Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал

За этот двигатель я хорошо отдарился, грампластинками комдиву, начштабу и зампотылу с моими автографами, ну и так по мелочи. Те же припасы на столе были выложены, весь шмат сала нарезанный с прожилками мяса, духовитый с чесноком, на столе в тарелках лежал, вернее его остатки. Все очень довольны были. Отцу я отдал портсигар и зажигалку убитого лётчика, мне без надобности, отцу тем более, он не курил, передарит, если возникнет необходимость. И вот в три часа утра, в понедельник, когда ещё не рассвело, а непогода стихла, нас отправили с тыловой колонной грузовиков в Москву. Они на склады ехали, ну и нас подбросят. В кузове был закреплён подаренный двигатель, на это у меня соответствующая бумага была, тут же мои санки, мы с отцом, ну и лайки. В кабине «Захара» сидел ещё и сопровождающий в звании техника-интенданта второго ранга. Он обещал помочь с разгрузкой. Если что, и деда поможет, вроде у него сегодня выходной должен быть, по моим подсчётам.
Ехали быстро, дорога была почищена и даже укатана другими колоннами. В этой стороне не одна отцовская дивизия эту дорогу использует. Уже ближе к пяти утра мы были на окраине Москвы, колонна повернула в сторону складов, а мы поехали прямо. Пришлось мне перебраться в кабину, интендант в кузов к отцу залез, и дальше показывать дорогу. Водитель тоже не местный и, как ехать, не знал. Сделали мы достаточно большой крюк, паромная переправа рядом с домом не работала, всё свернули до лета, а лёд ещё не дорос до такой степени, чтобы по нему тяжёлые грузовики гонять, вот и воспользовались автомобильным мостом через реку, но он далеко был, в трёх километрах от нашего дома вверх по течению. Потом улочками, в большинстве нечищеными, но мощный грузовик легко преодолевал снежные заносы, и вот он, дом. Дед у ворот маминой квартиры расчищал пространство, у своих он уже всё сделал, работая широкой снегоуборочной лопатой. Услышав рёв двигателя, приостановил работу и упёрся обеими руками о черенок, с интересом разглядывая нас, слегка подслеповато щурясь, снег свежий, ночной, слепил. В последние дни сплошные тучи, солнца не видели, а тут оно как раз выглянуло в редкое «окно». Действительно слепило.
– Тут осторожнее, левее возьми, – велел я водителю, серьёзному такому мужику за тридцать с треугольниками сержанта. – Соседи растяжку делали для антенны, сосед радиолюбителем был, арматурный штырь остался, колесо пропорешь, не видно под снегом.
– