Рубежник (СИ)
— Знамо дело, кто за рубеж перешагнул. Вот вчера ты был обычным человеком, а после хист получил и все. Теперь рубежник, разные миры видеть можешь, как и тебе подобные.
— А что значит, узнать желание хиста? — поинтересовался я.
— Хист он вроде бы как свой замысел имеет, — ответил бес. — Слышал, поди, как раньше говорили, что ведьмы кровь у девственниц пили или младенцев убивали?
— Нет, не слышал, в нашем районе с преступностью чуть попроще.
— А ты, я смотрю, еще и остряк каких поискать, — почему-то вздохнул Григорий. — Тяжело тебе будет. Ну да ладно, я к тому, что не из-за удовольствия они. Некоторым такое даже не нравится. Просто хист такой, подобных жертв требует, чтобы сильнее стать.
Я как-то пропустил тот момент, когда собственный слуга стал мне «тыкать», а я до сих пор ему «выкал». Хотя сейчас меня интересовало немного другое. Тот самый хист, который что-то вроде «Венома». Живет в твоем теле и требует творить дичь.
— Это че, мне надо младенцев убивать будет? Такая себе перспектива.
— Да нет, хозяйка же до ведуньи доросла, а младенцев я в доме не видел. Может, конечно, в лес куда ходила, — тут он задумался. — Да шучу я. Я тоже остряк. Со мной тебе тоже тяжело первое время будет.
— Будем надеяться, что только первое. И какой у прошлой хозяйки хист был, на что заточен? — не унимался я.
— Кто ж про то тебе скажет? — пожал плечами бес. — Рубежники про свой хист молчат. Это главное правило.
— А ведунья — это что-то серьезное?
— Конечно, — подтвердил Григорий. — Сначала, когда первый хист получаешь, он на твоем теле отметиной выходит. Чаще всего рубцом возле сердца. И каждый раз, когда сильнее становишься, новая отметина появляется. Вот пять таких рубцов соберешь, тогда хист первый шажок сделает. Тебе подарит то, в чем нуждаешься больше всего. С тех пор можешь ведуном зваться.
Интересно, а в чем я больше всего нуждаюсь? Первое, что пришло на ум — перемещение во времени. Все бы отдал, чтобы вернуться во вчера и избежать встречи со старухой. Но тут уж ничего не поделаешь. Назад даже секунды на три вернуться нельзя, иначе бы я таких дел наворотил!
— Если и дальше с хистом дружить будешь, — продолжил бес, — то когда десять рубцов получишь, станешь кощеем.
— Кощеем? Это который над златом чахнет?
Вопрос вызвал у Григория легкую усмешку.
— Так раньше всех сильных рубежников называли. Убить их непросто, ведь они почти бессмертные. Потому и пошли россказни о таких.
— Понятно, обобщенный образ нескольких людей наша мифология заключила в одного персонажа.
— Ты ученый, что ли? — с некоторым страхом спросил Григорий.
— Перед армейкой три года в Питере учился. А что после кощея, когда пятнадцать рубцов получишь?
— Ты бога-то не гневи, — нахмурился бес. — До кощея дорасти — уже удача небывалая. А он уж вовсе за изнанную грань собрался.
— Хорошо, хорошо, — миролюбиво ответил я. — А что если я, к примеру, не хочу девственниц растлевать или в крови купаться?
— Так все легче легкого, — почему-то обрадовался бес. — Просто рубежника какого убьешь, да и все. Или нечисть. Только лучше бы по закону, чтобы он тебя на поединок вызвал, а ты согласился, иначе воевода или даже сам князь накажет. Можно еще законооступников искать. Таких убивать завсегда разрешается.
Снова здорово. Еще и воевода какой-то выискался. Хотя все разумно. За всем этим бесовством должен кто-то приглядывать. Но чем больше Григорий рассказывал мне о внутренней кухне «рубежников», тем меньше мне все это нравилось. Я даже начал искать хоть какие-то новые плюсы в своем новом амплуа.
— Григорий, я теперь что, получается, фаерболами могу пулять и всякую магию фигачить?
— Про ферболы не знаю, не слышал о таком, — честно признался собеседник, — но обряды, ритуалы и прочие вещи все на хисте завязаны. Этого добра среди нечисти и рубежников сколько угодно.
А вот это уже кое-что. Вопрос только в том, что обряды и ритуалы не на пустом месте же родятся. Их надо знать, передавать там из рода в род, от отца к сыну, если я правильно все понимаю. Мне же передали лишь беса, который ничего не хочет делать. Хотя…
— Григорий, а ты какие ритуалы знаешь?
