А теперь любите меня

  
24
 
Бар только что открылся.
В нем были только Хозяйка, Луи и я, мы ели приготовленные Хозяйкой сэндвичи. Ее сэндвичи с жареной курицей были лучшими в мире сэндвичами с жареной курицей, потому что, прежде чем положить курицу на хлеб, она немного поливала мякиш соком, оставшимся от жарки.
— Объедение! — сказал я.
Луи был согласен.
  
Когда мы поели, Хозяйка налила кофе.
Ее кофе был лучшим в мире, потому что она капала в него немного флердоранжа.
— Это лучший кофе в мире, — сказал я.
Луи снова согласился.
— Ну что же, — сказала Хозяйка, глядя мне в глаза, — ты очень мил, малыш, но когда ты все-таки возьмешься за ум и вернешься в школу?
— Я туда не вернусь, — ответил я, — я не создан для того, чтобы быть врачом.
Так как я уже смирился с тем, что не могу нравиться всем сразу, Хозяйка считала, что настала пора мне вернуться к учебе. Хотя у меня еще оставались вопросы, в одном я точно был уверен: медицина — это призвание, и не мое. Я не принадлежал к психопатам вроде госпожи профессора, которые становились медиками, чтобы на законных основаниях разрезать тела электрической пилой. Меня это не интересовало.
— Пф-ф-ф… — фыркнула Хозяйка. — А ты подумал обо всех тех людях, которых мог бы спасти?
— Конечно, — ответил я. — У меня нет призвания спасать людей. Я не стремлюсь стать Иисусом.
— Кто говорит о том, чтобы становиться Иисусом?!
— Я знаю одного медика, который хочет возвращать зрение слепым.
— А что плохого в заботе об этих беднягах?!
— Ничего, но это не мое призвание, вот и все.
— И каково же ваше призвание, сэр? — не отставала она, уперев руки в бока и качая головой.
— Пока не знаю, — ответил я.
— Кстати, о слепых, — сказал, усмехнувшись, Луи, — вы знаете, какая высшая степень слепоты?
— Пф-ф-ф, — фыркнула Хозяйка, покачивая головой и глядя на меня и Луи чуть ли не с жалостью.
— Высшая степень слепоты, — продолжил Луи, — это поход слепого в немое кино.
И пока он смеялся, тряся щеками, я думал о том, что это одновременно очень точно и бессмысленно, как и все его «высшие степени». Высшей степенью глупости для меня было поверить в то, что я создан для медицины, под предлогом того, что я мог бы стать хорошим врачом.
  
