Субмодальности

Зачем ждать, пока муж заведет роман на стороне? Вообразите это сейчас; увидьте, как он там развлекается с кем-то другим. Почувствуйте себя так, словно вы находитесь там, наблюдая все это. Вы можете привести себя в состояние жуткой ревности — проще простого. Сколь многие из вас это проделывали?
Потом, когда он приходит домой — если вы все еще ужасно себя чувствуете — можете орать, и вопить на него, и выжить его из дома, так что все произойдет в действительности. Приходят клиенты и рассказывают мне, что они это проделывают. Я выслушиваю их и спрашиваю:“Почему бы вам не рисовать хороших картинок?” — “Что вы имеете в виду?” — “Меняйте эту картину до тех пор, пока не сможете увидеть там вместе с ним себя вместо этой другой женщины. Потом шагните внутрь картины и насладитесь всеми этими приятными ощущениями. Потом, когда он вернется домой, заставьте его захотеть проделать это с вами”. Так вам больше нравится?
Люди часто говорят, что у них есть “хорошие” и “плохие” воспоминания; но это всего лишь утверждение о том, нравятся они им или нет. Большинство хотят иметь только приятные воспоминания и считают, что были бы гораздо счастливее, если бы все неприятные исчезли. Но вообразите, на что была бы похожа ваша жизнь, если бы у вас никогда не было ни одного неприятного переживания! Что, если бы вы росли и все было бы постоянно великолепно? Вы бы выросли слабаком, абсолютно неспособным справляться с трудностями; в этой стране достаточно примеров.
У меня был однажды 24-летний клиент, с двенадцати лет живший на валиуме. Он выходил из дому только для того, чтобы посетить дантиста, врача или психиатра. Он прошел пять психиатров, но, насколько я понимал, главная его проблема заключалась в том, что он двенадцать лет не выходил из дома. Теперь его мать и отец решили, что ему следует отделиться и жить самостоятельно. Его отец, владелец крупной строительной компании, пожаловался мне:“Этот мальчик, пора ему отделиться и жить самостоятельно”. Я подумал:“Ах ты индюк, ты опоздал на двенадцать лет. Что ты собираешься делать? Передать ему свою компанию, чтобы он смог тебя обеспечить?” Предполагаемый срок жизни у этой компании будет около двух дней.
Поскольку этот ребенок провел на валиуме двенадцать лет своей жизни, в ней было не много событий — пока они не послали его ко мне! Я заставил его ходить по самым разным местам и проделывать множество невероятных вещей — не то я бы вышиб из него потроха. Когда он впервые промедлил и сказал, что не сможет чего-то там сделать, — я действительно сильно ударил его; это было началом приобретения опыта. Это был как раз перспективный способ; я не рекомендовал бы вам применять его к большинству людей. Но бывают ситуации, когда хорошая оплеуха знаменует начало создания мотивационной стратегии. Некоторые из вас могут припомнить, как это работает, на примере вашего собственного прошлого. Я просто поместил его во множество таких ситуаций, где он был вынужден учиться справляться с трудностями и иметь дело с другими человеческими существами. Это дало ему эмпирическую основу для жизни в реальном мире, без буфера из дома, лекарств и психиатра. Переживания, которые я обеспечил, были немного более полезны и уместны, чем разговоры о детстве с его психиатром.
Люди говорят:“Я не могу сделать это”, не осознавая, что значат эти слова. Английское “не могу” (”can't”. — прим. перев.) — это “can not” (дословное “могу не”. — прим. перев.), соединенное вместе. Когда кто-то говорит:“Я не могу сделать это”, он говорит, что “сможет” способен — “не сделать это” (если он говорит по-английски. — прим. перев.), что всегда верно. Если вы останавливаетесь, и обращаете внимание, и вслушиваетесь в слова, то начинаете слышать такие вещи, которые сообщают вам о том, что вы можете делать.
