Ревизор: возвращение в СССР 24
– Понял, – кивнул я. – Какая у меня задача?
– Познакомиться с предприятием. Осмотреть их специальный цех с высококачественной обувью. Ну, и желательно увеличить выпуск такой востребованной продукции. Планируем на хозрасчёт фабрику переводить.
– Там целый склад неликвидов, – вспомнил я. – Надо бы заняться его содержимым. Если там совсем никому не нужное дерьмо, то надо его как спецодежду по нашим другим предприятиям пристроить. За деньги его покупать, может, никто и не станет, а получить бесплатно и носить на работе, почему нет? Это совсем другое дело. Предприятия какую-то денежку за спецодежду для работников оплатят, и это уже лучше для обувной фабрики, чем забитый неликвидом склад. Но это уже после перехода на хозрасчёт надо сделать. А склад этот большой, – глянул я на Сатчана и тот кивнул, подтверждая. – Может, он, конечно, и не битком забит. Но, всё равно, если всё вот так оптом продать, глядишь, и на ремонт деньги появятся, и на дороги.
– Может, и на оборудование новое хватит, – задумчиво кивнул Бортко.
– Займитесь, – распорядился Захаров, глядя на него.
– Пусть прокуратура там закончит сначала, – ответил тот, – а потом уже зайдём после Нового года и всё там не спеша проверим.
– Хорошо, – кивнул Захаров и перешёл к другим вопросам.
Быстро обсудили оставшиеся дела. Мне пришлось ещё раз выступить по ситуации на автобазе.
– Наше предложение прошло все согласования, с Нового года база начинает работать по-новому, – доложил я. – А сейчас заранее обкатываем схему на одной из машин, всего же не предусмотришь.
По шинному заводу, доложил Осипов, с НИИ по зимней резине связались, согласовывают сейчас экспериментальное производство на базе нашего предприятия.
Отметил про себя, что уже про многие предприятия слушаю доклады коллег с пониманием, о чём речь, втягиваюсь потихоньку.
Когда все разошлись кто в сауну, кто в бассейн, я начал со всеми прощаться.
– Не спеши, я тебя подброшу домой, давай, через полчасика пойдём, – предложил мне Сатчан. – Ганин тебе подарок к Новому году передал. У меня в багажнике лежит.
Отлично! – подумал я и пошёл в сауну к мужикам.
***
Москва. Оздоровительный комплекс завода «Полёт».
Народ потихоньку переходил в сауну. Оставшись за столом наедине с Сатчаном, Захаров показал ему жестом задержаться.
– Ты, вообще, понимаешь, – пристально глядя ему в глаза, начал Захаров, – какой это колоссальный политический трамплин для тебя – эта методичка по поисковым отрядам?
– Догадываюсь, – скромно ответил тот.
– Твоя фамилия теперь на слуху у членов Политбюро… А чья это, всё-таки, была идея про поисковые отряды, твоя или Ивлева? – как бы между делом поинтересовался Захаров, поднимаясь из-за стола.
– Честно? Его, – ответил Сатчан, глядя на Захарова, озадаченно покачавшего головой в ответ.
Сатчан задумчиво проследил, как тот скрылся в сауне, и пошёл в раздевалку собираться.
***
– Я сегодня же начну писать заметку про поисковые отряды, – поделился я с Сатчаном, когда он вёз меня домой. – Укажу тебя, как автора методички. Будь готов к тому, что народ начнёт писать. У меня сейчас вся семья письма разбирает, что в редакцию на моё имя приходят. Это оборотная сторона медали, которая называется известность, – улыбнулся я.
– Да меня уже и Захаров сегодня предупредил, что моя фамилия уже на слуху у членов Политбюро.
– Это же хорошо. Главное, чтобы мы на слуху были только в связи с чем-то хорошим. А то помнишь, что мне в университете одна мамзель устроила?
***
Святославль.
После визита сотрудника КГБ, начальник коммунальных предприятий города не находил себе места. Правильно ли он ответил на его вопросы? – мучительно вспоминал он свой с ним разговор. Надо ли рассказать Вагановичу, что им уже и КГБ интересуется?
Но немного успокоившись, Поляков решил ничего никому не рассказывать. Мало ли кто к нему заходил? У него часто бывают посетители. На то он и начальник. И вообще, одно дело про длинный нос директора завода Вагановичу докладывать, другое дело – про вопросы от КГБ. С этими парнями молчание – золото.
