Путь гладиаторов (СИ)

— Я — банджарон…
— Нет, — Тенмар заставил себя говорить спокойно. — Эста, выслушай меня. На капризы времени не осталось. Ты выйдешь замуж за Конрада. Завтра.
— Анри…
— Завтра — потому что сегодня я уже не найду священника.
И потому что тогда центурион точно взбесится.
— Замужняя банджарон не обязана оставаться в таборе. Ее долг — следовать за супругом. Так ты сможешь освободиться.
— Но баро обязан…
— … Драться со мной, а не с тобой. Он это и сделает — когда поправится. Если не передумает. Но для тебя оставаться здесь опасно.
— Анри, я никого не травила…
— Знаю. И я никого не травил. И Конрад — тоже. Но все знают о будущем поединке. Который теперь, благодаря отравлению, не состоится. Обвинят во всём нас. Не в глаза — так за спиной. А ты здесь останешься одна. Эста, ты справишься с одним обидчиком. Хорошо — с двумя, — польстил Тенмар. — Но не с десятком и не с половиной табора. И не забывай, настоящий отравитель тоже существует. И если уж добрался до баро — подумай, как легко он справится с тобой.
Бездонные, черные глаза широко распахнулись — Эстела поняла. Ты — умница, приемная сестренка.
Осталось только придумать, куда деть Эсту на эту ночь? Обратно в караулку центуриона?
— Полковник, — вояка (легок на помине) шагнул к ним. Впервые за весь час шевельнулся. — Можно вас на пару слов?
— Конечно. Эста, — остановил Анри девушку, — ты — далеко?
— К себе в палатку.
— Не стоит. — Группа яростно жестикулирующих мужчин доверия не внушают. Как и парочка женщин — с искаженными злобой лицами. Незачем Эстеле идти в ту сторону. Совершенно незачем. — Подожди меня здесь.
— Полковник, помните, когда этот бестолковый приболел — вы ему угол отгораживали. Я вот тут подумал… Может, девицу там поселить. Раз она теперь — жена того буйного? Пока всё не успокоится?
— А разве это разрешено правилами?
— Так кто узнает-то? Главное — пусть утром на плацу не показывается. А начальство дальше плаца не ходит. Да и было уже как-то такое. В другой казарме.
Вот так новости! Но хорошие, а не плохие.
Долго девушку в закутке не продержать, но если центурион пока прикроет… Уж в казарме-то до Эсты точно не доберутся отравители.
А там — или Шарль вытянет баро с Грани, или бывшей Звезде придется бежать из Сантэи. В Аравинт, к Кармэн.
— Спасибо. Мне придется воспользоваться вашим предложением.
— Так жалко девку. Прирежут ее тут эти, с ножами. И скажут — так и было. Она ведь еще и благородного сословия?
— Да. Я еще раз благодарю вас. Эста, идем собирать твои вещи. Ты переселяешься сегодня.
  
Глава 3
 
Глава третья.
Эвитан, Лиар.
1
Разведчик — молод, встревожен и растерян. Всё-таки ревинтеровцы в настоящем бою пороха не нюхали. Как и их командир…
— В часе пути отсюда большой отряд людей Всеслава Словеонского! Скачут сюда!
— Большой — это сколько?
Только бы не запаниковать самому! Иначе все подчиненные последуют его примеру.
— Превышают нас численностью раза в полтора. — Разведчик уже пришел в себя. Так что отрапортовал почти бодро.
Час от часу не легче! Северный князь наверняка поставил в «превышающий численностью» отряд проверенных воинов.
Отступать назад, искать другой путь? Не выйдет. С каретой галопом не поскачешь. А дорог здесь не так уж много.
И отряд в полсотни человек — не иголка. В зимнем безлистном лесу не спрячешь.
К тому же все они — из Ритэйны. Включая Эдингема. Объездных путей не знают. Заблудиться — проще простого.
Одна надежда, что всеславовские словеонцы в Лиаре — тоже чужаки. Но им здесь не надежное укрытие искать, а ловить петляющих ревинтеровцев. А тех сейчас ни один голый куст не спрячет. И в любом селении каждый первый крестьянин выдаст. За медный лу.
И еще обрадуется, что хорошо заработал на вражде чужаков! Так удобно подвернулась.
Алан усмехнулся. А ведь ему и в голову не пришло, что солдаты Словеонского маршала могут оказаться в заснеженном Лиаре по каким-то собственным делам. По делам их князя. И даже близко не интересоваться личным отрядом Бертольда Ревинтера.
  
