Экзамен на выживание. Двойная плата, или Попасть в ВАИ любой ценой (СИ)

Я даже почувствовала себя лучше и не удержалась, умыкнула одну конфетку со стола, а потом вышла, чтобы обнаружить ужасное. Леденец выпал изо рта, влажное полотенце оказалось сжато в кулак. Я бросилась к Овиану и выхватила из его рук мой кинжал.
— Тебя не учили не лазить по чужим вещам?! — спрятала свое единственное оставшееся сокровище за спину.
— Он сам вывалился из сумки. Я хотел переложить ее, кхм… Для чего он, не расскажешь?
— Не твоего ума дело! — перемешалась я боком к своим пожиткам.
— Опасная вещица, темная. Такие запрещены в Ильсарре, знала об этом?
Это он у меня спрашивает? Да я столько времени потратила, чтобы замаскировать его под обычный нож, дабы ничто не восприняло в нем Пожирателя душ. Ни люди, ни сама магия.
— Ты ошибаешься, Овиан, в нем ничего такого нет.
— Уверена? — вдруг подорвался он и оказался близко-близко.
Ой, чего ж ты такой высокий? И взгляд снова холодный, льдом сковывающий внутренности.
— Тогда покажи, — наклонился парень, окутывая запахом горького шоколада, так любимого мною в раннем детстве, когда мама еще была жива. — Покажи его, дай мне в руки, зачем прячешь?
— Вот еще, — почему-то смутилась я, хотя была настроена вполне воинственно. А ведь не время. Меня тут разоблачали.
Он вдруг усмехнулся своим мыслям. Намотал на палец мой мокрый локон, дернул его, да так, что я едва не впечаталась ему в грудь.
— Обнимашки пошли! Мелкая, а с тобой не соскучишься, — не остался безучастен Пиппи. Нет бы промолчать.
— Прекрати! — высвободила я свои волосы и отпрыгнула назад.
— Ты должна мне, помнишь? — заявил этот… сероглазый. — И я уже придумал, что получу в обмен на твое спасение. А пока садись, осматривать и лечить буду. Тебя ведь нужно подлечить?
И вроде бы вопрос обычный, но слышался в нем подтекст. И взгляд Овиана уже был не холодный, а с хитрым прищуром и явным намеком, что он уже раскусил меня, знает, намерен воспользоваться информацией с Пожирателем душ. Шантажировать будет!
Я спрятала кинжал обратно в сумку. Села на кушетку, позволила парню прикоснуться к своей щеке, чтобы нанести обеззараживающую мазь. И вроде бы ничего особенного. Просто пальцы, прикосновения, он слишком близко, дышит тихо, словно контролирует это самое дыхание. А волосы мокрые. Нательная майка влажная, почти не скрывала ничего. По крайней мере, мне так казалось, потому как я намеренно не смотрела вниз, чтобы и он туда не спускался взглядом. Опять же, вроде бы ничего… Но почему-то воздух пропитался неким напряжением, стал тягучим. И глаза, серые-серые, привлекали, обволакивали. А еще запах горького шоколада так некстати напоминал о днях, когда я была счастлива, улыбалась по-настоящему, светилась душой.
— Назовешь свое имя? — спросил Овиан, снова наклонившись ко мне.
Сколько можно наносить эту мазь? Не так уж много у меня ран. Всего пару борозд от когтей гоблина на щеке и царапины на шее — я успела при обтирании все рассмотреть и проверить.
— Кьяра Норкси, — негромко ответила я.
— Значит так, Кьяра, взамен на твое спасение…
— Тебя никто не просил!
— Взамен на твое спасение, — настойчивее продолжил он и отстранился, — ты пойдешь со мной на бал, который будет после сессии.
— Огорчу тебя, Овиан, но я не собираюсь здесь продержаться долго. Так что ищи другую спутницу.
Он сделал глубокий вздох, зашевелил пальцами, и из его солнечного сплетения потянулись желтые ленты. Они жили своей жизнью, ощупывали-жалили пространство, тянулись ко мне. В местах, где была нанесена мазь, стало тепло. Ушли неприятные ощущения, исчезло пощипывание. Все длилось достаточно недолго.
Вот Овиан снова смотрел на меня холодно, притом не стеснялся опускать взгляд на грудь и ниже. Нагло рассматривал. Будто прикасался на расстоянии, даже не раздевая. Зачем? Уверена, там почти все видно. Но ведь не прикрываться же, не строить из себя недотрогу, когда сама начала снимать с себя одежду перед ним и делать вид, будто ничего не боюсь.
Я сидела, старалась держаться дерзко, с вызовом, гордо вздернув подбородок. Мне нечего стесняться!
 