— Да разные, — пожал плечами тот. — Могу мышей на амбар натравить. Или чтобы сосед твой кошмарами маялся. Еще могу сделать так, чтобы баба не ела все время, а толстела. Это уже моя придумка. Телевизер глядел и само родилось. Много умею, в общем.
— Ну такое, — признался я.
По мне, какие-то все бесполезные штуки. Понимаю, если бы был обряд управления курсом «крипты». Это хоть как-то использовать можно. С другой стороны, надо с чего-то начинать.
— Но даже если так, меня сможешь обучить?
— Нет, — твердо и четко ответил бес. — То ритуалы наши, бесовские. Не для рубежников они.
Недолго музыка играла. Ладно, будем искать другой путь. Как известно, под лежачий камень мы всегда успеем. Хотя мне до сих пор с трудом верилось во все происходящее: рубежники, ритуалы, бесы. А ведь если есть последние, значит, существует много чего и еще. Не знаю, единороги там, русалки, драконы, кракены, честные политики.
— Ты бы прибрался, что ли, — указал мне Григорий, которого мое молчание явно утомило. — Я пока чай поставлю. В холодильнике у тебя, конечно, мышь повесилась. Но я там в шкафу вафли видел, хоть почаевничаем.
— Ты уже и по шкафам прошелся? — сам не заметил, как перешел на «ты».
— Первым делом. Надо же хозяйство принять, поглядеть как и что. Хотя, конечно, смотреть особо и нечего.
А вот это обидно. Что он еще хотел-то? Да, однокомнатная хрущевка, оставшаяся от бабки. Мебель старая, но крепкая. Антресоли забиты хламом — пока руки не добрались убраться, холодильник «Бирюса» в наличии, вместо стеклопакетов деревянные рамы. Из всего богатства — комп, диван-книжка да целых два жк-шных телевизора, один в комнате, другой на кухне. Бабушка страсть как любила «Малахова», а тот ей отвечал тем же каждый день в шестнадцать-тридцать.
Не успел я еще добром обжиться. Выяснилось, что после армии, без образования и связей родителей ты не особо кому-то и нужен. Поэтому я и устроился в доставку, да еще изредка подшабашивал с другом детства Костяном. Как говорила бабушка: «были бы кости, а мясо нарастет». Вот и я искренне считал, что еще в самом начале пути. Причем, с хоть каким-то стартом — квартирой. У многих и такого нет.
Пока я ходил и убирался в прихожей, бес успел заварить чай и теперь сидел на кухне, хрустя вафлями и шумно втягивая горячий напиток с блюдца. Занят Григорий был просмотром телевизора.
— Странный ты, — сказал он. — У тебя в банке из-под «Сахара» — сахар.
— Конечно, так написано же.
— Написано, — попытался передразнить меня Григорий. — У моей бывшей хозяйки тоже много чего написано было. Только там где «Сахар» лежали цветы сушеного утесника, а где «Соль» — огненный мох. Про «Перец» я вообще молчу.
Я же впитывал любую частичку информации, услышанную от беса. Если старуха использовала какие-то травы, значит, они в чем-то помогали. Соответственно, к ритуалами прибавляем травоведение. Нет, у меня от бабушки тоже остался какой-то мешок с мать-и-мачехой и чабрецом на антресоли. Но это все не то.
Григорий тем временем внимательно посмотрел на меня, а потом кивнул в сторону мусорки. Там возле ведра сиротливо стояли пустые пивные бутылки.
— Любитель? — сурово спросил он.
— Профессионал, — съязвил я. — Друг приходил позавчера, посидели немного. Просто убрать не успел, дома почти не появляюсь. Езжу, наблюдаю, правильно и в срок ли бабки умирают.
— Если бы в срок, — как-то загадочно пробормотал бес. — Почти до кощея дотянулась, последний шажок остался.
— А ты, Григорий сам-то как, за это дело?
— Я что тебе, не русский, что ли? Пью, но в меру. По праздникам каким или в баню когда. Но пиву мед вареный предпочитаю. Пиво испортилось, не такое, как раньше. Теперь уже все не то. Такую страну потеряли.
На минуту даже сложилось ощущение, что я сижу на кухне со старым троюродным дядькой. Ну, немного карликом и с рогами на голове. Но у каждого свои недостатки, ведь так?