Только совпадает такое слишком редко, чтобы выпасть на долю Эдингема. Не с его удачей. Везучие люди рождаются в семьях герцогов и графов. И служить начинают не у «дядюшки Гуго».
Чернеют голые деревья, надрывно воет пронизывающий ветер. Вокруг — ледяное безмолвие выбеленной недавней метелью дороги. И два отряда скачут навстречу друг другу. Чтобы столкнуться лоб в лоб!
Два отряда — и оба эвитанские!
А дорога — узкая, не разойтись. Двум хищникам не встретиться мирно. Даже если жить выпало в одном лесу.
Но в открытом бою волк всегда сильнее лиса. И рыжему — конец. Если не придумает, как перехитрить клыкастого.
Жаль только Алан — не Ревинтер. И лисьей хитрости ему не перепало. Как, увы, и волчьих зубов.
Эдингем бросил встревоженный взгляд на карету. За все шесть с половиной дней пути Эйда Таррент ни разу не пожаловалась. И ни о чём не попросила. Да и с матерью, как докладывают, тоже ни словом не перемолвилась.
Хотя, будь у Алана такая мать — он бы и сам язык проглотил.
Младшая пленница — всё так же тиха и покорна судьбе. Это Карлотта уже восстановила против себя весь отряд. Вечным презрением — ледяным, как лиарские ветра на открытых равнинах!
И хорошо. Хоть не подкупятся.
А сероглазая девушка лишь часами смотрит куда-то в неведомые никому, кроме нее, дали. И молчит. Отвечает только на заданные вопросы. Да и то — тихо и односложно.
Единственное, что действительно интересует Эйду, — жива ли ее дочь. Но Алан точно не знает, а Карлотта… Она молчит!
Впрочем, Бертольд Ревинтер развяжет язык любому. И почему-то от этой мысли — передергивает. Хоть Алан давно считает себя циником. Да и кто он — после службы у Гуго Амерзэна?
Увы, о методах нынешнего монсеньора Эдингем тоже осведомлен слишком хорошо. А ведь везет он к нему не только Карлотту, но и Эйду!
Ревинтеру всё равно — подколодная змея или тихая горлица. На слово он никому не поверит.
А даже если и поверит… Тихая, нежная Эйда значит для него не больше ратника на игральной доске.
И всё же в случае с монсеньором надежда еще есть. Пусть и слабая.
Но и она исчезнет — попади Эйда в руки Всеслава Словеонского и Старградского. Его солдаты в Лиаре — не на прогулке. Значит, для Северного Волка жизненно важно, чтобы Карлотта… и Эйда! — не добрались до Ревинтера живыми.
А в методах северный князь церемонится ничуть не больше своего вечного противника. Что бы там ни твердили о его якобы благородстве. О помилованных узниках Ауэнта помнят все. А о сотнях и тысячах убитых — забыли. Как и о способах их казни.
Доберется ли живым до Лютены сам Алан? В последний отпуск не удалось толком попрощаться с матерью.
В последний. Больше полугода назад. Почти семь месяцев…
Как же здесь холодно! На пронизывающем до костей, промозглом ветру! Отвык Эдингем от севера. Или это зимы в Южной Ритэйне — настолько мягче лиарских?
Холодно… А в могиле станет еще холоднее! Значит — Эйде там делать нечего.
Всю дорогу на душе кошки скребли. А сейчас всё стало просто и ясно — как никогда прежде. С тех пор, как Алан покинул родной дом.
Эйду он им не отдаст! Никому.
Насчет Ревинтера будет время подумать потом. «Случайный» побег никогда не исключен. Дорога — длинная.
С министра финансов хватит и законченной стервы Карлотты. Уговорить Эйду бежать и устроить это тоже времени хватит. До Лютены — три недели пути.
Зато с Всеславом всё ясно уже сейчас!
— Едем вперед! — приказал Эдингем. — Карету охранять вдвойне!
Отступать — всё равно бесполезно. Да и чего им стыдиться? Они на службе у министра финансов, члена Регентского Совета.
У Словеонского князя ничуть не больше полномочий, чем у Бертольда Ревинтера. Если речь не о войне.
Но войны с Бьёрнландом вроде как не намечается. А с охраной границы до сих пор неплохо справлялся и генерал Лардэс.