Пожиратель. Книга IV (СИ)

— Но зачем тебе это?
— Затем, что я несу за тебя ответственность и должен сделать всё, чтобы ты вернулся домой. Живым. И речь не только о том, что тебя хотят грохнуть бандиты. Ты, вообще, понимаешь, что это за турнир?
— Ну я догадываюсь, что уровень бойцов там посерьёзнее будет, чем у Пети Сибирского на арене.
— А про ограниченное использование на этом турнире боевых заклятий ты догадался? Или, может, тебе об этом сказали?
— Ограниченное использование? — переспросил я. — Это что ещё за фигня?
— Вот, видишь, не сказали, — Артур осуждающе покачал головой. — А как думаешь, почему?
— Да чего тут думать? Либо решили, что я могу испугаться, и не стали усугублять, либо это таки подстава. И больше похоже на второе, потому что в первом случае это глупо — не дать мне всю информацию и лишить возможности хоть как-то подготовиться.
— Молодец, — похвалил меня ИСБ-шник. — Догадливый. И что теперь будешь делать?
— А что мне остаётся делать? Выйти на ринг и драться. Я взял деньги и дал слово. Думаю, проще будет как-то продержаться хотя бы один бой, чем потом бегать от Сибирского князя, подставив его и не приехав на турнир. Если там нет условия, что драться до летального исхода, то выкрутиться можно. А там такого условия точно нет.
— Условия такого нет, но исход такой возможен.
— Ну он в любом поединке возможен. А ты лучше не пугай, а объясни, если знаешь, что это за ограниченное использование такое?
— Во время боя можно использовать боевые и любые другие заклятия не только для усиления своего тела, но и для его трансформации. Единственное ограничение — размер твоего тела не должен увеличиться более чем на треть. За этим строго следят.
— То есть, я могу использовать, например, каменный кулак? — уточнил я.
— Да, только его размер должен быть лишь немногим больше твоего реального кулака. Ты можешь хоть весь стать каменным и в таком виде бросится в бой.
— И я так понимаю, никаких ножей из рук наращивать тоже нельзя?
— Ножей нельзя, — подтвердил Артур. — Но можно использовать заклятие алмазных когтей или просто превратить ребро ладони в лезвие. И ещё запрещены воздействия на противника на расстоянии: воздушные удары, огненные шары и прочие подобные трюки. Любая магия только при контакте. Схватил соперника за горло — можешь превращать его в камень и крошить в песок, а на расстоянии — нет.
В принципе меня не пугало всё то, о чём говорит Артур. Мне без разницы у кого высасывать магию — у просто усиленного бойца или у превратившегося в бронированного монстра. Хотя, конечно, минусы были. Теми же алмазными когтями можно так вспороть противника, как не каждый нож справится.
Но что делать? Сам виноват — даже не уточнил у Пети Сибирского ничего по условиям. Хотя если проиграю, то ему за это предъявлю. Он должен был меня предупредить, всё же формально он является моим промоутером на этом турнире. А он не предупредил, значит, не сделал всего, что мог, для моей победы. Решение не отдавать Пете деньги немного умерило мою злость.
Но больше меня пугала не возможность проиграть, а понимание того, что это подстава. Теперь я был почти уверен в этом. Ну никак не могли при открывшихся обстоятельствах ни князь, ни Петя думать, что я выиграю этот турнир.
— А тебе небось сказали, что у тебя неплохие шансы? — словно прочитав мои мысли, спросил Артур.
— Вот именно так и сказали, — вздохнув, ответил я. — Петя заявил, что я единственная надежда князя.
— Надежда на что?
— На то, чтобы занозить какому-то Сазерленду. У них типа древняя вражда, и князь мечтает уделать англичанина.
— Вражда? — искренне удивился ИСБ-шник. — Да они друзья, вообще-то.
— Друзья? — удивился в свою очередь уже я.
— Не просто друзья, но ещё и деловые партнёры. У них куча совместных проектов в Африке: от нефти до алмазов.
— Это точно подстава, — совсем уже не сомневаясь в этом факте, произнёс я.
— Ну я рад, что ты это понял. Из этого и будем исходить.
— Спасибо тебе, что не бросил меня.
