Путь гладиаторов (СИ)
Ревинтер не ошибся — он вообще не ошибается. Окажись здесь с илладэнцем бешеный Ярослав Мировский — и не только о вербовке можно забыть. Дело вообще закончится дракой. А Эдингем — еще не в том состоянии…
— Эль и жаркое из свинины! — отрывисто приказал он хозяину. Наконец соизволил его заметить.
И направился в сторону всеславовского капитана.
Что с южанином не всё ладно — ясно с порога. Конечно, три пустые бутылки еще ничего не значат, но…
Кстати, почему их не убирают? Хотя у илладэнца такой злобно-мрачный вид, что ни одна подавальщица не подойдет. По доброй воле.
— Капитан Гарсия! — окликнул сидящего к нему боком Алан. Южанин не повернул головы, но вряд ли оглох. Да и не настолько еще пьян. — Разрешите составить компанию?
— Есть свободные столы, — не слишком любезно махнул рукой Риккардо. По-прежнему не трудится повернуться.
В другое время ответом стал бы вызов. Да и по силам они сейчас примерно равны. Гарсия раньше встал на ноги, но ранение получил примерно такое же — в том самом лиарском лесу. И в тот же день.
— Есть разговор — и он вас заинтересует. — Эдингем сел без приглашения.
Что-то почти неуловимое на миг сверкнуло в зеленых глазах Риккардо. Странный для южанина цвет.
И тут же погасло. Будто Гарсия тоже подумал: а не вызвать ли наглого ревинтеровца? И тоже решил: а какой теперь смысл? Вот раньше бы…
И как ни странно — после этой тени вспышки легче говорить.
— Я вас слушаю, капитан Эдингем. — Южанин двинул к непрошенному собеседнику новую бутылку.
Алан с облегчением сделал изрядный глоток. Выпивохой не был никогда, но совместная попойка часто облегчает беседу.
— Я пришел узнать: что столь хороший офицер делает здесь? И я пришел узнать, почему вы — всё еще капитан, в то время как посредственность носит подполковничьи нашивки? Вместо того чтобы пойти под трибунал.
— Одно следует из другого, — Гарсия не дал задать следующий вопрос. — Посредственность получила подполковничьи нашивки. И поэтому я здесь.
— Всеслав Словеонский — идиот, если повысил в звании Мировского, а не вас, — вполне искренне заметил Алан.
А у вина — хороший букет. Насколько Эдингем вообще в этом разбирается.
Риккардо усмехнулся:
— Он, может, и идиот, но повышение предложил нам обоим. Я не взял награду за проваленное задание. А вот Мировский…
— Взял, — закончил Алан.
Гарсия горько и зло рассмеялся:
— Взял. Только он-то ничего и не проваливал.
Всё-таки — пьян. Настолько, что сейчас скажет куда больше, чем в нормальном состоянии. Его таким и вербовать?
— Всеслав Словеонский отдал нам разные приказы. Разные, понятно⁈ — Южанин грохнул кулаком по дубовому столу. Изрезанному целыми поколениями ножей.
Эй, осторожно! У Гарсии рука — вдвое уже Алановой. Еще кости переломает. Себе.
Нет, это Эдингем — уже пьян, кажется. Таверна еще не качается, а бутылка уже пуста…
— Вина! — рявкнул Риккардо.
Вместо подавальщицы спешит сам хозяин. С гроздью из трех-четырех слезно-прозрачных бутылок — в каждой руке. Золотятся вином. И такое Алан за свой счет никогда бы не заказал. Наверное, самое дорогое из всего, что нашлось.
— А был еще третий приказ, — усмехнулся Гарсия. Едва трактирщик с нижайшим поклоном отошел. — Убить любого из нас — или обоих. Если вздумаем повести себя не так. А самое худшее — Всеславу настолько плевать на мнение подчиненных, что он…
Злой неестественный смех. Риккардо бы сейчас выть на луну. Зимним одиноким волком, что отбился от стаи. Или бросил ее, не поладив с самодуром-вожаком.
— Князь Всеслав Словеонский не постеснялся самолично в этом признаться. Темный и все змеи Его! Я просто отказался от подполковничьих нашивок, а надо было швырнуть их ему в лицо!
Хорошо, Эдингем не попал служить к Всеславу Словеонскому. Вот уж действительно: «Темный и все змеи Его!»
