Аттестат зрелости (СИ)
Цветана вскочила, засуетилась, приговаривая:
— А как же! Как же! Гость в дом, счастье в дом!
Налила мне в железную кружку настой из эмалированной кастрюльки:
— Садись за стол, Антон! Пей на здоровье!
В чае присутствовал зверобой, мята, тысячелистник и еще что-то, что конкретно, я разобрать не смог.
— Абрус молитвенный, волчье лыко и белена! — словно угадала мои мысли бабка и засмеялась неожиданно звонким заливистым смехом.
— Что? — не понял я. Волчье лыко и белена вроде относились к ядовитым растениям. На всякий случай я пустил в чай импульс «живой» силы.
— Да пей, пей! — улыбнулась Альбина. — Травяной сбор. Силу восстанавливает. Бабушка шутит.
Цветана села за стол. Я отхлебнул глоток, другой. «Чай» оказался совсем не чай, а действительно каким-то взваром, причем без сахара. Но, тем не менее, мне понравился. И реально бодрил не хуже кофе.
— Девочку в Кутятино лечил? — утверждающе сказала бабка. Выглядела, честно говоря, она далеко не бабкой. Пожилой женщиной под 60, ну, может быть, чуть постарше.
— Лечил, — согласился я и буркнул. — Взяла б да сама полечила.
— От лихоманки я бы её вылечила, — пожала плечами Цветана, — а вот с грудной жабой мне не совладать. Здесь чародейство нужно, а не ведовство.
— Ехать пора! — сказал я, допивая взвар. — Приятно было увидеться.
Цветана кивнула, протянула мне мешочек грамм под 200:
— Возьми! Будешь заваривать после чародейства. Он силу возвертает почище чая твоего!
— Благодарствую! — я кивнул и поднялся. — Поехали, Алька!
Уже у двери я поинтересовался у бабки:
— Возьмешь Альбину в ученицы-то?
Цветана широко улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубы:
— Конечно! Зачем спрашиваешь?
— Антон! — меня толкнула в плечо Альбина. — Мы обо всём договорились! Я тебе по дороге расскажу.
— Ну, ладно!
Бабка пошла провожать нас на улицу. Неожиданно, стоя на крыльце, она вдруг в пояс поклонилась мне:
— Благодарю тебя, отрок, что помог мне! И со здоровьем-молодостью, и с ученицей, и в грех убийства не дал впасть.
Я буквально оторопел, открыл рот, не зная, что ответить. Потом, запинаясь, выдал:
— Какие наши годы! Сочтемся…
Селифан нас проводил до «разбойничьей тропы», как обозвал дорогу, по которой мы приехали в Кочары. При этом объяснять свои слова отказался.
В Кутятино мы с Альбиной пересели на «волгу». Лесник с нами не поехал. Только пожал руку, обнял и шепотом поблагодарил. А вот директор лесхоза товарищ Мамаев благодарил долго. Сжал руку и не отпускал её минуты три, рассказывая, какой я, оказывается хороший и отзывчивый человек, и прочее, и прочее, и прочее… В конце, с подозрением оглянувшись по сторонам, спросил, когда можно будет прислать за мной машину — жену полечить.
— Договоримся, Димитрий Иванович, — туманно ответил я. — Василий Макарович мои координаты знает. Все вопросы через него. И еще…
Упрямый доктор-старичок, пока мы катались в Кочары, проснулся и ушел. «Почистить память» ему я не успел. Поэтому предупредил Мамаева, чтобы он и его жена держали язык за зубами. А то не приеду! Директор лесхоза клятвенно обещал молчать как партизан на допросе.
Уже у подъезда дома водитель, прощаясь, протянул мне чем-то набитый рюкзак.
— Что это?
— Да так, — уклончиво ответил он. — Гостинцы деревенские…
Время было позднее, поэтому я потащил Альбину к себе:
— Будешь меня перед матушкой отмазывать! У тебя это хорошо получается.
Альбина хохотнула и согласилась.
— Кроме того, ты мне еще про свои переговоры с Цветаной не рассказала.
— Ладно, уговорил, шалун языкастый!
— Шалун? — усмехнулся я. — Так меня еще никто не называл!
Только Альбина, стоило ей сесть в машину, сразу уснула и проспала всю дорогу, так и не рассказав мне, о чём она говорила с Цветаной.
