Его прекрасное чудовище (СИ)

Девушка со стоном плюхнулась в кресло, но тут же подскочила вновь, услышал шорох со стороны кровати.
— Лейла! — Ким метнулась к постели, присела на корточки рядом. 
Девочка сонно хлопала глазками, с трудом осознавая, что находится не дома. Но спустя миг она вспомнила все, что было до того, как заснула, и губы ее задрожали. Лейла никогда не плакала, наверное, даже когда была совсем еще крохой. Тяжелая жизнь совсем еще маленькой девочки заставила ее очерстветь, а иногда и выпускать шипы. Но сейчас, поев и отогревшись, вдоволь выспавшись впервые за долгие дни, Лейла вспомнила безжизненные глаза матери.
— Мама… — едва слышно прошептала она. По впалой щечке скатилась крупная слеза, и глаза мгновенно высохли. Не время страдать, да и не умела Лейла долго сетовать на судьбу. 
Кимберли же замерла, не зная, что сказать. Она никогда не имела дел с детьми, даже видела их нечасто - только сыновей и дочек слуг, но и к тем ее не подпускали. Принцессе не положено было водиться с бедняками, и дни напролет она проводила в классах или в своих покоях. Сейчас же на ней висела ответственность за чужого незнакомого ребенка, и вовсе не потому что Ревердан так решил, а потому что Кимберли чувствовала, что обязана помочь малышке. Вырастить ее, окружить заботой, научить всему, что знала сама.
— Тебе нужно принять лекарство, — опомнилась Ким. Дрожащей рукой взяла пузырек с тумбы, откупорила его и поднесла к губам девочки. 
Лейла, не спрашивая, выпила все до последней капли и только через секунду зажмурилась.
— Фу! 
Кимберли оцепенела, услышал переливчатый смех. Даже не сразу поняла, что смеется Лейла, таким неожиданным было ее веселье.
— Полынь, фу, — объяснила девочка и вытащила язык, но сразу спрятала. — Видела? Он теперь зеленый!
Баньши недоверчиво взглянула на пустой пузырек, понюхала его и на самом деле почувствовала запах полыни. Но… почему Лейла рассмеялась? Что такого добавил Ревердан в лекарство?
— Не смотри на меня так, — поморщилась малышка. — Я знаю, что должна плакать и проситься к маме и папе, но разве мои слезы помогут им? Я тоже болею и могу вскоре отправиться за своими родителями, такова наша жизнь.
Ким поднялась на ноги, не отрывая взгляд от Лейлы. Всю жизнь она думала, что дети - существа капризные, эмоциональные и в силу возраста глупые. Она сама такой была, и сомневаться не приходилось. Но сейчас перед ней на кровати лежал семилетний ребенок с мышлением взрослого… Хотя, надо признать, что не у каждого взрослого была такая выдержка. 
В этот момент Кимберли стало стыдно за все свои слезы, которые она неоднократно проливала по каким-то совершенно бессмысленным поводам. За ту боль, которую чувствовала после предательства отца. Баньши, взрослая девушка, рядом с Лейлой казалась себе капризным ребенком. 
Именно в этот миг что-то преломилось внутри Кимберли Авентон. Вдруг из ниоткуда появился черный вихрь и снес всю боль, разочарование, раздражение. Затмил, а после без остатка растворил жалость Ким к себе, сожаление о смерти и страх вечности. Оставил после себя лишь теплоту и свет, чувство окрыленности и уюта. И любви. 
  
Глава 22
 
Гулкие шаги остановились по ту сторону двери и Кимберли тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Лейла озадаченно смотрела на свою новую знакомую, не понимая, почему она вдруг застыла каменным изваянием и так крепко сжимает пустой бутылек.
— Ты хочешь присутствовать на церемонии? — в покои Ревердан не вошел, спросил из-за порога. Обращался он не к ребенку, а к Ким.
— А можно мне? — Лейла подскочила на постели, но кашель тут же свалил ее. 
Баньши дождалась, пока девочка откашляется, и протянула ей стакан теплой воды. 
— Боюсь, что… — Лорд хотел отказать, малышке сейчас следовало больше спать и пить теплого молока, за чем должен был следить Шиай. Но в последний момент передумал. — Но по возвращению сразу спать!
Ким и Лейла одновременно закивали. Да и как было не взять малышку на церемонию прощания с ее же родными? Бабушкой, папой и мамой… Хоть девочка и показала невероятную стойкость к произошедшему, это еще не значило, что она не хотела бы попрощаться с семьей. 
 
