Волна вероятности

  
Лейн, лето 1-го года Этера
 
– Слушай, мы здесь уже почти целый час сидим, – сказала Лестер Хана. – А перед этим полдня гуляли…
– А ты куда-то спешишь? – удивился Ший Корай Аранах.
– Я-то нет. Но у тебя же, наверное, есть и другие дела?
– Есть, – легко согласился тот. – Какие именно, потом когда-нибудь вспомню. Но заранее ясно, что среди них не отыщется более важного, чем шляться с тобой по городу. Разве что пообедать. Вот это срочное дело! Все-таки кофе, при всем уважении, в недостаточной степени суп. Но вряд ли ты станешь яростно возражать.
– Стану яростно одобрять, – улыбнулась ему Лестер Хана. – И расспрашивать, куда мы пойдем. И есть ли там макароны или что-нибудь вроде того.
– О, тогда в «Двадцать восемь», – решил Ший Корай Аранах. – Они недавно открылись, кто там был, все хором их хвалят. Специалисты по макаронам. Двадцать восемь – то ли способов их готовить, то ли сортов.
– Недавно открылись? Прямо как будто мне личный подарок! – обрадовалась Лестер Хана, большая любительница всего, что у нас называется «пастой»; короче, вареное тесто с подливками ей подавай.
– Может, и не «как будто», – пожал плечами Ший Корай Аранах. – Просто Лейн тебе вот настолько рад. Это он молодец. На его месте я бы тоже старался тебе еще больше понравиться. И все желания предугадать.
Они вышли из кофейни «Мы сами», которая по итогам тайного ежегодного голосования горожан была объявлена лучшей кофейней в Лейне (хотя, если сосчитать всех любителей кофе, возмущенных этим решением, становится непонятно, кто же собственно отдавал за «Мы сами» свои голоса; ладно, неважно, кофейня-то правда хорошая, особенно когда выходит работать хозяйка, а сегодня за стойкой как раз она).
– «Двадцать восемь» у нас на углу Старых Доков и Радужной, – сказал Ший Корай Аранах. – Пешком не то чтобы близко. Но и не особенно далеко. Дойдем примерно за полчаса. Или на трамвае три остановки. Ты же хочешь прокатиться, наверное?
– На трамвае? Еще бы! – воскликнула Лестер Хана, восторженно прижимая ладони к щекам.
– Ну вот. А я за всю прогулку ни разу не вспомнил, что ты любишь трамваи, – вздохнул Ший Корай Аранах. – Надо было сказать.
– Так я и пешком люблю. Когда невозможно выбрать, что лучше, проще соглашаться с любым предложением. Ходить – отлично! Кофе – побольше. Обедать – немедленно! На трамвае – давай сюда свой трамвай!
Оба рассмеялись и пошли к остановке, куда как раз подъезжал ярко-синий трамвай. Синий маршрут «Ратуша – Портовая гавань», популярный среди туристов, потому что проезжает, петляя, через весь центр.
Встали у окна на задней площадке – отсюда удобно смотреть, как в небе отражаются разноцветные крыши, зеленые кляксы деревьев и блестящие рельсы, по которым движется синяя точка – трамвай.
Лестер Хана почти на голову выше Ший Корай Аранаха и заметно шире в плечах, но такая же тонкая, смуглая и сероглазая, с волосами цвета травы-ковыля. Если внимательно присмотреться, можно заметить, как эти двое похожи – крупные носы, маленькие рты, упрямые подбородки, словно их лепила одна и та же рука. Ничего удивительного, Лестер Хана – его дочка. Но только отчасти, в каком-то смысле (видимо, высшем – других у Ший Корай Аранаха нет).
Лестер Хана появилась у Ший Корай Аранаха, как здесь у всех появляются дети – возникла из ниоткуда в ответ на его желание, чтобы она была. Но не младенцем, а сразу взрослой, умной, знающей кучу вещей, и главное, наделенной удивительным даром – искать потерявшихся, приводить домой заблудившихся, спасать тех, кто в беде. Короче, Ший Корай Аранах – великой силы адрэле, поэтому даже логично, что дочь у него волшебное существо.
О том, что Лестер Хана – дочка Ший Корай Аранаха, не знает, кажется, вообще никто. Люди есть люди, они везде любопытные, а про Лестер Хану все Ловцы мечтают хоть что-нибудь разузнать, но когда Ший Корай Аранах не хочет, чтобы с ним говорили на какую-то тему, никто и не заговорит.
 
