Ника, Эрн и осколки кружев (СИ)

— Кайдо, откуда он здесь? — воскликнула Ника, бросившись к жениху.
— Ваши гляделки в клубе только слепой бы не заметил, — хмыкнул наёмник. — Думаешь, Тонд такой дурак? Этот твой воздыхатель до утра бы не дожил.
— Вот ещё! — возмутилась Ника и потянулась к верёвкам, чтобы освободить жениха от пут. — У Арнана с собой куча артефактов, да он бы всю Миолью разнес, если бы захотел…
— Что-то не сильно ему артефакты помогли. Связанный, слабый и совершенно бесполезный! — перебил её Кайдо, выругавшись и шагнув ближе. Он схватил девушку за плечи и поднял с пола, а потом несколько раз встряхнул. — Ты не должна отвлекаться на мужчин, на друзей, на врагов. Твоя задача — впитывать то, что я тебе говорю, учиться у меня, стать той, что оправдает затраченные на неё силы и время.
— Ты же подставил меня, обманул. Ни единого намёка не дал, во что я ввязываюсь. — рявкнула Моника, распаляясь. Она была зла на Кайдо, на себя за то что по глупости согласилась стать ученицей наёмного убийцы. Но больше всего она злилась на Арнана и Динстона: пришли все такие нарядные, будто только из дворца, пока она искала деньги на хоть какую-то одежду. Веревки не поддавались, и Моника несколько раз ударила кулаком по стене рядом с головой жениха. — Почему ты позволил себя связать? Где твои артефакты?
— Ты бы тряпицу у парня изо рта вытащила, — предложил Кайдо, покосился на Арнана, мычавшего что-то через кляп, и нахмурился. — Кто он такой хоть?
— Жених мой… уже бывший, наверное, — ответила Ника, шумно вздохнув.
— Плохо. Жених — это слабость, уязвимость, — Кайдо почесал бровь, провёл пальцем по шраму — скорее по привычке — и принял решение. — Вот что, дойдём до Тибарро, посадим этих двоих на ближайший поезд до Кадарии, а сами направимся в столицу.
— Зачем на поезд? Эрнард же портал может открыть, — удивилась Моника, повернувшись к бывшему боссу.
— Никакой портал не пробьётся через магическую границу. Только если одноразовый, но где такой возьмёшь? — Кайдо почесал лысину и наморщил лоб. — К тому же использование магии запрещено без особого разрешения.
— И что? Кто узнает-то? — пожала Ника плечами. — Попробовать можно, а уж получится или нет — там видно будет.
— Слушай, жених, она у тебя совсем с головой не дружит? — обратился наёмник к Арнану, выслушал сдавленное мычание и скривился. — А, точно, — он разрезал кинжалом верёвки, удерживающие руки мужчины, и отошёл к стене. — Расскажи ей о последствиях использования магии кем-то кроме перевёртышей. Может и зря я клеймо ставил.
— Для начала я хотел бы уточнить, кто именно оглушил меня и притащил сюда? — мрачно спросил Арнан, вынув изо рта кляп и снимая верёвки с ног.
— Иге конечно же. Мало кто поверит, что эта старушка почти три десятилетия держала в страхе столицу.
— Да уж, вот тебе и старушка… и артефакты молчат, будто все разом разрядились. — мужчина встал с пола, сделал шаг к Монике, но замер, не дойдя до неё полшага. — Ника, прекрасная моя невеста… вот скажи мне, чем ты думала, прыгая в портал вместе с этим незрелым, самовлюблённым и совершенно лишённым чувства сохранения человеком⁈
— Да не виновата я! Он пришёл, силой утащил в портал, — всхлипнула девушка, не выдержав. Ну хотя бы спросил, как она себя чувствует, через что прошла, сказал бы, как рад видеть! Нет же, принялся отчитывать, будто она неразумное дитя, а не взрослая женщина.
— Я вообще-то здесь и всё прекрасно слышу! — возмутился Эрнард, закатывая глаза и протягивая к брату связанные руки.
— А тебе лучше бы помолчать, пока я не вышел из себя окончательно, — недовольно поморщился Арнан, но всё же взял протянутый наёмником кинжал и разрезал путы.
— Кайдо, там гости прибыли. Торчат у лавки, дверь изучают, а внутрь не суются, больно умные, — проскрипела Иге, вынырнув из потайной двери, которая тут же сдвинулась обратно и слилась со стеной. — Кристаллы отозвались — не то маги, не то бизары. Наверняка по душу ученицы твоей.
