До мазохизма... (СИ)

«А вообще, да, было дело…» — причём защищал по одной причине, без личных симпатий — просто противно наблюдать грубость по отношению к прекрасному полу, как будто тоже причастен к этому, ведь если промолчать — получается, что одобряю подобное обращение с женщинами, а это не так. Я бы и Машу оберегал, если бы хоть раз он применил насилие к ней прилюдно, но сучёныш исключительно дома её «воспитывал». Все всё знали, только ничего нельзя было сделать…
И пора выкинуть мысли об этом.
— Не стоит благодарности, — пошёл дальше, чувствуя прожигающий взгляд на себе…
20.1
Маша
Я проснулась среди ночи, испытывая острое желание бежать навстречу ЕМУ. Как ментальный призыв. Сигнал. Магнитом тянет — чему невозможно сопротивляться.
Надо убедиться в своих ощущениях, которые подсказывают, что мой мужчина поблизости и тоже думает обо мне.
Стараясь не разбудить Амину, аккуратно поднялась с кровати. Накинула халат, и хотела уже покинуть комнату, на цыпочках двигаясь к двери, но была застукана врасплох:
— Ты куда это собралась? — тихо прозвучало сзади.
— Ой… — от неожиданности я вздрогнула, резко обернувшись.
— Чего соскочила? Ночь на дворе, — Амина включила настольную лампу и внимательно взглянула. — Или тебе плохо? Помощь нужна?
— Нет, я в порядке… — замешкалась с ответом, не зная, как объяснить, что меня тянет зов непреодолимой силы. — Руслан приехал… кажется… — пожала плечами.
— Руслан… хм… — она нахмурилась. — Мы же его только завтра ждём, причём не раньше обеда. Ты сама говорила с ним по телефону.
— Да, но… Просто посмотрю, — ничего не могу с собой поделать — предчувствие не обманывает: он рядом! Вполне возможно ехал без сна, поэтому выиграл время и почти на месте.
— Слышишь, как тихо, — настаивает Амина. — Собаки молчат, а они, уж поверь, отреагировали бы на шум подъехавшей машины и нас всех разбудили бы сразу.
«Тоже верно…» — всё равно хочу проверить.
И, как по заказу, раздался громкий лай.
— Руслан! — я уверена — это он.
Не в состоянии ждать ни минуты, поспешила на улицу.
— Маша! Стой!
Быстро обулась. И выбежала во двор, не забыв включить уличный фонарь. За воротами слышен урчащий звук двигателя, который тут же глохнет, как и свет фар тухнет.
А потом входит ОН…
Тороплюсь к нему навстречу. Сердце взволнованно трепещет, бьётся так сильно, что готово выскочить из груди. При этом на душе появилась невероятная лёгкость, словно ко мне вернулись крылья, и я снова могу летать.
«Руслан — мои крылья!».
Он тоже ускорился. Поравнявшись, не можем наглядеться друг на друга. Три недели… Три долгих мучительных недели, показавшихся вечностью, закончились, а вместе с этим можно закрыть дверь в прошлое навсегда.
— Маша… — сжимает меня в тугих объятиях, поднимая на уровень своих глаз и зарываясь носом в мои волосы. — Как же я соскучился… до одури, до безумия…
— И я… — слёзы сами текут. Мне так хорошо, как не было никогда.
Утыкаюсь ему в шею: с наслаждением вдыхаю терпкий пряный аромат кожи. Хочу укутаться этим запахом, пропахнуть, пропитаться насквозь моим мужчиной, его мощной сумасшедшей энергетикой, стать одним целым…
— Как ты поняла, что я приехал? Или не спалось? — шепчет в ухо, вызывая своим горячим дыханием щекочущее ощущение в животе, которое возбуждающими волнами растекается по телу.
— Почувствовала, как будто сигнал поступил и стал усиливаться, поэтому проснулась, — обнимаю его лицо ладонями. — Ну, здравствуй, муж. Я ждала тебя. Очень-очень.
— Девочка-а-а… — он улыбнулся. — Мы с тобой и, правда, женаты по закону. Хотя этого всё равно недостаточно, чтоб считаться мужем и женой.
— Всё-таки настаиваешь на традиционной свадьбе? По всем правилам?
— Предлагаю. Надеюсь услышать твоё твёрдое и уверенное «да».
— Да… — за ним хоть на край света.
— Серьёзно? Ты согласна? — изгибает бровь.
— Да, да и да! Я люблю тебя!