— Да как я тебя брошу? Мы же уже в некотором роде команда. Ладно, не боись, выкрутимся. Правда, у меня тут небольшая накладка вышла. Нас должен был встретить наш агент, но мне буквально вчера сообщили, что он может быть связан с людьми Сибирского князя. Поэтому меня перед ним светить нельзя. Но, ничего, как-нибудь выкрутимся. Я в школе учил французский.
  
— А вот здесь я могу тебя успокоить. Переводчик у нас есть. А заодно и водитель, и отличный боец. И он встретит нас в Ницце.
— И ему можно доверять?
— Нужно.
Гриша себе не изменил — он, как всегда, подошёл к процессу творчески и встречать нас в аэропорт приехал с табличкой, на которой было написано: «Monsieur Garik». Впрочем, без неё я бы Орешкина и не узнал: он вырядился в униформу таксиста, нацепил парик, приклеил усы и надел очки.
Похоже, скучающему дома Григорию, это всё казалось развлечением. Ну и ладно, главное — он вызвался помочь, и ещё я знал: если будет не до веселья, на Орешкина можно положиться. Драться он умел не хуже, чем дурачиться, а храбрости в нём было не меньше, чем легкомыслия.
Завидев меня, Гриша швырнул табличку в урну и бросился меня обнимать. После крепких объятий он заявил:
— Ну что, сразу в казино или сначала поедим самых вкусных устриц на Лазурном берегу?
— Думаю, устриц мы оставим на другой раз, — ответил я и добавил: — Познакомься, это Артур — мой товарищ и по совместительству менеджер.
— Мене-кто? — переспросил Григорий, протянув руку Артуру.
— Сам первый раз слышу это слово, — усмехнувшись, ответил ИСБ-шник, пожимая Гришину ладонь. — Надеюсь, это что-то приличное.
Опять я использовал слово из прошлой жизни, не задумавшись о том, что в этой его не заимствовали в русский язык из английского.
— Это по-английски, тёмные вы люди, — усмехнулся я. — Человек, представляющий мои интересы как бойца.
— Так бы и сказал сразу: администратор, — покачал головой Орешкин. — Любишь ты всё усложнять.
— Кто бы говорил, — заметил я и потянул Григория за приклеенный ус. — Давай уже, веди нас к своему такси, конспиратор.
Орешкин махнул рукой, приглашая следовать за ним, и пошёл к выходу. Мы с Артуром двинули следом за ним.
— Ну вот и моё такси! — объявил Орешкин, когда мы прошли чуть ли не в конец парковки, указав на новенькую красную «Феррари», и слегка извиняющимся тоном добавил: — Я не знал, что вас двое будет, иначе взял бы что-нибудь повместительнее.
— Ничего, — сказал Артур. — В тесноте, да не в обиде. Как-нибудь разместимся.
— А попроще ничего не нашлось? — спросил я, разглядывая роскошный автомобиль и ужасаясь от мысли, что на нём, возможно, придётся скрываться от погони, а значит, у этого прекрасного авто были все шансы разделить судьбу той машины, что была подарена мне Орешкиным и им же в тот же вечер разбита.
— Ты же сам сказал, что нам надо будет ехать в Монте-Карло и не выделяться, — удивился Григорий. — А на чём ты собирался в Монте-Карло не выделяться? На «Москвиче»?
Что ж, была логика в его словах, но вот почему-то мне заранее стало жалко это красивую машину. Какое-то нехорошее предчувствие в отношении её появилось.
— А, может, всё же вдарим по устрицам с дороги? — уже без особой надежды спросил Орешкин, выруливая со стоянки аэропорта. — Тут до Монако ехать полчаса всего. Успеем перекусить. Вам к какому часу надо быть в казино? И вообще, ты мне так и не сказал, что тебе там надо. Играть собрался?
Я действительно по телефону сказал Орешкину лишь, что мне надо добраться из Ниццы в Монте-Карло, зайти на несколько часов в казино, а потом покинуть княжество как можно быстрее, не привлекая особого внимания. Большего по телефону рассказывать я не рискнул.
— Драться я там собрался, — ответил я.
— В казино? — удивился Орешкин и, рассмеявшись, добавил: — Это, конечно, круто, брат — разнести казино Монте-Карло, но всё же я не советую этого делать.
— Турнир там сегодня будет проходить, — пояснил я. — И я буду в нём участвовать.