А сама Лестер Хана редко бывает в Лейне. У нее здесь нет ни друзей, ни даже просто знакомых, кроме тех Ловцов и мастеров Перехода, которых она приводила домой. Но они не в счет, в смысле дружба с ними просто не успевает сложиться. Поначалу, пока не пришел в себя, тебе не до этого, а потом уже и нет никого.
Может показаться, будто это печальная жизнь, но Лестер Хана довольна. Ей нравится быть собой, появляться там, где нужна ее помощь, исчезать, сделав дело, жить в тех реальностях, которые чем-то ей приглянулись, меняя одну на другую под настроение, как мы меняем занавески на окнах, разговаривать с незнакомцами на их языках и навещать Ший Корай Аранаха, когда он соскучится, вспомнит и позовет. Это бывает не особенно часто, но часто ей и самой не хочется. На то и праздник, чтобы случаться не каждый день.
Если не знать Ший Корай Аранаха, можно подумать, что он прагматичный хитрец – выдумал себе дочку, сразу взрослую, чтобы не возиться с младенцем, образованную и умелую, чтобы не надо было ее учить, с полезной волшебной профессией, чтобы помогала совершать невозможное, и постоянным местом жительства где-нибудь в потусторонней реальности, чтобы не отвлекала от вечеринок с друзьями и других важных дел.
Однако никаких дочек Ший Корай Аранах себе не придумывал. Даже не ставил вопрос таким образом. Какие дети, куда мне, зачем?! Просто он не одну сотню лет сокрушался, что в Лейне до сих пор нет эффективной службы спасения для Ловцов и других мастеров Перехода, которые иногда пропадают без вести в потусторонних реальностях. Особо везучие спустя много лет возвращаются, и, судя по их рассказам, это так себе приключение – застрять в чужом мире, утратив память и представление о себе. И просто лишиться силы слова – тоже не сахар, особенно когда имеешь дело с недружелюбными цивилизациями типа ТХ. В старые времена такое случалось достаточно часто даже с опытными путешественниками (никогда не знаешь заранее, как чужие зелья, звуки и запахи подействуют на твой организм). Мастера Перемещений только разводили руками: ничего не попишешь, естественный риск. Нынешние Ловцы книг получают отличную подготовку, которая укрепляет память, стабилизирует психику и тренирует самоконтроль, но стопроцентной гарантии она все равно не дает. И общий хор адрэле Большого Издательского совета далеко не всегда способен помочь. Ший Корай Аранаху это очень не нравилось, хотя, по идее, дела Ловцов напрямую его не касаются. Впрочем, сам Ший Корай Аранах считает, что его напрямую касается все на свете, включая проблемы, о которых он пока не узнал.
Но о пропавших без вести Ший Корай Аранах, естественно, знает. Еще бы ему не знать. У него когда-то в потусторонней реальности ближайший друг юности с концами пропал. Туро Шаруми Кота, опытный и удачливый (до того эпизода) Ловец. Все адрэле из Большого Издательского совета сходились на том, что пропавший жив и даже условно в порядке, хотя вряд ли в здравом уме. Но вернуть его не удавалось, хотя коллеги по ТХ-17 (цивилизация похожа на нашу, чуть более технологически продвинутая и менее агрессивная, но тоже не сахар) там все перевернули вверх дном. Тем временем дома куча народу порознь и хором безуспешно пыталась сказать: «Туро Шаруми Кота скоро вернется в Лейн». Ни разу не получилось. И даже просто «вернется», без «скоро» – не вышло ни у кого. Ший Корай Аранах сам не смог, хотя очень старался. Однажды колоссальным усилием воли все-таки заставил себя, но на середине слова «вернется» грохнулся в обморок; врачи говорили, чудом остался жив. Это с тех пор у него такая темная кожа, словно с утра до ночи на пляже валяется – на самом деле не загорелая, а слегка опаленная внутренним смертным огнем.
Туро Шаруми Кота домой не вернулся, а спустя сорок с чем-то лет стало невозможно говорить (и даже думать), что он еще жив. Где и кем он потом родился, до сих пор неизвестно; вполне возможно, и в Лейне, просто очень мало кто, вырастая, помнит свою прошлую жизнь.