— Долг нужно отдавать, Кьяра, — начал закручивать он отставленную в сторону баночку с мазью. — Ты оденешься для меня в платье, будешь красивой. Это достаточно простое желание, не считаешь?
— Ты настолько непопулярен в академии, что приглашаешь первых встречных? Плохи же твои дела.
— Язва, — усмехнулся он и начал развязывать свой желтый плащ. — На, выверни и накинь, чтобы добраться до своего общежития, потом отдашь.
— Спасибо, от тебя лучше не принимать помощь.
— Эта помощь ничего тебе стоить не будет. Не станешь же ты одевать это, — указал он на мои грязные вещи, что до сих пор валялись на полу. — По хорошему их следовало бы выбросить, но ты не из тех, кто так поступит. Ткань не самая дешевая, достаточно прочная, но много раз штопаная. Я это заметил еще тогда, когда занимался твоей спиной. Не буду спрашивать, кто ты и чем промышляла до поступления сюда, однако скажу сразу: ты пойдешь со мной на бал, не заставляй себя упрашивать — тебе не понравится.
— Да что ты ко мне вообще прицепился?
— Он влюбился, мелкая, чует мое левое колено, — посмеялся на моей голове кузнечик.
— Конечно, как не влюбиться в такую красоту? Причем с первого взгляда, — сказал Овиан, а мне стало не по себе от его тона.
Может, все дело в кинжале? Вдруг он копался в моих вещах еще в своем доме, но не успел ничего с ним сделать. И вот она я, у него под рукой, а запрещенная вещица в шаговой доступности. Нужно только заставить хозяйку его отдать, ведь иначе Пожиратель работать не станет.
Я опасливо приняла протянутый плащ. Набросила его на плечи, закуталась. Под замораживающим взглядом парня собрала свои вещи, свернула кое-как, чтобы ничего не вымазать вокруг и направилась к выходу.
— Кьяра, я никому не расскажу о нем, — донеслось мне в спину. — Можешь не волноваться.
Вот непонятно. Это угроза, предупреждение или простая информация для моего успокоения. Но вот спокойнее ни капельки не стало.
Я вышла из зала, первое время просто стояла босиком на холодном полу. Переосмысливала очередную встречу.
Почему же все непросто-то так? Неужели магия как-то гадит, потешается? Мстит!
Я расправила плечи, решительно зашагала прочь, вскоре заблудилась в череде поворотов. За окном давно стемнело. Мне удалось наткнуться на запоздавшего адепта, попросить его провести меня до общежития, чтобы снова добраться до точки, от которой сделала большой круг.
Дверь коменданта.
— Так, Пиппи, прошу тебя, держи рот на замке, — подняла я глаза, словно могла увидеть сидевшего на моей голове кузнечика.
— А такое возможно? У меня рот маленький, замок большой. Да я в него полностью помещусь. Проверим?
Он прыгнул. Я пыталась поймать его в полете, но лишь сделала шаг, и дверь резко распахнулась. Кузнечик, конечно же, не достиг своей цели. Зато оказался на зеленом лице гоблина и как заорет.
Или это гоблин?
Или я?
Или все вместе?
  
Глава 8 
 
Благо, на этот раз ничего из ряда вон выходящего не случилось.
Кузнечик посадил голос, я всего лишь успела мысленно попрощаться с плащом Овиана и начала готовиться к новым неприятностям на свою… свое уставшее и уже изголодавшееся тело. А гоблин оказался другой.
Вроде морда одна, но сережек в ухе не наблюдалось, да выражение лица не такое наглое. И вообще он был в платье. Значит, и не он вообще, а она. А вот голос у этого создания громкий, совсем не женский. К тому же взгляд такой строгий, что пробирало ознобом.
— Кьяра Норкси, значится, — поджал он, то есть она губы.
Нет, если бы не платье, то никогда не сказала бы, что это женщина. И груди нет, не выпирает ничего. И волосатость на голове не особо повышена. Лысая… лысая баба!
— Баба… — задумчиво произнесла я и поспешила исправиться: — Да, Кьяра. А это Бабба, — нашлась, указав пальцем на кузнечика, которого удалось пересадить себе на плечо. — Он немного не умеет контролировать свой поток речи, потом сразу извиняюсь за все, что он может сказать. Сами понимаете.