— Бежать надо, — кивнул ей Кайдо, взял ближайший баул с тряпьём и махнул рукой. — Открывай ход.
 
— Стойте! Какие гости? Темноволосый мужчина в дорогом пальто и молодая женщина в парчовом жакете? — уточнила Моника, надеясь, что это Динстон с Татией. Иге переглянулась с Кайдо, подозрительно прищурилась и кивнула с неохотой. — Они нам не враги.
— А что за кристаллы такие, которые магов от нулевиков отличают? — нарушил повисшую тишину Эрнард, играясь с кинжалом и отпихивая ногой искромсанные верёвки. — И я не понял, почему магией нельзя пользоваться? Ещё и ошейники какие-то, — он заметил, как внимательно на него смотрят все присутствующие, изобразил милую располагающую улыбку и выставил руки ладонями вперёд. — Ладно-ладно, молчу я.
— Впусти, может они хотя бы этого заберут, — проворчал Кайдо, явно жалея, что помог Монике вытащить Эрнарда из подпольного дуэльного клуба. — Слишком уж болтливый.
Иге кивнула, нажала что-то на стене и нырнула в образовавшийся проём. Щелчок запирающего механизма подсказал Нике, что всё здесь сделано без применения магии — только искусная работа кузнецов, столяров и плотников. И это натолкнуло девушку на интересную мысль: дома, в Кадарии, она так страдала от отсутствия у себя магии, потому что все вокруг были магами. Приготовление пищи, пошив гардероба, какие-то бытовые мелочи — всё это зависело не от умения и тренированных рук, а от магического резерва. В Рилантии оказалось, что можно жить без магии и совершенно не страдать от её отсутствия.
Если бы не вбитые с детства постулаты о том, что Моника лишена самой главной радости в жизни, она бы ни на миг не засомневалась в себе. Она не искала бы свободы и не сбегала из дома в поисках места, где сможет стать простой девушкой без претензии на родство с бывшим послом. И эта мысль вдруг стала навязчивой — а ведь неплохо было бы остаться здесь, спокойно пользоваться вентилями в ванной, не стыдясь и не сравнивая себя с прислугой, устроиться на работу и не думать о запретном.
Но согласится ли Арнан остаться в Рилантии? Девушка повернулась к жениху и всмотрелась в его лицо, которое уже начала забывать из-за долгой разлуки. Он постоянно пропадает на работе, числится на хорошей должности, расследует какие-то дела. А как же она, Ника? Разве об этом она мечтала, готовясь к свадьбе — безропотно сидеть дома и ждать возвращения мужа с работы? А что потом? Ни словечка, ни ласкового взгляда — одни лишь упрёки и недовольство.
Кроме его любимых артефактов, которые почему-то перестали отзываться, мужчину сейчас ничего не интересовало — он по одному доставал из карманов различные кулоны, склянки и кристаллы. Ника присмотрелась и узнала в одном из кристаллов сердце Салемии — один из самых редких и крупных в мире верделитов глубокого чёрного цвета. Согласно легенде, сердце Салемии — это осколок упавшей с неба звезды, который защищает своего владельца от любых магических атак и рассеивает даже самые страшные заклятья.
«Надо же, какие у Арнана игрушки имеются» — подумала Моника, а затем снова удивилась: её жених крутил в пальцах нить с нанизанными на неё чешуйками василиска, и это при том, что сами василиски вымерли сотни лет назад. Тонкий шнурок, подозрительно похожий на «Волос правды», уже не произвёл сильного впечатления, как и зачарованные наручи, нашивки из верделита на углах пальто и песочные часы с прахом мантикоры, впрочем, маленькая сфера из мерцающего жидкого пламени, которая сейчас выглядела безжизненным камнем, всё же привлекла внимание девушки.
— Арнан, я разрываю нашу помолвку, — вырвалось у Моники, прежде чем она сумела осознать принятое решение. Слова повисли в воздухе, взгляды скрестились на девушке. Она смотрела на артефакты в руках жениха, которые он перебирал. — О браке ты договаривался с моим отцом, меня же и спрашивать не стал. Мне неизвестны твои чувства ко мне, как и то, зачем тебе нужен этот брак. Я вообще ничего не знаю о тебе…
— Ника… давай мы спокойно всё обсудим? — попросил Арнан, осторожно убрав сферу из жидкого пламени в карман и приблизившись к девушке. Он напряженно и тяжело дышал, будто пробежал не меньше квартала. — Не нужно принимать скоропалительные решения под давлением эмоций.