Ну и совсем не понравилось Полякову, что с Шанцевым произошло вскоре после того, как он его Вагановичу заложил. Явно не стоит ему к Вагановичу являться с информацией, что его КГБ пытает по поводу его возможных злоупотреблений. А то еще запаникует, и решит и его убрать. И уже к нему двое зэков с монтировкой однажды в темнотках подскочат. А он не фронтовик, как Шанцев, не отобьется…
***
По пустым улицам приехали быстро. Сатчан выдал мне две стопки книг, завёрнутых в плотную бумагу и я, попрощавшись с ним, довольный потащил их к себе.
– Слава Комарцев звонил, – взволнованно сообщила жена. – Дядю Эммы обвиняют в соучастии в нападении на Шанцева.
– Что? Каком ещё нападении? – перевёл я взгляд на подошедших Ахмада с мамой.
– Мы попытались позвонить на завод, но никого уже не застали, – взволнованно ответил отчим.
– А самому Шанцеву звонили? – спросил я. – У него же есть дома телефон.
– Мы про него и не подумали, – шлёпнул себя по лбу Ахмад и тут же схватился за телефон.
– На него же напали, – оправдывалась мама. – Я испугалась, что с ним всё плохо…
– А Славка что говорил про нападение? – поинтересовался я как можно спокойнее, видя, что все взвинчены до предела.
– Ничего не говорил особо, просил только тебе передать про дядю Эммы. Он из кабинета командира части звонил…
– Давно?
– Может, с час назад, – ответила Галия.
– Ладно, давайте, сначала Шанцеву позвоним, – решил я, – а потом попробуем в часть дозвониться. Там же святославльский номер? – взглянул я на Ахмада, прикидывая, как мне заказывать разговор с частью, как со Святославлем или ещё как-то?
– Понятия не имею, – ответил обескураженно отчим. – Ни разу никому в часть не звонил.
Тут зазвонил телефон, нас соединили с Шанцевыми. Разговаривал Ахмад, а мы все столпились вокруг него, прислушиваясь. К нашему облегчению сразу выяснилось, что с Александром Викторовичем всё хорошо, он жив и здоров. Но крепко досталось одному из братьев Зауровых, напавших на него, непонятно, выживет ли. И на этой почве Шанцева сильно колбасит, ему могут впаять превышение самообороны. На вопрос Ахмада, а что там с водителем, Шанцев ответил, что милиция разберётся.
Дальше они перешли к обсуждению деталей нападения, послушал немного и ушёл на кухню. Во, дела! Зауровы, значит… Ну мир и тесен!
Вспомнил, как топором от них отмахался, все эти длинные переговоры, что Аристарх с местным криминальным авторитетом вел по поводу моих проблем с ними. А Шанцев, значит, голову одному из них пробил… И теперь боится, что тот помрет и его за это посадят. Повезло мне, что тогда топором никому голову не проломил…
Семья долго не могла успокоиться. А Загит сказал, что в Святославле всяких плохих событий происходит больше, чем в Москве. Не узнает он город, в котором столько прожил…
Разговор с воинской частью заказывать не стал, поздно уже. Завтра позвоню. А заодно и в бухгалтерию, Ирина Викторовна мне всё расскажет…
***
Квартира первого секретаря Брянского обкома КПСС.
Весь вечер Лютов думал, что же ему делать с Вагановичем и Шанцевым. Когда Филимонов Шанцева первый раз закрыл, тут же Москва отреагировала, причём, там всё до мелочей знали, даже то, о чём в Брянске никто ни сном, ни духом.
Шанцева, однозначно, топить нельзя без железных оснований, тут же Москва опять возбудится. И в этот раз можно уже и с кресла слететь, слишком мощная поддержка у директора Механического завода в Москве. Тем более, как Рыков считает, и вины за ним никакой нет.
Лютов представил, как на него зэки с монтировкой выскакивают, фотографию ее он видел приложенной к делу, и поежился. Сумел бы он сам в такой ситуации отбиться, как Шанцев? Захотел бы сесть в тюрьму за то, что спас свою жизнь от уголовников?
Так, значит, никаких шагов с его стороны, что могут побудить московских покровителей Шанцева вновь на него обрушиться, делать нельзя. Пусть прокурор области сам там разбирается. И кстати, Соловьёв докладывал, что ему подчинённые жаловались на Вагановича, что тот мешает расследованию дела Филимонова.