"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— После смерти отца, мы с помощью его доверенного лица, с которым провели все эти годы, собрали нужные вещи и после наступления весны и вскрытия Дона, отплыли на принадлежащем отцу баркасе вниз по реке, в сторону Ростова, где должны были пересесть на поезд до Одессы, чтобы далее морем, покинуть ставшие столь негостеприимными земли России.
Документы, подтверждающие мое происхождение, и происхождение Алексея Сабурова было решено спрятать неподалеку от дома, в котором мы жили все эти годы. Это было сделано из-за того, что в России начались гонения на людей дворянского происхождения. И попасть под удар, только из-за того, что я являюсь сыном Графа***, было просто глупо. Гораздо проще было оказаться вообще без документов, и при необходимости представиться кем угодно, чем подставиться под удар.
До Одессы, мы добрались вполне благополучно. Там с помощью нашего опекуна, были выправлены метрики, для меня на имя Семена Шумилова. Степан Евлампиевич, посчитал это имя самым безопасным ввиду того, что Николай Шумилов и его жена, на этот момент были уже расстреляны, о чем трубили все газеты, а родной сын комиссара, затерялся неизвестно где, во время следования из Ташкента в Москву. В районе Оренбурга было нападение на поезд бандой казаков, и Семен Шумилов пропал без вести. Возможно был убит. Соответственно выдавая меня за его сына, которого никто не знает в лицо, исходя из того, что город Ташкент, где все это происходило находится достаточно далеко от Одессы, можно было вполне обеспечить мою безопасность и лояльность новой власти.
К сожалению, официально покинуть страну не получилось из-за отсутствия судов, как Черноморского флота, так и гражданского назначения, к тому времени угнанного сбежавшими защитниками России, и распроданных на пропой в турецких портах.
— Я протестую! — Вскричал сидевший на скамье обвинителя какой-то мужчина в генеральской форме потерянной Империи.
— Вы хотите сказать, что украденные вами, и проданные за сущую мелочь суда пошли на что-то иное? Поведайте нам хоть об одном вашем деянии после того как они были проданы. Молчите? Так я вам скажу. Вы их банально пропили, ограбив не только Черноморский флот, но и нас с Алексеем. При переходе границы вы отобрали у нас новенький моторный катер и сотню золотых червонцев выпуска 1899 года. Имеющихся у нас для обеспечения дальнейшего следования. Скажите, куда делись деньги, отнятые у нас?
— Там было всего тридцать монет, а не сотня и они были изъяты… — воскликнул ротмистр Кленовский, но резко замолк, после удара локтем, от сидящего справа от него генерала.
— Видите, Ваша честь, ротмистр не отрицает того, что ограбил меня и Алексея присвоив деньги, выданные мне отцом на дорогу, и отобрав мой катер. Как, вы думаете, объявить меня агентом ГПУ достаточно, чтобы скрыть эти деяния? Или нужно было еще и подвести меня под расстрел, чтобы потом обвинить в том, что под моим именем скрывается агент, выдуманный ими. Хотя я на всех допросах проводимых данным контрразведчиком утверждал обратное, называя свое подлинное имя и объясняя причину, почему мне пришлось воспользоваться чужим. Но видимо жажда наживы, затмила разум допрашивающих меня людей. Уверен, что и данная судебная тяжба была начата, только из желания потоптаться на славных деяниях моего отца, а если бы, каким-то образом ее получилось выиграть, то и появился бы встречный иск на мое наследство. Видимо деньги полученные за распроданный Черноморский флот подошли к концу, и господа бывшие офицеры, решили начать грабеж Швейцарских подданых. Свою-то страну уже пропили!
В зале, где происходило заседание, поднялся шум, вызванный последними словами барона. После того, как удалось успокоить обе стороны, и вернуть на место попытавшегося покинуть собрание генерала и его подручного ротмистра, видимо понявших, что их дело проиграно и попытавшихся сбежать, барон продолжил.
