История Ирэн. Гнев (СИ)

Прошло уже несколько часов, как далеко Ставровский с Балашовым могли уехать, удастся ли их догнать. Что-то тёмное, что родилось в груди Ирины мешало ей дышать. Кто-то посмел посягнуть на её семью. Они ей заплатят.
  
Глава 20
 
Казаки ускакали далеко вперёд, Ирина пока так не могла, но старалась сильно не отставать, рядом с ней держался Никодим, который было помчался за казаками, но Забела что-то ему сказал, и он вернулся к Ирине.
Карету Ставровского удалось нагнать после часа бешеной скачки. Казаки обогнали карету и заблокировали дорогу. Сотня распределилась и взяла в оцепление охрану Ставровского, не давая тем приблизится к карете. Капитан охраны Ставровского подъехал к Каледину и стал «давить» на то, что глава государственного совета неприкосновенен. Но у сотника Алексея был приказ граф Андрея в разговоры не вступать. Вскоре подъехал и сам граф и, постучав в дверцу кареты попросил выйти князя Ставровского. Ставровский, слегка отодвинув занавеску прошипел, чтобы Забела «катился к чёрту» и убрал своих «псов».
Забела спешился и сказал, что они подождут. Махнул Каледину, тот отдал приказ обезоружить охрану Ставровского, потому как Андрей не был уверен в том, что князь не отдаст приказ на бой. А по сути, все были «своими» и кровопролития допускать было нельзя.
Через некоторое время Забела снова попытался вызвать Ставровского и сказал:
— Константин Петрович, вы похитили чужого ребёнка, даже вам такое не позволяется. Выйдите, я покажу вам документы.
Но никто из кареты так и не вышел. Зато Ставровский продолжил сыпать угрозами. И тогда Забела решился на изящный ход. Переговорил о чём-то с казаками и те притащили небольшую, но крепкую палку, явно только что срубленную в лесочке рядом с дорогой.
На этом моменте, к стоящим посреди дороги, подъехала Ирина с Никодимом и ещё двумя солдатами. Они с удивлением наблюдали как двое казаков незаметно для кучера, ну и, конечно, для сидящих в карете, подошли сзади и сунули палку в колёса.
И когда Забела дал команду освободить дорогу и самолично хлопнул кнутом по ведущей лошади, Ирина поняла, откуда пошло выражение «вставлять палки в колёса». Карета князя резко дёрнулась и тут же просела, потому как из-за палки у кареты вылетели оба задних колеса.
Дверца кареты распахнулась и оттуда буквально вывалилась заплаканная Глаша с Танюшей на руках.
Ирина, к тому моменту уже спешившаяся, подскочила к дочке и схватила девочку на руки. Танюша была спокойная, но Ирина крепко обняла девочку и почувствовала, что та немного дрожит:
— Танюша, доченька, испугалась?
Танечка замотала головкой, Ирина поставила девочку на землю, сама опустилась на колени, не жалея платья. Кулачки у дочки были сжаты, Ирина стала целовать и разгибать маленькие пальчики, в одном обнаружились остатки конфеты, Ирина зло подумала:
— Значит конфетками заманили, сволочи.
А вслух сказала:
— Мама тебя никому не отдаст, никогда.
И когда Танечка доверчиво прижалась к ней, Ирина еле сдержала слёзы и подумала:
— Потом поплачу, когда никто не увидит.
Передала Танечку Глаше, которая смотрела на Ирину глазами побитой собаки, а сама пошла к перекошенной карете, возле которой разворачивалось основное действие.
Ругаясь на чём свет стоит из кареты выбрался сначала Балашов, а потом князь Ставровский.
— Я этого так не оставлю, — кричал он, обращаясь к Забела, — вы что о себе возомнили, что себе позволяете!
Забела спокойно подошёл к князю, игнорируя Балашова и протянул ему бумаги:
— Константин Петрович, я лишь забочусь о вашей репутации, посмотрите
Ставровский взял в руки бумаги, пробежал глазами, потом развернулся в сторону Балашова:
— Ты что, не мог сразу сказать?
Сплюнул, словно последний грузчик и добавил:
— Идиот
Ирина подошла к Ставровскому и Балашову, подошла близко, на грани дозволенного и, глядя Ставровскому прямо в глаза, тому даже показалось, что она выше него ростом, чётко и громко произнесла:
— Если вы ещё хоть раз попытаетесь навредить мне или моей семье, я вас уничтожу
 