Тянусь к его губам, хочется получить хотя бы быстрый поцелуй, мы изголодались за дни разлуки… Но сзади слышатся шаги. И наше единение нарушает отец:
— Кхе-кхе… — обозначился он.
 
Руслан ставит меня на ноги, только из объятий не выпускает, крепко обхватывая за талию.
— Салам, — протягивает отцу руку.
— Салам. С возвращением, — жмёт в ответ ладонь сына, и сразу добавляет: — Нам поговорить бы…
— До утра терпит? — в голосе звучит нежелание что-либо обсуждать и заниматься какими-либо разборками сейчас.
И я не хочу делиться вниманием любимого мужчины.
— Терпит… — отец направился обратно в дом, потом обернулся. — Если что: мать ко мне перебралась, её комната в вашем распоряжении.
«Никак не привыкну к тому, что они не спят вместе, каждый живёт на своей половине. И иногда навещают друг друга…».
— Спасибо.
Тоже мысленно поблагодарила свёкра за возможность побыть вдвоём с Русланом.
— Освежиться бы немного… — он сжал мой затылок, наклонившись к губам.
— Хочешь: помою тебя? — шепчу в его рот. — Баню топили вечером. Наверняка ещё не остыла полностью, а тёплая вода осталась.
— Да я бы и холодной ополоснулся, — ловко подхватил меня на руки, — но твоё предложение нравится больше. Звучит заманчиво.
…Мы ввалились в баню. А на меня обрушились жадные обжигающие поцелуи. Одежда вовсе была порвана в клочья. Нас обоих трясёт от желания и нетерпения ощутить любимого человека немедленно…
20.2
Руслан
Как же я давно мечтал об этом, фантазировал, видел во снах… Это эмоции из области запредельных зашкаливающих до крышесного уровня ощущений.
Один момент — заполучить лишь тело, возможность наслаждаться им, и совсем другой — знать, что ЕЁ душа теперь принадлежит мне, ОНА — моя целиком и полностью, во всех смыслах. И это чувствуется. Дарит себя. Отдаётся без остатка, до абсолютного опустошения, чтобы сразу открыться и принять поток энергии — забрать часть меня…
А называется это просто: любит!
…Маша сидит на моих коленях, извивается от ласки, прикосновений, и всякий раз, стоит втянуть соски в рот, укусить или ущипнуть эти восхитительные, маленькие, упругие горошины, выгибается дугой в моих руках. Она двигается навстречу, в такт заданному ритму. Сладко стонет, с придыханием, прикрыв глаза от удовольствия.
Погружаемся в наше персональное безумие…
Насаживаю мою девочку на себя до самого упора, заполняя ноющую пустоту и растягивая собой по максимуму, а с её губ срывается восторженное протяжное «а-а-а»…
«Как там узко, горячо, мокро, всё жаждет меня и отзывается мощной пульсацией от каждого глубокого толчка, похожего на удары плотью в плоти» — и словно пьянею резко, наполняясь ответным фонтаном фееричных эмоций.
Она обхватывает ладонями моё лицо и нетерпеливо впивается в мой рот жадным поцелуем, сплетая языки, которые тоже начинают выплясывать собственный танец. А сладкие стоны теперь проникают внутрь, усиливая ощущения.
Сейчас нам требуется лишь одно — утолить первый голод, унять терзания истосковавшейся души по любимому человеку… И до утра мы точно не уснём…
«Мне всегда будет её мало».
Первой оргазм накрыл Машу… Сначала она затихла буквально на пару секунд, но тут же содрогнулась и блаженно закричала до хрипоты в голосе, откинув голову назад. Сжимаю её в объятиях, ускоряюсь и тоже кончаю. Рычу как бешеный зверь. И продолжаю вколачиваться в неё, «добиваю» мою девочку, продлевая наслаждение — она трепещет всем телом, судорожно дышит. А стенки нежного лона, интенсивно сокращаясь, выдаивают из меня всё до последней капли…
Вот оно истинное единение…
— Любимая… — зарываюсь пальцами в её шелковистые волосы. — Ты жива?
— Угу… — она положила голову на моё плечо. — Как же хорошо… м-м… Руслан, я тоже люблю тебя.
Крепче обнимаю мою девочку. Мы пропахли ароматами друг друга насквозь, напитались энергиями, по нашим телам струится пот, как будто бежали без остановки в сумасшедшем темпе много километров. А самая приятная мысль, что сейчас Маша наполнена мною… и член ещё не обмяк, не давая сперме вытечь…