Ника, Эрн и осколки кружев (СИ)

— В Саранте живёт моя давняя подруга, возможно вы даже о ней слышали. Ания Понцелер — гений парфюмерного искусства! — в тон ему отозвалась девушка, посмотрев сначала на Эрнарда, дёрнувшегося от упоминания бывшей модистки, а затем на брата. Динстон молчал, явно не желая первым вступать в разговор и анализируя обстановку. — Она даже назвала новый аромат в честь меня, — Ника немного подумала и добавила то, о чём вчера упомянул братец. — Ещё в Рилантии у меня живёт дед, к которому я и приехала перед свадьбой, чтобы познакомить с женихом.
— И совершенно случайно оказались в Мисолье, вступили в Лигу Трилистника, разворошили осиное гнездо с сетью подпольных дуэльных клубов, добрались до самого дальнего от столицы разлома с сырой магией и даже сумели выжить после очистки спонтанного выброса, — с гадливой улыбкой продолжил инор Партано, не скрывая своего недоверия.
— Я и половины не поняла из вашей речи. Простите, — пожала плечами девушка, села на свободный диванчик и сложила руки на коленях, как примерная ученица в классе. — В Мисолье была, в клубе была, в Лигу действительно вступила, а всё остальное — тут я ни при чем.
— Хм… и даже не солгали ни разу, — нехотя протянул представитель департамента, покрутил на пальце кольцо с прозрачным камнем, в котором Моника опознала артефакт истины. — Что ж, вы пока сидите, Ника, позже продолжим разговор, — он повернулся к Эрнарду и наставил на него указательный палец. — Вы! Резерв третьего ранга, отсутствие ошейника, без хозяина и без намёка на страх. Как давно вы в Рилантии?
— Ну, около пяти дней, в общей сложности, — осторожно проговорил Эрн, покосился на Динстона, получил одобрительный кивок и расслабился.
— И даже рассудка ещё не лишились. Интересно, — в интонациях мужчины звучало любопытство, сдобренное всё тем же недоверием. Он снова посмотрел на кольцо, но камень и не думал менять цвет. — Сейчас принесут сдерживающий ошейник, он защитит вас от выбросов и поможет не сойти с ума, — инор Партано перевёл взгляд на Арнана, сидящего на диване и глядящего на представителя департамента по контролю над магами спокойным открытым взглядом. — Дальше. Вы. Магии нет, но держитесь уверенно. Бизар?
— Аномальный маг, — тихо ответил Арнан.
— У нас нет деления на категории аномальных магов, все — от таких, как вы, до таких, как она, зовутся бизарами, — инор Партано перевёл указующий палец на Татию и чуть ли не облизнулся от удовольствия. А Моника только теперь заметила в руках мужчины портативный считыватель ауры — не тот, который может сделать слепок или зафиксировать изменения, а самый обычный, определяющий магический резерв. — Инорина, я чувствую вашу магию, резерв четвёртого ранга. Очень интригующе. Расскажите о себе.
— А мунда тебе кое-куда не запихнуть, болезный? — дерзко и громко спросила Татия, как обычно, совершенно не стесняясь в выражениях. — Ты бы, перед тем как людей в полицию тащить, спросил бы, так, для страховки, а нет ли у них влиятельных родственников.
— И они у вас таки есть? — игриво проговорил представитель департамента и шагнул ближе к Татии. А Моника окончательно убедилась, что перед ними магический перевёртыш. Странно, что он так среагировал на Татию, но ни разу не взглянул на Динстона при его-то пятом ранге. А нет, всё же взглянул, но тут же отвернулся и даже передёрнул плечами под тяжёлым взглядом бывшего военного советника Кадарии.
— Есть, да не про твою честь, — выругалась Татия, скривив губы. — Тащи сюда своего уполномоченного, делайте слепок ауры и отпускайте нас. Ваш департамент не имеет права задерживать бизаров. Уж ты-то, перевёртыш, без слепка все ауры рассмотрел и видишь, кто перед тобой.
— Кучерявый — не бизар, — возразил перевёртыш, теперь уже явно облизнувшись, и посмотрел на Эрнарда голодным взглядом. «Не кормят их что ли», — подумала Ника, страшась за судьбу бывшего босса — этак его уже к утру выпьют до последнего глотка.
