Дело о фальшивых монетах из чистого золота (СИ)

Марк невольно улыбнулся и король, заметив это, удовлетворённо кивнул.
— Что вы намерены делать с фальшивым золотом, распространившимся по королевству? — спросил он.
— Ничего, — пожал плечами тот. — Мы обсудили это на Малом совете, я поговорил с главным казначеем. Этих монет не так много, и они не нарушат торговый и денежный баланс Сен-Марко. К тому же они из настоящего золота. Потому пусть пока ходят вместе с остальными. Постепенно мы будем их изымать из платежей, поступающих в казну, и пускать на другие цели, более подходящие для золота такого высокого качества.
— А что будет с прошением де Марля?
— Ну, хоть приговор не вынесен, он вполне предсказуем. Однако учитывая, что он сознался в своих преступлениях, проявил раскаяние, а его деятельность не нанесла нам существенного вреда, я склонен его помиловать и заменить смертную казнь пожизненным заключением в одиночной камере подземной тюрьмы под Чёрной башней. Его имущество подлежит изъятию в казну, однако, его супруга и дети не будут ущемлены в правах. Знаешь, — оживился Жоан, — когда я читал его прошение, я подумал, что он искренне привязан к своей жене. Это очень странно для такого безжалостного и циничного человека.
— Я видел эту женщину, — улыбнулся Марк. — Она очень красива и при этом добродетельна. Кстати, скоро она подаст своё прошение с просьбой о разводе.
— Если она красива и добродетельна, я с удовольствием удовлетворю его! — усмехнулся Жоан. — А теперь иди, мне ещё нужно закончить чтение этой пространной докладной записки на очень скучную тему. До встречи в Блуа!
Марк поднялся и, поклонившись королю, направился к двери. Однако стоило ему выйти, как улыбка снова соскользнула с его лица. Он вдруг вспомнил, что философский трактат настоятеля Крепо, который он привёз с собой из Пуатье, теперь лежит на его столе. И там, помимо забавных маргиналий, есть странный жутковатый рисунок, словно списанный с натуры портрет, в котором слились вместе все страшные железные маски из его ночных кошмаров и воспоминаний об Ущелье мечей. И тоскливое беспокойство снова коснулось его души предчувствием, что это ещё не конец.