В общем-то я уже и закончил. С помощью нашего опекуна были выправлены метрики, куплен моторный катер, и мы отправились своим ходом. Наш опекун не смог сопровождать нас, так как его исчезновение вместе с нами, было бы несколько подозрительным, и он остался прикрывать наш уход. Русско-Румынская граница была пересечена без каких-либо проблем. У Российской стороны просто отсутствовали любые плавательные средства, а со стороны Румынии граница возможно и охранялась, но ввиду того что пересекать ее было со стороны рухнувшей Империи не на чем, то и охрана была так сказать «спустя рукава». Румынско-Болгарскую границу мы пересекли рано утром, подгадав время, правда в Болгарии, нас сразу же перехватила пограничная стража, передавшая нас в руки Русской диаспоры. Ну а дальше начались бесчисленные допросы со стороны бывшей армейской контрразведки, в лице ротмистра Кленовского и как итог, мой побег и долгое странствие через всю Грецию и Италию, до моего прибытия в замок в Визене, где меня встретил и узнал управляющий, знавший меня лично. Примерно через год, после моего возвращения домой, мне удалось с помощью нашего Болгарского консульства, вызволить своего друга Алексея Сабурова. Как оказалось, все время с момента моего побега он находился в приюте, вначале в Петричеве, а затем в Гробищине неподалеку от Софии. И кстати меня очень интересует еще один вопрос, который хотелось бы задать, сидящим здесь представителям Русской Эмигрантской диаспоры. Как получилось, что дети, выходцы из лучших дворянских родов России, прозябают в нищете приюта, работая на шахте, в то время, как руководители Эмигрантских кругов, проводят время в праздности и роскоши? И это не голословное обвинение. По словам моего друга, и подтвержденные представителем нашего консульства в Софии, вместе с ним в приюте находились дети князей Лопухиных, графов Шереметевых, князя Качашвили. Где та забота, которую обещали офицеры, ограбившие нас, где те деньги, пущенные не на содержание детей, а неизвестно на что?
  
Длинный замолчал, обведя глазами зал. Слегка нервно налил немного воды в стакан, глотнул и продолжил свой монолог.
— Несколько позже на охотничью заимку, где мы жили с 1917 по 1922 год, был отправлен специальный человек, который нашел наш тайник, и привез все спрятанные там документы подтверждающие мою личность. На этом собственно все.
Судьи посовещавшись между собой вынесли решение в том, что барон фон Визен, невиновен во вменяемом ему мошенничестве и полностью оправдан в глазах Швейцарской Конфедерации.
— У кого есть какие-то вопросы и заявления к суду чести? — произнес председательствующий.
— У меня, ваша честь. — произнес барон, вновь поднимаясь со своего места.
— Слушаю Вас барон.
— Ввиду того, что мое происхождение полностью доказано, и я являюсь законным наследником баронства фон Визен, хочу внести на Ваше рассмотрение встречный иск к Русской диаспоре, обвинившей меня в мошенничестве, преследовании, постоянных оскорблениях моего достоинства и имени. За нанесенный мне моральный ущерб, выразившийся в нервических терзаниях и возможной нежелательной огласки произошедшего, а также подтвержденный и признанный обвиняемыми факт грабежа, в результате которого у меня были изъяты моторный катер и золотые червонцы 1899 г с изображением самодержца Николая II. Я требую возмещения материального и морального ущерба в размере ста тысяч Швейцарских франков, которые я намерен потратить на благотворительность. Иск, а также все документы с ним связанные находятся у моего адвоката, который и передаст их вам.
На следующий день все, не только Швейцарские, но и Европейские газеты запестрели заявлениями о выигранном деле, дополнительно повествуя о мошенничестве Русской Эмигрантской диаспоры. Тут же откуда-то появились дополнительные факты показывающие темные делишки, проворачиваемые этой сомнительной организацией, рассказ о тяжелом положении детей древних родов, прозябающих в приюте имени Марии Магдалены, и работающие на шахте, чтобы заработать себе на кусок хлеба к празднику, заставившие очень надолго затихнуть всех ее представителей. А после интервью, одному почтенному изданию, на тему, куда барон намерен потратить полученные от вмененного иска средства. Ответ полученный ответ от барона, удивил и обрадовал многих тем, что последний, не дожидаясь положенных выплат уже перечислил указанную сумму на счет городка Визен, расположенного на землях баронства, с примечанием, что мэр города лучше решит, что именно нужно для развития, вверенного ему поселения.