Глава 40
«Звезда» школы
Субботнее утро в школе началось с выяснения отношений с Лаврухой. Нина Терентьевна отловила меня перед первым уроком, минут десять меня чехвостила в хвост и в гриву, выясняя причину моего отсутствия на уроках. Оказалось, что у Натальи Михайловны была полугодовая контрольная по алгебре, причем, аж «министерская» — задания прислали из РОНО и т.д. и т.п.
— Я понимаю, что ты у нас «звезда», спасатель и прочее, — обозвала она меня. — Только смотри, не зазвездись, больно падать будет!
Я замер, поинтересовался:
— А с какого перепугу я стал «звездой»?
Лавруха криво улыбнулась:
— А разве нет? Чемпион, комсомольский вожак, учителя тебя трогать боятся… Людей спасаешь! Гэбэшники к тебе прямо в школу на уроки приезжают!
— Так это когда было? — я облегченно вздохнул. — Сто лет назад! И никаких комсомольских лавров мне нафиг не надо, Нина Терентьевна! И кого это я еще ухитрился спасти? Что вы в самом деле?
— Хватит ерунду молоть! — отрезала Лавруха. — Ох, смотри у меня, Ковалев, доиграешься! И никакой гэбэшник тебя не спасёт! Твоё счастье, что сегодня у директора и завуча выходной!
Она развернулась и ушла, оставив меня в недомуении.
— Какого хрена? — я повернулся к Мишке, который невозмутимо наблюдал этот спектакль в двух шагах.
— Так вчера в школу заявилась одна мадама в возрасте с сопровождением, — пояснил он. — Тебя искала. Типа, ты её спас. Перед ней и директор, и Малевская на задние лапки встали. Лавруха вся в истерике, тебя подорвалась искать, чуть ли не домой к тебе рванула. На меня наехали. А я ни сном, ни духом.
Я задумчиво почесал затылок, пожал плечами, вспоминая, кого это я мог спасти. Никто на ум не приходил.
— Бегом в радиоузел! — вывел меня из ступора Мишка, бросив взгляд на часы. — Через пять минут передачу надо включать!
Мы поспешили в кабинет директора. Под дверью нас уже ждала Ленка Воскрякова, которая готовила по субботам передачи о спорте.
Хорошо, что в субботу уроки были «щадящие» — биология, история, обществознание да факультатив у Лаврухи.
Сонная и вялая «биологичка» Миронова Марина Александровна даже не повернулась в нашу сторону, когда мы с Мишкой ввалились в класс после радиопередачи. Она вздохнула, бросила нам:
— Читайте 23-й параграф!
И ушла в себя, положив на стол перед собой толстенную книгу.
— Что это с ней? — спросил я у соседа Юрки.
Он в ответ пожал плечами:
— Не знаю. Что-то не в настроении!
Марина Александровна словно услышала нас, окинула взглядом класс, нахмурилась и опустила голову опять, как будто читая книгу. Но за пять минут она не перевернула ни одной страницы!
Я посмотрел на неё магическим зрением и покраснел. Оказалось обычное недомогание, которое бывает у всех женщин ежемесячно. Мне стало так неудобно, словно я подглядел за ней в туалете…
— Ты что? — удивился Юрка Никитин. — Тебе плохо, что ли?
Я справился со смущением, отмахнулся и кинул конструкт исцеления в «биологичку». Надо ж помочь человеку? Заклинание подействовало почти сразу же. Марина Александровна улыбнулась, повела плечами, с довольным видом захлопнула книгу.
— Ну, что, мальчики-девочки? — весело спросила она. — На чём мы с вами остановились?
Я мысленно ухватился руками за голову — вот ведь, помог, называется, на свою голову… Такая вот тавтология.
Лёха Рыков по прозвищу Кабан, шпана и хулиган из параллельного класса, на перемене после первого урока решил покурить в мужском туалете второго этажа. Так уж совпало, что дежурным учителем в субботу оказался Максим Иванович Карабалак, который к обязанностям дежурного относился почему-то достаточно ревностно. Во всяком случае, будучи дежурным, он каждую перемену старательно обходил все помещения школы, исключая разве что женские туалеты да женскую раздевалку при спортзале.
— Бычок в унитаз, сортир проветрить! — скомандовал Максим Иванович, узрев Кабана, смолящего сигарету. Кабан бросил взгляд на приятелей-одноклассников Папу и Вовку Гудаева, демонстративно сплюнул на пол и цинично бросил: