"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

А в один из дней, друзья наловили рыбы, благо, что еще обнося тот самый склад, Длинный приметил и взял с собою коробочку с рыболовными крючками, которые по его мнению, вполне могли пригодиться в будущем. После того, как появился первый улов Леха начал готовить уху, вбрасывая в котел, все что цеплялось на крючок удочки. Таким образом, получалась вполне сытная похлебка, хотя кроме рыбы, и нескольких перышек черемши, ничего больше не имелось. И как только приятели принялись за уху, сваренную Лепехой, как Длинный заметил, одинокую фигуры мальчишки, стоящего возле какого-то кустарника и ловящего носом доносившиеся до него запахи. При этом весь вид мальчика, выражал такую скорбь и тихую зависть, что без слез невозможно было взглянуть на него.
Длинный наклонив голову чуть слышно прошептал Лехе:
— Видишь пацана? Позови его к нам.
— Да он уж третий день здесь околачивается. — произнес приятель, поднося ложку ко рту. — Зачем нам лишний рот? Итак, бездельников хватает.
— Ты хочешь сказать, что я справлюсь один, без тебя? — строго взглянув на приятеля произнес Длинный и поднявшись пошел к стоящему пацану.
Леха, тотчас поняв, что сморозил глупость, тут же подскочил со своего места и пристроившись к Длинному направился вместе с ним.
— Длинный, ну прости, не подумав ляпнул. — Стал канючить Лепеха. — Ну хочешь накажи меня!
— Разберемся. — оборвал его Семен, давая понять, что разговор пока не закончен.
Долго уговаривать паренька не пришлось. Он был готов на все, правда очень удивился, когда Длинный заставил его перед едой, спуститься к реке и хорошенько отмыть руки и лицо от грязи.
— Больше грязи — шире рожа, не про нас. — добавил он.
А узнав, что паренек нормально не ел по крайней мере несколько дней, трава и листочки не в счет, тут же отправил Лепеху в подвал, чтобы тот принес сделанную им из консервной банки кружку.
Кружка кстати получилась на загляденье удобная и даже в некоторой степени изящная. Высокая с небольшим ободком по верхнему краю, благодаря которому было даже немного приятно подносить ее ко рту, не боясь пораниться, и удобной ручкой, полукольцом, свернутой из другой похожей банки и обмотанной бечёвкой, отчего, даже налив туда горячее содержимое, можно было смело браться за нее не боясь обжечься.
Налив в кружку бульона из ухи, он протянул ее мальцу, предлагая не торопясь выпить его, а уж после если никаких проблем с животом не появится, можно и добавить.
— Ты главное не торопись. Просто если несколько дней голодал, сразу много есть нельзя, помереть можно. Поэтому, потихоньку, глоточками. Выпьешь, немного посидишь, после еще добавим. И никто тебя не гонит отсюда. Можешь с нами остаться, если конечно хочешь.
В ответ мальчишка так неистово закивал головой, что казалось она вот вот оторвется от тоненькой шеи, а в глазах появилась такая радость, что никаких других слов уже не понадобилось.
А еще спустя несколько дней, к ним присоединились еще трое, а чуть позже и еще четверо, и встал ребром вопрос организации питания. В принципе, река была неисчерпаемым источником рыбы, и потому умереть с голоду никому не грозило, но вот приготовить еду уже на шестерых, было довольно проблематично. Просто котелок был слишком мал, а готовить, вначале одну порцию, следом другую, не слишком правильно. Особенно учитывая то с какой завистью смотрели ребята на тех, кому повезло пристроиться первыми у котелка. И хотя порядком принятия пищи распоряжался исключительно Длинный, порой доходило чуть ли не до драки, хотя все прекрасно понимали, что и вторая партия получит ничуть не меньше первой.
Вопрос разрешился достаточно просто с появлением еще двоих беспризорников. Едва увидев их появление сразу же возникло воспоминание из мультика: «Два молодца, одинаковы с лица». Они действительно были похожи так, что не с первого, ни со второго взгляда отличить их друг от друга было невозможно. Чисто деревенские, грубоватые черты лица, усыпанные веснушками, кажется от самых ушей, и выгоревшие до белизны соломенные волосы, грубо окорнанные, местами под самый корень, а местами торчащие клоками. Вспомнилась давняя поездка в Туркмению и увиденные на одной из станций туркменские дети. Они были одеты совершенно одинаково, в длинные балахоны, чем-то напоминающие то ли сарафаны, то ли сшитые по бокам пончо. И отличить мальчика от девочки можно было только по прическе. Все они были пострижены почти налысо. У мальчиков сохранился лишь небольшой чуб, а у девочек вместо чуба два коротеньких хвостика, расположенных в верхней часть головы и стянутых резинками от велосипедной камеры.
