Ника, Эрн и осколки кружев (СИ)
Динстон явно ожидал оваций или заверений в его гениальности, но Моника смотрела потрясённым взглядом, в котором было больше возмущения, чем благодарности. Он снова хочет использовать её. Снова решает, что Ника должна делать, а что нет. Девушка повернулась к Эрнарду, вспомнив его рассказ после несостоявшейся свадьбы брата. Откуда ему были известны подробности жизни бывшего военного советника Кадарии — Витторио Гвери? Как владелец агентства по перевозке артефактов в провинциальном Лодваре оказался в курсе, что Витторио основал закрытые пансионы для обучения аномальных магов и перевёртышей? Неужели Динстон посвятил Эрнарда в историю своей первой любви с такими подробностями?
— Эрнард, я хочу кое-что спросить у тебя, — сказала Ника, заметив и нахмуренное лицо брата, ожидавшего другой реакции, и напряженную позу Арнана, который ждал от невесты обвинений. — Можешь и дальше изображать, будто ты так заинтересован рисунком на мраморе, просто ответь. Наше с тобой знакомство было случайным?
— Что? Конечно случайным! — Эрнард вскинул голову, отчего спутанные кудряшки взметнулись вверх. — Почему ты спрашиваешь об этом?
— Ты был посредственным начальником, который чудом не развалил дело, ты самолюбив, заносчив и тщеславен. Ты сам признался, что выбрал Лодвар, только потому что хотел сделать больно брату, — Моника смотрела на самолюбивого бывшего босса, смотрела на преувеличенную театральность его движений и демонстративно прижатые к груди руки. — Ты безответственен, и единственное, что тебя заботит — то, какое впечатление ты производишь.
— Эй, так не честно! — воскликнул он, отлепился от стены и сморщил лицо. — Я думал, мы друзья.
— Так вот, при всех своих качествах ты каким-то образом стал доверенным лицом военного советника короля, оказался в курсе подробностей его личной жизни, а после вдруг получил должность помощника Михара в Управлении магического правопорядка, — продолжила Ника, не обращая внимания на якобы уязвлённую гордость Эрнарда. — Мне одной кажется, что слишком уж много противоречий?
— Всё совсем не так! — Эрн подскочил к девушке и попытался ухватить её за рукав, но Моника оттолкнула его. — Послушай, ты ошибаешься!
— В чём же? Ты рассказал мне, что Витторио сменил имя младшей дочери и отправил её в закрытый пансион для одарённых магов. Ты откуда-то узнал, что некий тайный покровитель помог сбежать Алиене из лечебницы Святого Антонелла, — перечисляла Ника те факты, о которых не рассказывают мимоходом — о них можно узнать только из приватной беседы с тем, кто готов делиться сведениями. — А ещё я чуть не упустила одну маленькую деталь: помнишь в «Мельхиоре» ты говорил, что магические перевёртыши — чудовища и монстры? А потом вдруг оказалось, что тебе известно, что от союза перевёртышей и магов рождаются бизары — одарённые маги, гении.
— Хочешь и меня в предатели записать? — отшатнулся от неё мужчина, перестав изображать шута на ярмарке. — Ты же меня знаешь!
— Я думала, что и братьев своих знаю… — вздохнула Ника и прикрыла веки, не желая смотреть ни на кого из присутствующих. Злость на брата ушла, как и злость на Эрнарда и Арнана, не желавшего обсуждать при посторонних важные для неё темы. Появилось опустошение — бесконечная усталость от интриг, заговоров и лжи. Она отвернулась и прижалась лбом к холодному мрамору. — Я больше никому не верю.
Глава 19
Когда Арнан резко подскочил к Монике и прижал её к себе, первым желанием девушки было оттолкнуть его, сделать так, чтобы он оставил её в покое и перестал изображать молчаливую статую с претензией на заботу. Именно так Ника и поступила — ударила кулаком в грудь мужчины, вырвалась и отступила от него. Да, в глазах жениха пылали чувства, но одним только горячим взглядом невозможно заставить поверить. Моника закрыла лицо ладонями, спряталась от всех, и от Арнана в том числе.
— Посмотри на меня, девочка моя, — прошептал он, обхватив голову Ники и притянув её ближе. — Я никогда не лгал тебе, слышишь? Не думал, что придётся признаваться в чувствах в тюремной камере, да ещё и при наличии полудюжины посторонних…
— И не надо, слова больше ничего не значат для меня, — отрешённо проговорила Моника, так и не отняв от лица руки. — Разве я услышу что-то новое? Что-то такое, что сможет исправить уже сотворённое?