И что-то такое было в её глазах, что князь поверил, да, эта уничтожит. Поверил и испугался. Впервые в жизни испугался, потому что из этих чёрных глаз на него взглянула сама бездна.
И именно в этот момент он окончательно решил, что от Ирэн Виленской надо срочно избавляться.
Забела отдал приказ на арест Балашова, Ставровский даже не шелохнулся, чтобы помочь племяннику. Но Забела прощаясь с князем, сказал:
— Про вас я подам отдельный рапорт его императорскому величеству.
Казаки впрыгнули на лошадей, немного покружили вокруг кареты, отсекая охрану Ставровского и давая возможность уехать Ирине и графу Забеле с пленником. И только когда Ирина и остальные отъехали достаточно далеко, с гиканьем понеслись вслед за ними.
Ставровский, снова сплюнув, оттолкнул своего доверенного слугу и кряхтя взгромоздился на подведённого к нему коня. Дорога обратно в столицу будет неприятной, верхом он долго не выдержит, а карету можно взять только на заставе.
* * *
Ирина ехала рядом с Забела и спросила его почему графа можно было арестовать, а Ставровского нет.
Забела рассказал, что у Ставровского неприкосновенность как у главы государственного совета, именно поэтому им пришлось карету ломать, его они не могли и пальцем тронуть, а вот Балашов должен ответить.
— С вашим документом, да ещё и подписанном графской печатью, на Танюшу у него никаких прав нет, — улыбаясь сообщил Ирине Забела, а потом усмехнулся и спросил, — Как вам удалось заполучить такой документ? Как вообще Балашов на это пошёл?
Ирина рассказала графу, что это не он, а его мать, да ещё и деньги предложила.
— Графиня переживала, что с помолвкой у графа сорвётся
Забела только головой покачал:
— Ну теперь-то точно сорвётся, не думаю я, что князь Обухов захочет такого в мужья для сестры
Ирина поинтересовалась, что может грозить Балашову. Забела снова странно на неё взглянул, и Ирина поняла, что он всё это время пытался найти «остатки чувств» женщины к своему бывшему любовнику.
Ирина расхохоталась, а Забела, который не понял, что вызвало такой смех, вопросительно взглянул на женщину.
Пришлось Ирине пояснять:
— Я больше переживаю, что Балашов избежит строго наказания, а не то, что его строго накажут
Забела смутился и попытался сказать, что-то вроде, что он не о том. Но Ирина посмотрела на него немного снисходительно и он, кивнув головой сказал:
— Признаться, Ирэн Леонидовна, я так и думал, что у вас ещё могли остаться чувства, но теперь вижу, что вы вполне осознаёте, что это за человек.
— Я рада, — с лёгким оттенком сарказма сказала Ирина, потому что её вывело из себя, что все мужчины здесь только и думают, что она жаждет получить их одобрение.
— Становлюсь злой, — подумала Ирина, — но по-другому никак.
В поместье все обрадовались, Пелагея схватила Танюшу, обняла, запричитала, прибежали мальчишки, давай её дёргать, Танечка уже отошла, хохотала, а Забела пригласил в кабинет Глашу. Ирина, Леонид Александрович и Никодим пошли за ними.
Глаша снова начала плакать и сквозь слёзы рассказала, что видела, как хозяйка по-доброму общалась со Ставровским, поэтому, когда к ней подошёл Балашов и пригласил к их карете, сказав, что приготовил подарок для дочки, она без задней мысли привела девочку на задний двор. Почему туда карету перегнали, она не подумала. Балашов распахнул дверцу кареты и Глаша сама поставила внутрь ребёнка, а там уже сидел доверенный слуга Ставровского, которой схватил Танюшу и зажал ей рот рукой. Балашов сказал:
— Хочешь, чтобы с ребёнком всё было хорошо, влезай и ни звука.
На этих словах Ирине захотелось пойти и что-нибудь отрезать Балашову, которого заперли в кладовке, до приезда исправников из города.
Забела записал все показания Глаши, потом вызвал Каледина, записал с его слов, что ребёнок был обнаружен в карете и его там удерживали, потом сам написал и сказал Ирине: