Колесо Судьбы (СИ)

Страна, куда я угодила, называлась Ямато. Располагалась она не на острове, а на большом материке с названием Ямато, Столицей – Асура.
И, конечно, же, императором. Звали правителя – Фудзивара Озэму.
Именно об императоре было большинство прочитанных мною историй. Императора хвалили за ум, красоту, дальновидность, храбрость, проницательность, скромность и т. д. Ну и о месте женщины в современном обществе меня тоже просветили: сиди и не отсвечивай. Женщина должна сидеть дома и сохранять уют семьи.
Я, конечно, читала все подряд: от трактата "Об управлении слугами" до легкомысленных стихов, я бы и воспоминания гейши изучила, да отобрали не вовремя. Литературы было слишком мало, чтобы фильтровать.
Стихи, кстати, мне понравились больше всего. Другой адекватной литературы мне не встречалось.
Наша жизнь – росинка.
Пусть лишь капелька росы
наша жизнь – и все же…
Такие стихотворения доказывали, что краткость – сестра таланта. Потихоньку я постигала странный язык, учила иероглифы и привыкала к мысли: «мне здесь жить» …
А в возрасте четырех лет спалилась, и меня вызвали во дворец императора.
***
Пояснение:
Кандзи – японские иероглифы, заимствованные с Китая, служат для записи корней слов.
  
3. Гений – находка для санитаров
 
Посыльный из императорского дворца выглядел очень странно – он был одет в синее коротенькое кимоно и длинный пояс, перекинутый через плечо. Тонкие желтые ножки кривились буквой «О». На вытянутых в поклоне руках, он протягивал нашей служанке свиток.
Мама пробежала письмо глазами, всплеснула руками, и началась паника. Вымыть, одеть, причесать, собрать, отбелить, постричь.
Меня экстренно собирали во дворец.
Сначала натёрли глиной, ужасно пахнувшей и с трудом отмывающейся. В этом, видимо, была главная задумка – пока все отмоешь – точно будешь чистой. Пополивали ковшиком, окунули в бочку с водой.
Заплели волосы в высокую кичку на затылке. Замазали лицо белилами и поставили две красные точки на губах.
Потом завернули в кимоно (длинный кусок ткани розового цвета) и перевязали поясом. На ноги надели белые носки (больше похожие на мешочки для ног), поставили на деревянные шлепки с перемычкой между пальцами и платформой сантиметров по пять. Откуда только взяли? Учитывая, что я все время ходила босиком?!
Вся эта конструкция: кимоно, пояс, платформы + тугая прическа, давили на меня со всех сторон, но больше всего – к полу. Я скептически смотрела на мать. Если бы не мои тренировки, вряд ли я бы могла сделать хоть шаг.
***
Но вот в ворота снова постучали, двое слуги принесли деревянную переноску на четырех палках. Посадили меня в этот деревянный ящик и потащили за ворота.
Мать настрого запретила глазеть по сторонам. Но что взять с ребенка?
За воротами разбегалась чистая улица с рядами таких же заборов, как наш. Много деревьев и цветов. Каждый старался облагородить не только свою территорию, но и прилегающую. Видела парочку каменных садов без оград. Никакого леса или реки. Хотя я надеялась, что мы все же живем отшельниками в какой-то далекой деревне. А императором отец называет главного в своей секте.
Крыши домов с одинаковыми изогнутыми, как шеи лебедей, краями, покрывала смола коричневого цвета. Аутентично, но горят, наверное, такие постройки замечательно. Точно в прошлое свалилась. Вот это простор для моего неуемного потенциала.
Сколько себя помню, я всегда влезала в активность. Стенгазеты, староста, студ. Совет, КВН, родительский комитет, собрание жильцов дома (это вот негативный опыт). Перед глазами носились видения открытий и усовершенствований, которые я подарю этой стране. Она станет величайшей в мире. А вместе с ней и моя скромная кандидатура. Метила я на самую вершину.
Как-то, очень быстро, мы оказались у больших белых ворот.
Меня выгрузили перед отцом, что ждал у ворот и от нетерпения топтался с ноги на ногу.
 
– Подходишь, кланяешься с колен, на императора не смотришь, обращаться «Великий правящий император», – быстро шептал он, ведя меня через двор к местному президенту. Вход охраняли два самурая в шлемах и с длиннющими мечами. А за воротами был сад. Из прекрасных подстриженных деревьев, цветов и лужаек со скошенной травой.
– А разве его не Фудзивара Озэму зовут? – проявила я лишнюю осведомленность.
– Да, но называть его так нельзя, ш–ш–ш, – одернул отец – старшего принца зовут Фудзивара Даичи, Императрицу зовут Фудзивара Муросаки Хидэёси. Лучше всего вообще молчи…к ним тебе обращаться запрещено…Если вдруг… То все «Великие и правящие», поняла?
Шагал он быстро и крепко держал меня за руку, я путалась в длинных складках кимоно и семенила часто-часто. Мы шли по извилистой дорожке из камня. Периодически отец просто приподнимал меня в воздух, чтобы я передохнула. Деревянные платформы в этот момент пытались сбежать, но я ловила их пальцами ног.
Мы остановились у большой беседки. Красные деревянные столбы венчала красная же изогнутая крыша. В беседке возлежали несколько человека. Император – толстый бородатый мужчина лет 30-40, старый мужчина в белом одеянии, две женщины в красивых кимоно с цветами, пара веселых девчонок и мальчик лет десяти…
Подражая отцу, я упала на колени в глубоком поклоне.
– Да, благословит ваш путь Будда, Великий правящий император!
– Рад видеть тебя Хотомото, поделись с нами успехами своей дочери, – голос императора был ленив и тягуч. Он пел «А», как заправский москвич. Только очень неторопливо.
Отец неуверенно посмотрел на меня:
– Великий правящий император, благодарю за оказанную честь. Моя дочь может прочить вам любой текст, написанный кокуго. Написать свое имя на кандзи. Ее зовут Амай …
Император поднял руку, заставив отца замолчать:
– Такая маленькая, а уже читает и пишет... Зачем?
Конечно, зачем нам образованный народ, давайте плодить дураков и подлиз. В слух я разумеется ничего подобного не сказала, но очень хотелось.
Тут на меня налетел вихрь. Ребенок лет трех скакал и смеялся, тыкая в меня пальцем:
–Читай – читай! – выкрикивал он.
Я ошарашено подпирала лбом камень: мне встать так, и не предложили. Видимо, сейчас мне полагается впечатлить императора.
А надо ли? К чему такое внимание? Не пустят ли на растерзание ученым? О чем я? Тут и ученых, наверное, пока нет.
Император поморщился, но быстрая служанка уже утащила мелкого второго принца вглубь сада.
– Напиши, что-нибудь, – милостиво кивнул мне император и улыбнулся сыну, которого не утащили. Десятилетний пацан тяжело вздохнул. Не легка жизнь без компьютера и телика?
Служанки принесли маленький столик, кисть, чернила и ткань.
Не разгибаясь, подползла к столу и попыталась вспомнить хоть одно стихотворение.
На ум лезли только детские стишки Агнии Барто.
«Наша Таня громко плачет, у нее болит спина, ножки и немного голова…»
Представила, что изображу это иероглифами, и меня совсем переклинило. Руки тихонечко затряслись, а глаза предательски заслезились.
Взять в руки детский впечатлительный организм оказалось тяжело.
В конце концов, я пошла на компромисс и вывела корявенько:
Не плачь, ребенок,
Деревянная кукла
Не достанет дна реки.
Как изобразить утонет – я не знала. Не исключено, что можно было нарисовать водоем с рыбками. Многие иероглифы были похожи на то, что они означают. К примеру, «человек» был палочками с ручками и ножками без головы. Голову я постоянно пририсовывала, это было забавно.
 
Кто и как придумал такие обозначения? Что за извращенец?
Служанка преподнесла стих императору, тот погладил бороду, задумчиво пробежал глазами строчки.
– Очень хорошо. Кто написал это? Нетленность бытия передает хокку.