— Тогда просто вспомни. Вспомни нашу первую встречу: ты ворвалась в офис Эрнарда, что-то щебеча и не поднимая глаз, сначала огрела меня со всей дури дверью, а потом добила мундовым графином, — Моника услышала короткий грудной смешок, чуть раздвинула пальцы и посмотрела сквозь них в глаза жениха, вокруг которых рассыплись лучики мелких морщинок. — А я вместо того, чтобы наказать тебя, любовался твоей улыбкой и сияющими глазами. Даже после допросных листков, в которых свидетели утверждали, будто видели тебя в самоходной повозке убитого миора Ланкандо, я продолжал любоваться тобой, твоей силой, стойкостью, твоим характером.
— Ты арестовал меня, — с обидой в голосе ответила Ника, убирая руки от лица и прямо глядя на жениха. — Заставил ночевать в своих апартаментах и постоянно флиртовал.
— Да я не знал как к тебе подступиться — чуть что, ты сразу выпускала колючки и злилась на меня! — с жаром ответил Арнан, вскинув руки к потолку почти как Эрнард во время своих эмоциональных монологов. — Тот спарринг на шпагах открыл мне другие твои стороны — страстность, готовность идти до конца. Ты заполнила все мои мысли, все мои сны были только о тебе.
— Но ты молчал… — прошептала Ника, сжала губы и нахмурилась.
— Я уже обжёгся однажды и боялся, что ты отвергнешь меня, едва узнаешь, что я аномальный маг, — признался Арнан, устало потёр переносицу и бросил короткий злой взгляд на Динстона, наблюдавшего за разговором с недовольным видом. — А потом было не до того, тебя похитили, твой брат связался со мной и предложил сделку — брачный контракт, по которому я наконец смогу назвать тебя своей… но было и условие.
— Какое? — резко спросила девушка, скривившись. — Прийти за мной в Рилантию и умереть?
— Нет, я должен был помочь тебе раскрыться, стать той, кем ты на самом деле являешься, — Арнан говорил сухо, почти безэмоционально, но Ника чувствовала, что жених едва сдерживает себя. — Мне запретили говорить тебе даже о том, что я безумно, бесконечно, до самой глубины души люблю тебя, Моника, — он протянул обе руки к девушке, но не коснулся, лишь обвёл в воздухе контур лица пальцами. — Я должен был молчать о чувствах, о своих намерениях, о том, что связан клятвой. Твой брат привык контролировать всё и всех, он и сейчас пытается делать это, но я больше не позволю ему манипулировать тобой, — голос мужчины надломился, из бесцветного и ровного он вдруг стал раскрашенным эмоциями — страстью, горечью, тоской и обречённостью. — Пусть после выхода на свободу меня убьют клятвы, пусть хоть весь мир перевернётся, мне плевать. Я хочу, чтобы ты знала — ты моя душа, моё сердце бьётся только ради тебя одной.
— Арнан, как мне верить тебе? — с болью спросила Моника, отворачиваясь от жениха и не желая видеть его взгляд, в котором она начинала растворяться и терять себя. — Как довериться, после того как даже родные и близкие люди оказались совсем не теми? Кеван — предатель, Динстон — лицемерный политик и интриган, а Эрнард, возможно, с самого начала был подставным другом.
— Я так много хотел бы сказать тебе, родная, но не здесь и не сейчас, — Арнан не удержался, обхватил Нику за плечи и привлёк к себе. — Прости за то, что сделал больно, что позволил считать себя мёртвым и за то, что дал мундову клятву, лишь бы иметь возможность быть рядом с тобой.
Моника помотала головой, отстранилась от мужчины и уже почти поверила в то, что он отпустит её, но Арнан вдруг стиснул плечи девушки и тяжело вздохнул. Из его груди вырвался отчаянный стон, руки обхватили затылок Ники. Сомнения мужчины длились мгновение, не больше, а затем он нашёл её губы и впился в них с такой пылкостью, что Моника сначала замерла, словно испуганный зверёк, пугаясь силы его страсти, а потом отдалась этим новым ощущениям, растворилась в них. Её уже не заботило, что они заперты в камере, не волновало мрачное выражение лица Динстона, фыркающий смешок Инес и закативший глаза Эрнард.