Нефритовое сердце

– Мэйсу.
– О духи! Моя госпожа!
Сестра подставила Кайсин свое плечо, но легче от этого все равно не стало. Шаги отдавались глухой болью в ребрах. Ноги отказывались слушаться, и от каждого движения Кайсин тихо постанывала. Идти вдруг стало легче. Кто-то подхватил ее под другую руку. Кто-то с теплой бархатистой аурой, мягкой, нежной и успокаивающей.
– Госпожа, как вы? – послышался взволнованный голос Вей Шена.
Кайсин не смогла ответить.
Мэйсу и Вей Шен отвели ее в покои и уложили на кровать. Мягкий шелк одеял казался грубым и вязким. В памяти всплыли моменты битвы со змеей. Мокрый зыбкий песок, шипение и ее собственные крики. Кайсин дернулась, начала бить руками воздух, но Вей Шен поймал ее за запястья и положил рядом с головой.
– Все хорошо, моя госпожа, – прошептал он, наклонившись к ее уху. – Все кончилось. Мы здесь. Мы с вами. Я с вами…
Сила его ауры потекла по его пальцам, коснулась кожи Кайсин, заструилась по ее телу. Девушка призвала свой дар и потянула к себе еще больше жизненных потоков юноши. С каждым мгновением ей становилось лучше. Кайсин на короткий миг захотелось испить из этого живительного сосуда все без остатка. Она боялась пропустить каждую каплю этой силы, тянула все больше и больше, выжимала ее источник досуха, словно половую тряпку. Вместе с потоком мощи к ней возвращалась жизнь и передавались новые чувства и желания. Чужие, принадлежащие кому-то еще. Кому-то, кто держал ее за руки и хотел так сильно, что и ею самой вдруг завладела неутолимая страсть. Ей стало тепло. Нет, не просто тепло…
Горячо!
По животу растеклась волнительная истома и покалывание. Кайсин начала извиваться, как та пустынная змея. Она покачивала бедрами, пыталась освободить руки, чтобы дотронуться до себя, а с ее губ срывались тихие стоны. Не в силах больше сдерживаться, она собралась открыться манящему желанию и открыла глаза.
Перед ней возникло посеревшее, почти высохшее лицо Вей Шена. Юноша дрожал от напряжения, на его лбу проступили вены, под глазами налились черные круги. Он почти не дышал! И все же не размыкал хватки, держа руки девушки крепко-крепко. В его взоре было что-то новое, чего Кайсин еще никогда не замечала в нем. Хищная ярость. Ледяное высокомерие. Опаляющая страсть.
Девушка собрала мысли в кулак и оттолкнула Вей Шена своим даром. Тот отскочил от нее, его лицо вдруг преобразилось, искаженное испугом и осознанием. Он рухнул на колени и принялся причитать:
– Простите, моя госпожа. Простите! Я лишь хотел помочь!
Он боялся, но Кайсин и сама трепетала от ужаса. Она едва не забрала все его жизненные силы! Ее раны больше не болели, опустошенность и усталость исчезли. Им на смену пришли бодрость и уверенность. Словно не было никакой битвы с евнухом. Она была готова к новому противостоянию!
И это пугало еще больше.
– Вей Шен, – тихо сказала Кайсин, садясь на край кровати и пытаясь выровнять учащенное дыхание. – Вернись на свой пост, пожалуйста.
Молодой воитель подскочил и низко поклонился.
– Да, госпожа.
Только с его уходом Кайсин вспомнила, что в ее покоях находится Мэйсу. Та стояла рядом с кроватью, похожая на каменную статую. Кажется, она увидела то, что едва не совершила сестра.
– Откуда здесь взялся Вей Шен? – спросила Кайсин, чтобы вывести служанку из оцепенения.
Мэйсу вздрогнула и поклонилась.
– Он пришел недавно, – торопливо ответила она. – Сменил вечернего стражника, сказал, что его отправили охранять ваш покой этой ночью.
– Весьма кстати, – мрачно заметила Кайсин.
Не случись того, что случилось, она сейчас бы страдала от ран и унижения. Девушке хотелось корить себя за это, но она не могла. Она понимала, что могла навредить юноше, но жаждала вернуть их близость вновь, хотя бы на мгновение! Внутри все перемешалось. Вместе с силами она впитала в себя его чувства, все желания и стремления. На короткий момент они стали одним целым, и этот миг был… прекрасен. Ей хотелось еще. Хотелось больше.