  
А еще, Длинный даже едва сдержал смех, когда заметил, что мазок сажи на лице одного из них, повторяется точно так же, и в точно том же месте и у второго. А самым большим шоком оказалось, что один из них — девочка. Как оказалось, они двойняшки и жили в деревне неподалеку от Царицина, но после последнего налета банды каких-то толи зеленых, толи синих в крапинку, от всей деревни остались только они. И то, потому что, услышав выстрелы и крики дед заставил близняшек спуститься в погреб, где их и благополучно завалило рухнувшей избой. Благо, что в погребе имелись кое-какие запасы еды и воды, и потому, пока они наконец выбрались оттуда, прошло довольно много времени. И от некогда довольно зажиточной деревни остались одни угольки. Помыкавшись с месяц по округе, решили перебираться в город, где тоже получили отказ от местных ватаг беспризорников, которым самим нечего было жрать, а брать на себя обузу из пары малолеток никто не захотел. Может они и готовы были взяться за любую работу, все же воспитывались в деревне, но что толку от десятилетних малышей, не слишком понимающих, что теперь нужно делать и как выживать в этом положении. Уже совсем оголодав и расстроившись, близняшки, решились на возвращение обратно. Пусть там все разрушено, но домашний погреб сохранился, да и огороды тоже успели посадить до того налета. В общем решили, что родные места все же как-то ближе и прокормиться там будет легче. А по пути домой как раз и наткнулись на коммуну Длинного, которая к тому времени с его легкой руки стала называться: «Колхоз 'Светлый Путь». О чем и свидетельствовала надпись мелом с добавлением сажи, для цвета, на сохранившейся стене бывшего храма.
Само разрушенное здание к этому времени было уже основательно расчищено от завалов кирпича, была найдена и кое-как отремонтирована какая-то мебель, и теперь «колхозники» жрали не где придется, а как и положено культурным людям за столом, сидя на лавках. Под жилье было отведено смежное с первой комнатой, где обосновались Длинный с Лепехой, помещение. Спали правда на полу, на нарубленном лапнике, но даже это было большим прогрессом по сравнению с тем, что было до того, как мальчишки примкнули к Длинному. Правда, по-прежнему были проблемы с посудой, и Длинный ломал голову, как это наладить.
Двойняшки были тут же накормлены, а когда зашел разговор о недостатке посуды, тут же предложила всем «колхозом» дойти до их деревни.
— Там много, чего можно насобирать, а уж в чугунах никогда не было недостатка.
Длинный подумал-подумал, и решил, что пять верст не круг, и стоит прогуляться. И в один из дней весь «колхоз» состоящий к тому времени из дюжины человек, направился выше по течению реки, чтобы поживиться чем было возможно в развалинах некогда богатой деревни.
Пять верст, а скорее гораздо меньше, прошагали за какой-то час или чуть больше. Шли весело, с шутками и подколками и потому время пролетело незаметно. Деревня, вернее ее останки располагались у берега реки. А судя по многочисленным лодкам, лежащим на отмели, и развешанным на жердях уже основательно подгнившим за прошедшее время сетям, жители кормились именно от реки. Пока Дашка и Сашка, так звали двойняшек с еще с несколькими самыми мелкими пацанами, под Лехиным руководством, лазили по пожарищам, разыскивая предметы, могущие как-то облегчить жизнь «Колхоза», Длинный с остальными пацанами попытался выбрать и спустить на воду, хотя бы пару лодок. Во-первых, если здесь что-то обнаружится, то на лодке доставить это до дома будет всяко легче. А, во-вторых, коммуна жила больше именно с реки. То есть с самого утра к реке устремлялись пацаны с удочками и ловили рыбу, которая и шла на еду всем обитателям «колхоза». Те же, кто оказывался не у дел, наводили порядок в усадьбе, разбирали кирпичи, разыскивали и ремонтировали мебель. В общем делали все, что находил нужным Длинный, который не просто командовал мальчишками сложив руки на пузе, а и сам активно участвовал во всех начинаниях. И если первое время и возникали какие-то разногласия из-за того, что кто-то сидит на бережке, а кто-то впахивает за другого в усадьбе, Длинный всегда старался находить компромиссы. И лишь однажды вспылив, сказал, что никого не заставляет работать. Но если, кому-то нравится бездельничать, то ему стоит поискать себе другую ватагу.