— Он — подарок, — жёстко заявила Татия, удивив не только Монику, но и Эрнарда, взгляд которого устремился к кольцу инора Партано — камень оставался прозрачным во время всего разговора. — Ника уже сказала тебе, что соскучилась по подруге. Напоминаю — Ания Понцелер. Этот кучерявый с нами потому и прибыл, чтобы вручить его лучшей подруге.
 
— И она сможет подтвердить ваши слова? — перевёртыш сморщил лицо, злобно глянул на Монику и сделал шаг назад, отступая и признавая правоту Татии — задерживать бизаров запрещено.
— А то! — воскликнула Татия, хлопнула в ладони и усмехнулась. — Ты ей так и скажи: Тати и Ника приехали с дарами, а вкусный белокурый мальчик ожидает её вот прямо тут, — она изобразила фальшивую улыбку, быстро сменившуюся на оскал. — Иди давай, шевели своими тонкими ножками, отрыжка перевёртыша.
Лицо Тилио Партано перекосило так сильно, что Моника испугалась — а ну как эта гримаса застынет навечно, и примется представитель департамента по контролю над магами мстить всем красивым девушкам с резервом четвёртого ранга. Но вслух она конечно же ничего не сказала, спокойно прошла процедуру слепка ауры, и вышла на улицу вслед за Динстоном, от которого шарахались даже перевёртыши. На улице оказалось, что до рассвета ещё далеко, извозчики по ночам не ездят, а ночевать где-то надо. Девушка уже была готова вернуться обратно в полицейский участок — там хотя бы тепло и диваны мягкие.
Ну что за страна такая! Ни одного спокойного дня, а уж про ночи и речи нет. Ника топнула ногой, злобно взглянула на Кайдо, привязавшегося к ней не хуже сорной колючки, и чуть не расплакалась. До нервного срыва было далеко, но общее напряжение давило на девушку, которая снова оказалась втянута в чужие игры. И ведь виноватых так сразу не назвать. С одной стороны, это Эрнард утащил её в портал. С другой — Динстон мог подстроить и это тоже. А уж то, как Татия вела себя с инором Партано, указывает на причастность бывшей соседки и подруги ко всему этому безобразию. Брат ничего не сказал на дерзкий выпад Татии, молчал в управлении и до сих пор не вымолвил ни слова. Совсем как Арнан. Сговорились они что ли?
От внезапной догадки у Моники пересохло во рту. Сговорились… да ведь Арнан под клятвой молчания! В его глазах пламя бушует, а с губ ни словечка не слетает. Динстон заставил его молчать! Впутал его в свои интриги, заткнул рот клятвой и стоит сейчас с довольным лицом, будто его совершенно не волнует то, что они оказались посреди ночи в чужом городе, в чужой стране, война с которой практически началась. И это военный советник Кадарии? Пусть и бывший, но ведь не просто так он щурится, глядя на Татию, выплясывающую на мостовой замысловатый танец от холода.
Только девушка хотела озвучить всё, что думает о брате, как перед управлением пронеслась самоходная повозка, притормозила, а затем резко сдала назад. Моника испуганно шарахнулась в сторону, открыла рот от удивления — всё же, это первая самоходка, увиденная ею в Рилантии — и взвизгнула от радости. Из распахнувшейся дверцы показалось сначала недовольное лицо Ании Понцелер, а затем и сама бывшая модистка. Она громко хлопнула дверцей, оглядела собравшуюся на крыльце компанию и упёрла руки в бока.
— Что это вы тут устроили? Почему я должна срываться среди ночи, чтобы подтвердить ваши личности и убедить департамент в вашей благонадёжности⁈ — Ника уже успела позабыть, как выглядит Ания без маскирующего амулета, поэтому невольно залюбовалась фигурой и мимикой женщины. — Моника, такой подлости я от тебя не ожидала. И что ты тут забыла вообще? У тебя свадьба меньше, чем через две недели!
— Ания! — пискнула девушка и бросилась обнимать свою бывшую модистку. — Я так рада тебя видеть! Я так страдала, так мучилась последние дни! Спасибо тебе за то, что ты есть!
— Ну-ну, чего ты? — Ания прижала Нику к себе, погладила по спине и вздохнула. — Бедняжка, эти мужланы довели тебя, да? Они совершенно ничего не понимают в том, что нужно приличной девушке. А уж о комфорте и вовсе не слышали.
— Не прогоняй нас, пожалуйста! — со стоном попросила Моника, уткнувшись в плечо женщины. — Я не вынесу ещё одну ночёвку не пойми где. Ты не представляешь, как я мечтаю о нормальной ванне.