Кайсин помотала головой, чтобы прогнать неуместные мысли. С ее перепутанных испачканных волос посыпался песок. Девушка тихо вздохнула и поманила сестру к себе.
  
– Помоги мне смыть грязь, дорогая.
Она прошла в комнату для омовений, опираясь на служанку, но только для виду. Сейчас она ощущала себя готовой обратить реки вспять и низвергнуть горные вершины. Однако стоило окунуться в горячие воды бассейна, окружить себя белесым паром и натереться ароматными маслами, как ее одолела сонливость. Глаза слипались, совсем как в первый день, когда Кайсин только приехала в Нефритовую башню. Сидя на подводной лавке у стены бассейна, она клевала носом, а ее мысли в очередной раз устремлялись прочь от этого места. Ей безумно хотелось вырваться из плена, стать вновь свободной, найти Лю и спрятаться там, где их никто не найдет.
«Ох, Лю…»
– Что же я творю? – прошептала Кайсин. – Предательница! Наивная дура! Что со мной происходит?
«Прости меня, Лю. Прости, что делаю все это».
– Вы что-то сказали, госпожа?
Мэйсу была неподалеку: сидела у входа, дожидаясь, пока хозяйка закончит омовение. Сестра подошла, опустилась на колени перед Кайсин и вопросительно посмотрела на нее.
– Вам что-нибудь нужно, моя госпожа?
Та, опомнившись, кивнула.
– Подай полотенце.
Кайсин вышла из бассейна и встала на циновку у кромки, позволив ручьям теплой воды стекать по ее обнаженному торсу и волосам. Мягкое полотенце касалось ее кожи, впитывало влагу с волос, скользило по шее, вторило изгибам груди. Кайсин представляла, что не Мэйсу сейчас вытирала ее быстро остывающее тело, а некто другой. Тот, чьих прикосновений она сейчас так желала. Перед глазами возник образ Лю. Тот, каким она его запомнила в самую первую встречу. Неряшливый потрепанный вид, взлохмаченные волосы, искренний и чистый взгляд. Память о нем с трепетом отозвалась в ее сердце, но…
Его лицо медленно растаяло в пучине тьмы, и его место занял Вей Шен. Жесткий взгляд пожирал ее, нагую и беззащитную, и Кайсин хотелось броситься к нему, закричать, упасть в его руки и вновь ощутить холод его ладоней. Она хотела его!
Промежность вдруг намокла, и Кайсин почувствовала, как устремились вверх ее соски. Она стиснула зубы и помотала головой.
«Нет! Почему? Почему он?! Почему я вижу его?»
Она пыталась вновь узреть Лю, но все воспоминания вытесняли назойливые чувства к Вей Шеню.
«Нет! Это неправильно!»
– Все хорошо, госпожа?
Голос Мэйсу вернул ее в действительность. Кайсин похлопала ресницами, пытаясь вспомнить, где находится, потом неуверенно кивнула.
– Отправляйся к себе, дорогая. Спасибо.
Кайсин обмоталась полотенцем и вернулась в свои покои. Ее терзали мысли о Лю. Чем больше она пыталась вспомнить о нем хоть что-то, тем сильнее эти воспоминания ускользали, вырывались из хватки, просачивались сквозь пальцы и терялись среди пустоты. Девушка, потеряв последний покой, начала ходить по своей просторной комнате из угла в угол, заламывая руки и покусывая губы. Она дрожала, но не от колкого холода, что царил среди каменных стен Башни, а от волнения. Ей не хватало воздуха от переживаний. Полотенце давно слетело, но Кайсин этого даже не заметила, просто продолжила ходить обнаженной. Ее плечи и бедра покрылись гусиной кожей, а мокрые волосы вконец перепутались.
– Хватит. Нужно успокоиться, – сказала она сама себе.
Девушка подошла к огромному зеркалу во всю стену и посмотрела на отражение. Она заметила вожделение в собственном взгляде, и от этого ей стало не по себе. Она не видела, но ощущала, как незримая рука объяла ее стан и потянула к выходу из покоев, туда, где стоял Вей Шен, доблестный страж ее покоя. Добрый, отзывчивый, он всегда был рядом, когда она нуждалась в помощи. Почему бы не попросить его еще об одной услуге? Почему бы не приказать ему прогнать скорбь и тоску, что глодали ее сердце? Он там, ждет ее, нужно лишь распахнуть двери и позвать его. Аура юноши, почти выпитая досуха, была слаба, но Кайсин все равно ощущала ее мерцание в полумраке холодных коридоров.