Ника, Эрн и осколки кружев (СИ)

— А Эрнард? Ему нельзя здесь оставаться, — девушка посмотрела на бывшего босса и смягчилась: мужчина уселся на стол и болтал ногами — казалось, его совершенно не заботит собственное положение.
— Тут я с тобой согласен, — задумчиво кивнул Динстон, поравнявшись с Татией. Он смерил её долгим взглядом, склонил голову к плечу и прищурился. — Я бы отправил по домам вас всех, но ты связана договором с Лигой, Арнан связан с тобой брачным контрактом, а вот Эрнарду здесь и впрямь не место.
— Ну уж нет! Я не отправлюсь домой, пока всё самое интересное тут! — возмутился Эрнард, соскочив со стола и ухватив Нику за руку, будто боялся, что она может исчезнуть прямо сейчас. — Даже Моника остаётся! Чем я хуже⁈
— Занятно, — повторил Динстон, и Ника поняла, что брат уже всё решил, лишь ждал, пока все выговорятся о своих желаниях и планах. — Перспектива магического рабства настолько манит вас?
— Да я могу за себя постоять! — с жаром воскликнул Эрнард, выпустил руку Моники и ударил себя кулаком в грудь. — В конце концов, это по моей вине Моника оказалась в Рилантии, я обязан хотя бы поддержать её.
— Довольно, — холодно отрезал Динстон, прекращая балаган, в который превратилась встреча.
И так резко прозвучали его слова, столько власти было в голосе мужчины, что все разом притихли, косясь на друг друга и на бывшего военного советника Кадарии. Динстон повернулся к Кайдо, внимательно и пристально посмотрел на него, встретил ответный взгляд и дёрнул уголком губ. Казалось, эти двое сражаются взглядами, решая, на чьей стороне сила и за кем будет последнее слово. Наконец, Динстон усмехнулся, поднял подбородок — не с вызовом, а скорее в знак одобрения и некоторого уважения.
— Мы с ученицей проводим вас до столицы, дальше вы — сами по себе, мы — в другую сторону, — проговорил Кайдо, растягивая губы в улыбке. — Ваш статус имеет значение для простых людей и тех, кто стоит у власти, но Лига не служит никому.
Динстон кивнул и отошёл к стене, пока Кайдо распределял вещи по баулам, убирая что-то в сторону за ненадобностью и укладывая в объёмный заплечный мешок нужные предметы. Моника следила за движениями мужчины, отмечая, что самыми нужными для наёмника вещами оказались бинты и лечебные настойки, среди которых каким-то чудом затесались сменное нательное белье и парочка запасных брюк. Бросив взгляд на ученицу, Кайдо вытянул из другого баула женские штаны и несколько рубашек, хмыкнул и уложил в мешок второй дублет.
Ника всеми силами сдерживалась, чтобы не ответить на молчаливый призыв жениха, который встал слишком близко и даже попытался взять её за руку. Она не хотела при всех обсуждать свои чувства, не хотела слышать оправдания и уверения в том, чего даже ещё нет — если бы Арнан любил, он давно бы признался. А так… решив, что наблюдение за наставником перестало быть интересным, Ника уклонилась от объятия и направилась к двери, за которой до этого скрылась Иге.
К удивлению Моники, она оказалась в той самой лавке, где утром покупала одежду и где получила клеймо ученика Лиги. Хотя девушка точно помнила, что вход в лавку находился на другой улице, спрашивать что-либо не стала — в конце концов, за прилавком стоит бывшая наёмница и убийца под видом милой старушки. Походив между рядами с оружием, Ника обернулась к Иге и вопросительно указала подбородком на кинжалы.
— Бери, на что взгляд упадёт, только подумай прежде, сумеешь ли воспользоваться, — проскрипела старуха, поднимаясь из-за прилавка. — Случается так, что неопытный ученик умирает от собственного клинка, — она подошла к Монике и начала показывать товар. — Тут метаемые ножи, тут кинжалы и стилеты. Шпаги и обоюдоострые мечи на той стороне. От себя я бы добавила парочку кастетов — всё-таки женские руки слабее мужских, а преимущество никогда не помешает.
— Спасибо, наверное, — пробормотала девушка, растерявшись среди сортов стали и прочих диковинок. — А что будет потом? После обучения? Мне придётся убивать?
— Кто ж тебя заставит? — изумилась Иге, а потом рассмеялась в голос. — Лига берёт разные заказы, но твоё право — согласиться или отказаться. Среди нас нет отчаянных головорезов. Иногда бывает, что человек скрывает истинное лицо и страсть к жестокости, но таких единицы.