Однажды я работал с женщиной, которая хотела открыть клинику для лечения застенчивости и неудачливости во флирте. Она привела ко мне кучку застенчивых. Я всегда думал, что робкие люди робки потому, что думают о предстоящих неприятностях — типа неприятия или осмеяния. Я начал задавать этим людям мои обычные вопросы:“Как вы узнаете, когда быть застенчивым? Вы же не постоянно застенчивы”. Как все, что делают люди, застенчивость предполагает некий процесс. Это непростая задача. Один мужчина сказал:“Я узнаю, что пора быть застенчивым, когда знаю, что предстоит знакомство с кем-либо”. — “Хорошо, что заставляет вас стесняться?” — “Я не думаю, что понравлюсь им”. Это утверждение сильно отличается от “Я думаю, что не понравлюсь им”. Он буквально сказал:“Я не” — я занимаюсь тем, что делаю “не” — (английское “не” в данном случае [don't] тоже является сокращением от двух слов:“do” — “делаю” и “not” — “не”. — прим. перев.) “думаю, что я им понравлюсь”. Он думает все, что угодно, кроме того, что понравится человеку. В соседней комнате было несколько человек, так что я сказал ему:“Я хочу, чтобы вы подумали, что понравитесь им”. — “О'кей”. — “Вы стесняетесь знакомиться с ними?” — “Нет”. Это кажется немного слишком просто, но вообще-то что работает, всегда оказывается простым.
  
К сожалению, в психотерапии не так много стимулов выяснять, что работает быстро и легко. В большинстве профессиональных областей людям платят за успех в чем-либо. Но в психотерапии вам платят за час — неважно, достигнуто что-нибудь или нет. Если терапевт некомпетентен, ему платят больше, чем тому, кто может быстро добиться изменения. У многих терапевтов есть даже правило, запрещающее быть активными. Они считают, что прямое влияние на кого-либо манипулятивно и что манипуляция — это плохо. Это как если бы они говорили:“Вы платите мне за то, чтобы я воздействовал на вас. Но я не собираюсь этого делать, потому что так поступать неправильно”. Когда я принимал клиентов, то всегда брал за изменение, а не за час; я получал деньги, только если получал результаты. Это казалось более похожим на вызов.
Доводы, используемые терапевтами для оправдания своих неудач, поистине возмутительны. Часто они говорят:“Он не был готов к изменению”. Это “дешевое извинение”, если бы это вообще было извинением. Если он “не готов”, как может кто бы то ни было оправдать еженедельные встречи с ним и взимание с него денег? Прикажите ему пойти домой и вернуться, когда он будет “готов”! Я всегда считал, что если кто-то “не готов к изменению”, то это моя задача — сделать его готовым.
Что если бы вы привели свой автомобиль к механику, он пару недель провозился бы с ним — но автомобиль все равно не работает. Если бы механик сказал вам:“Автомобиль не был готов измениться” — вы бы не попались на такое извинение, не так ли? Но терапевтам это изо дня в день сходит с рук.
Другое стандартное извинение состоит в том,что клиент “сопротивляется”. Вообразите,что ваш механик сказал вам, что ваша машина “сопротивлялась”. “Ваша машина просто недостаточно созрела для того, чтобы воспринять работу с клапанами. Приведите ее еще раз на следующей неделе, и мы попробуем еще”. Вы ни на минуту не примете этого извинения. Механик явно либо не знает, что делает; либо изменения, которые он пытается проделать, не имеют отношения к проблеме; либо он использует не те инструменты. То же самое верно в случае терапевтических или педагогических изменений. Эффективные терапевты и учителя могут сделать людей “готовыми к изменению”, и если они проделывают то, что нужно, — никакого сопротивления не будет.
К сожалению, у большинства людей извращенная тенденция. Если они что-то делают и это не срабатывает - они, как правило, делают это громче, сильнее, дольше или чаще. Когда ребенок не понимает, родитель обычно выкрикивает в точности то же самое предложение вместо того, чтобы попробовать новый набор слов. И если наказание не изменяет чьего-либо поведения, то обычный вывод — этого было недостаточно, посему необходимо наказать строже.
Я всегда думал, что если что-либо не срабатывает, — это могло бы служить указанием на то, что пора сделать что-то другое! Если вы знаете, что что-то не работает, то у чего угодно другого больше шансов сработать, чем у еще большего количества того же самого.