25
 
Существует теория, по которой люди нам нравятся не сами по себе (я говорю о людях, с которыми мы бы хотели переспать) — нас притягивает к ним Возможный ребенок, которого мы могли бы с ними иметь.
Это не означает, что мы хотели бы заводить детей со всеми людьми, к которым нас влечет, речь идет о бессознательном желании продолжить род. И так как эта теория не затрагивает сознательное желание иметь ребенка, она относится и к мужчинам, которым нравятся мужчины, и к женщинам, которым нравятся женщины.
Возможный ребенок — это абстрактное понятие, он не существует в действительности. Получается, люди занимаются любовью с целью продолжить род, но производят потомство два или три раза в жизни, а телесное удовольствие получают тысячи раз. На самом деле это телесное удовольствие — хитрость эволюции, созданная для того, чтобы особи совокуплялись и вид не исчезал.
Теория Возможного ребенка объяснила бы, почему популярнее всего красивые, сильные, талантливые, умные, очаровательные, харизматичные люди.
И на самом деле, почему мы хотим, чтобы наш ребенок был красивым, сильным, талантливым, умным, очаровательным или харизматичным? По причине Естественного отбора: мы же знаем, что красивые, сильные, талантливые, умные, очаровательные и харизматичные выживают лучше всех; они лучше всех приспосабливаются к окружающей среде. А привлекательность богатых людей объясняется только хорошими условиями для выживания, которые они могут дать своему Возможному ребенку.
Но тогда чем станут уродливые, тощие, бедные, тупые, бесталанные, не обладающие шармом и харизмой?
По счастливому стечению обстоятельств, возможны комбинации. Например, человек, лишенный таланта, но богатый, обязательно кому-то понравится, потому что этот кто-то увидит хорошие условия для выживания, которые этот человек может дать Возможному ребенку.
Существуют также тупые красавцы, уродливые умники, харизматичные слабаки, талантливые бедняки и так далее. Могут существовать различные комбинации трех и более характеристик: например, люди уродливые, богатые и умные будут иметь больший успех, чем люди просто уродливые и умные.
Количество комбинаций бесконечно.
По еще более счастливому стечению обстоятельств, нам даны возможности эволюции. Например, талантливый бедняк может благодаря своему таланту стать талантливым богачом. А если он еще и красив, очарователен или харизматичен, он станет тем, кого называют Звездой; а преимущество Звезды в том, что многие хотят с ней переспать — благодаря всему тому, что она может передать Возможному ребенку.
Оптимальная комбинация, само собой, состоит в обладании красотой, силой, талантом, умом, богатством, шармом и харизмой; такой человек покорит весь мир. А наихудшая — уродливый, слабый, тупой, бесталанный, лишенный шарма и харизмы бедняк; то есть Идеальный отчаявшийся.
* * *
Что касается меня, привлекательность моего Возможного ребенка, должно быть, потрясающе возросла в тот день, когда меня объявили лучшим студентом года, а затем напрочь исчезла, потому что я бросил медицину без видимых причин.
На самом деле вопрос, который я задавал себе, заключался в следующем: а чувство влюбленности тоже объясняется теорией Возможного ребенка?
Мы влюбляемся, потому что мы видим Возможного ребенка, которого хотели бы иметь, ребенка с его достоинствами и недостатками, его смехом и его взглядом, со всеми его маленькими несовершенствами?
Когда мы говорим кому-то: «Я тебя люблю», означает ли это: «Я люблю нашего Возможного ребенка»?
Я поговорил об этом с Марко, Сабриной и Луи.
— А может, перестать наконец забивать себе голову, а забить наконец мне в задницу? — спросила Сабрина.
— Это все чушь, — сказал Марко. — Я не хочу отпрысков. Если девчонка залетит, я ее сразу брошу!
— Наивысшая глупость для игрока в регби, — сказал Луи, покатываясь со смеху, — бросить женщину, когда мяч у нее!
Я очень продвинулся.
  
26
 
Когда я учился в Пансионате, в учебнике биологии я прочел удивительную историю: цикл жизни печеночного сосальщика.
 
Печеночный сосальщик, муравей и печень
 
Печеночный сосальщик — червь, который паразитирует в печени, например, барана, питаясь ее кровью и ее клетками. В конце своего развития сосальщик откладывает яйца, оплодотворяя себя сам, потому что он обладает мужскими и женскими половыми органами. Но личинки не могут вылупиться из яиц в печени барана. Им нужно ее покинуть естественным путем, то есть с калом.
 
Снаружи, после периода созревания, из яиц вылупляются крошечные личинки.
 
Маленькую личинку затем съедает улитка, и та начинает делиться внутри нового хозяина. Затем улитка выделит ее через слизь, которую производит. Эту влагу обожают муравьи, и так личинка печеночного сосальщика оказывается внутри муравья. Конечная цель этой личинки — вырасти и дать потомство, но для этого она должна попасть в печень барана. А что едят бараны? Траву, но не муравьев. Так как же личинка попадет в печень барана? А-а-а, она проникает в мозг муравья и меняет его поведение. Иначе говоря, управляет им.
   
Вечером, пока другие муравьи спят, муравей-зомби проснется и начнет движение, будто лунатик. Он поднимется на верхушку травинки — но не любой, а той, что любят бараны. И там будет неподвижно ждать, пока его не съедят.
 
Таким образом печеночный сосальщик попадает внутрь барана, и вот он уже может внедриться в печень, чтобы продолжить свой жизненный цикл.