 
— Тогда почему ты убивала? — спросила Моника, глядя на кинжал в руках старухи.
— Веришь или нет, первый мастер основал Лигу для помощи тем, кто не может сам постоять за себя, — покачала головой Иге, усмехнувшись и повертев кинжал в пальцах с такой искусностью, что Ника даже отшатнулась на всякий случай. — Наши мастера карали предателей и убийц, добивали распятых на помосте несчастных, защищали королей и простых людей.
— А потом и сами стали убийцами, — прошептала девушка, невидящим взглядом уставившись на полки с оружием.
— Не все, — спокойно возразила старуха. — Тот, кто поставил метку на твою ауру, ни разу не запятнал своё имя предательством или любовью к золоту. Он верил в справедливость.
— Ты знаешь, кто он? — спросила Ника, не надеясь услышать ответ — столько раз ей отказывали в правде, защищая и оберегая, вместо того чтобы подготовить и сделать сильнее.
— А как же! — усмехнулась Иге. — Таккедо Стенели был лучшим из нас, пока не решил покинуть Рилантию и основать фехтовальную школу.
— Мастер Стенели поставил на меня метку? — ахнула девушка, отпрянула от старухи и выронила метаемый нож, который держала в руках всё это время. — Метку перевёртыша, преступника, приговорённого к казни.
— Только глупец увидит в метке мастера преступные знаки. Таккедо защитил тебя, — Иге подмигнула Монике, подняла нож и бросила его в стену — он вошёл в щель между досками по самую рукоять.
— И что же моя метка значит? — ядовито поинтересовалась Ника, не желая верить в благие намерения мастера, который учил её держать шпагу, а в итоге оказался наёмным убийцей.
— Что ты избрана мастером для высшей цели, что ты неприкосновенна для королей и слуг, что тебе предстоит сломать то, что уже давно сломано, открыть глаза слепым и заставить слушать глухих, — с каждым словом голос Иге становился выше и громче, разносился по торговому залу, отражаясь от деревянных панелей и острых лезвий клинков.
— Глупости какие-то, — Моника попятилась назад, неловко зацепила ближайшую полку и рассыпала на пол кинжалы, стилеты и кастеты, жалобно звякнувшие в тишине. — Таккедо Стенели учил меня держать шпагу, и только. Он ничего не говорил о высшей цели или справедливости, — она замерла у двери в соседнюю комнату, пнула носком ботинка смертоносную сталь и помотала головой. — Я всего лишь Моника — дочь перевёртыша и аномалия в магическом мире.
— В Кадарии ты может и аномалия, а здесь таких, как ты, каждый третий. А в столице — каждый второй после перевёртышей, — Иге не спешила поднимать разбросанное по полу оружие, скривила губы в злой усмешке и метнула ещё один нож, вошедший в ту же щель между досками рядом с первым. — Да в Саранте простого люда уже и не осталось, все сбежали на окраины.
— Они так страшны? Перевёртыши? — Ника уже успокоилась после неожиданного открытия, но не могла осмыслить происходящее — ей казалось, что это какой-то фарс, игра, в которой девушке отведена второстепенная роль. — Я знала только одного, точнее — двух, если считать маму.
— Страшны не они, а власть, которая в их руках, — Иге без каких-либо усилий вытянула из щели сначала один нож, затем второй, обернулась к Нике и усмехнулась. — Власть развращает и позволяет думать, что ты всесилен.
Моника не стала отвечать — она и сама считала так же. Покосившись на дверь в соседнюю комнату, девушка вдруг подумала о том, что оставила брата наедине с Кайдо. Вдруг Динстон в очередной раз начнёт плести за её спиной свои интриги и подговорит наёмника на какую-нибудь гадость, чтобы защитить «наивное дитя»? Эту мысль Ника быстро отмела — Кайдо не станет слушать его, в конце концов, для него Динстон всего лишь очередной незнакомец на пути, не более.
Девушка принялась собирать разбросанные клинки, сложила их на полку, а затем вдруг замерла на мгновение — среди кинжалов, стилетов и ножей блеснуло что-то особенное, другое. Бросив быстрый взгляд на старуху, Моника потянулась к маленькому — не длиннее ладони — тычковому ножу. Подобный она видела у Михара, но тот всегда считал оружие ближнего боя грязным и недостойным. А вот Нике, оказавшейся в компании наёмников, перевёртышей и прочих асоциальных личностей, такой скрытый нож вполне сгодится.