— В лекарство я подмешал немного лаванды, — шепнул Ревердан Ким, когда они вышли из покоев. Лейла шагала впереди, пребывая в хмуром сосредоточении. — Трава немного успокоила ребенка, но я вижу, что она и не требовалась.
— Ты прав. Лейла показала себя сильной девочкой и очень мудрой для своих лет.
— Северные дети и не могут быть другими. На холодных землях окруженных ледяным морем просто невозможно оставаться ребенком дольше пары лет, к тому же, родители накладывают свой отпечаток. К примеру, Айка и Мирт не были хорошими родителями, несмотря на то, что их дитя - их смысл жизни. Лейла часто оставалась одна, и рано научилась справляться самостоятельно. Я не могу сказать, что Мирт или Айка не любили Лейлу, но так уж тут заведено - дети с трех лет остаются одни, в то время как их мамы и папы работают. Конечно, подавляющее большинство семей вовсе не поэтому бросает детей на произвол судьбы, а потому что им куда как интереснее провести время в таверне или в гостях у друзей. 
— А я детей Севера даже как-то понимаю, — грустно хмыкнула Кимберли, вспоминая, как прощалась с отцом в первый раз. Он оставил ее, когда она была примерно в возрасте Лейлы, он ведь даже не пообещал что обязательно скоро вернется. Не обнял, не поцеловал, лишь сухо кивнул на прощание и одарил улыбкой. Безучастной, лживой. 
— К сожалению, такова правда жизни, — подытожил Ревердан, когда они втроем уже вышли из замка. 
Погода сегодня не радовала, как и вчера, и неделю назад, и позже. Разве что дождя не было, но его уже и не будет до следующей весны. Снег Ревердан прекратил магическим воздействием, а вот дожди вызывать не спешил - они ни к чему, и без того постоянная сырость из-за близости моря. Рваные тучи с невероятной скоростью неслись по небу подгоняемые ветром. Порывы его достигали такой силы, что Лейле пришлось принять предложение Кимберли взять ее на руки, чтобы ветер не сбил с ног, и так, прижавшись к плечу баньши, девочка миновала портал и оказалась сразу на площади.
Горожане по своему обыкновению наводнили улицы. Торговцы, дети, пьяницы… Кимберли видела все это уже не впервые и не стала разглядывать всех тех, кто застыл с немыми выражениями лиц при виде Ревердана. Сам лорд будто бы и не замечал любопытствующих, равнодушным взглядом мазнул по вымощенному камнем участку площади, вскинул руки и шепнул заклинание не незнакомом Кимберли языке. В ту же секунду посреди площади появился алтарь - каменный, и явно тяжелый.
— Материальная иллюзия, — ответил маг на вопрос в глазах Ким. — На самом деле этого алтаря не существует, но он вполне реален, пока я не развею чары. К сожалению, материализовать иллюзию я могу только в виде камня, а вот дрова придется жечь самые настоящие.
“Только в виде камня…” — отразилось эхом в голове Кимберли, но эта мысль появилась и тут же исчезла, оставив после себя лишь непонимание. Девушка потом еще очень долго пыталась понять, что именно ее насторожило в словах лорда, но так и не смогла.
Народу в центре города становилось все больше, каждый пришел взглянуть на действия Темного лорда. Кто-то выкрикивал проклятия в его адрес, но смельчака тут же усмиряли, видя, как ловко плетет заклинания самый настоящий чернокнижник. С таким ссориться нельзя. Презирать и ненавидеть втихаря можно, но в открытую называть его убийцей не стоит - он ведь может и подтвердить звание. Потому совсем скоро, когда на алтаре уже возвышалась куча бревен и сухих щепок, горожане молча наблюдали за происходящим. 
— Я должен уйти за… — Ревердан кинул быстрый взгляд на малышку, жавшуюся к ногам Ким. — Телами. Я перенесу их по одному, а вы пока побудьте здесь. Никто не сможет вам навредить, я накину полог. Он быстро растворяется, но по возвращению я каждый раз его буду обновлять.