Бертольд Ревинтер наверняка держит в каждом отряде по человеку с тайным приказом. А то и не по одному. Но никогда в этом не признается!
Можно не доверять. Но не говорить же о таком в лицо, а потом надеяться на верную службу!
И всё же… Южанин оскорблен до глубины души — это видно. Но… только ли этим? Что еще сказал северный князь?
Или причина такой боли — разорванная дружба с Мировским? Только ли друзьями они были?
Хочется надеяться. Мало ли, что болтают всеславовские солдаты. Каков маршал — таковы и подчиненные!
Потому что умные люди, к коим Эдингем относит себя, при наличии выбора идут служить к умным министрам. Например, к Бертольду Ревинтеру.
Ну а Риккардо — разве дурак? Нет, он просто заблуждался. И за это надо выпить!
— Капитан Гарсия! — четко проговорил Алан Эдингем. Насколько позволило бродящее в голове вино. — Я предлагаю вам оставить службу у этого дурака Всеслава Слове… онского. Раз он не ценит хороших офицеров. Лучше переходите служить к монсеньору Бертольду Ревинтеру. Он давно и честно стоит на страже интересов грозу… государства!
Южанин, резко повернувшись, жестким колючим взглядом прожег душу Алана. Едва не протрезвив в единый миг!
— А что? — Не улыбка — оскал. Усмешка приговоренного — на краю пропасти. — Почему бы и нет?
Глава 3
Глава третья.
Эвитан, Лютена.
1
В ночь перед очередным Советом Бертольд Ревинтер даже не ложился. Вопреки привычкам.
Короленышу Карлу Третьему нравится быть царствующим монархом. Сразу по двум причинам.
Во-первых — у короля есть корона. Она — красивая, и недомерок в ней выше ростом.
Во-вторых — король может безнаказанно наорать на кого захочет. Даже на министров. И на маршалов. И ничего ему не будет.
Правда, ором все и ограничится. Ибо король до совершеннолетия царствует, но не правит.
Так что царствуй на здоровье — у себя во дворце. А кому править — без тебя найдется.
Анатоль Первый был тираном и деспотом. Ревинтер отнюдь не желал бы жить в то время. Головы министров летели тогда с плеч ежегодно. Когда царственный самодур изволил испустить дух — вся страна вздохнула с облегчением. Ну, кроме палачей и гробовщиков.
Да и скопытился старик от болезни, не упоминаемой в приличном обществе.
Но за одно Ревинтер вспоминал «реформатора» с благодарностью: король не может управлять страной до достижения двадцати пяти лет. Очевидно, в редкие минуты просветления тиран испугался за бессмертную душу и решил искупить грехи. Подумал о потомках, что запросто столкнутся с проблемой вроде Карла Третьего.
Разумно. При наличии честных (в пределах возможного) Регентов. Особенно если на престоле — слабоумное ничтожество.
Бертольд искренне веселился, представляя бешенство Карла. Ему же о нынешнем положении каждый день хоть мелочь да напомнит.
Вот только Ревинтер — не Всеслав, чтобы не считать крысу опасным противником. Даже если сейчас она — застрявший в развитии крысеныш.
Потому что Карл станет совершеннолетним. И не так уж нескоро. Пять лет пролетят незаметно. Будет ли еще тогда шанс избавиться от коронованного уродца?
Гаденыша нужно женить — вот это несомненно. Стране необходим законный наследник — достаточно здоровый, чтобы выжить. И не слабоумный идиот. А чтобы в этом убедиться — принцу должно исполниться хотя бы года три ко дню смерти папаши.
Значит — откладывать уже некуда. Первой может родиться и девочка…
Так, это решено. Почему-то наиболее важные решения принимаются непосредственно перед лицезрением омерзительной крысиной мордочки будущего повелителя нынешних Регентов. Неплохой стимул разрабатывать планы избавления от огрызка некогда великой династии…
Что дальше? Королева проживет еще меньше короля. Прожженная, хладнокровная стерва в качестве нового Регента не нужна. Как и наивная дурочка, коей будет вертеть первый попавшийся фаворит.
Конечно, заманчиво вертеть самому… Но ни один из сыновей на эту роль не подойдет. А сам Бертольд — определенно староват. Да и в молодости не слишком годился в сердцееды — что есть, то есть.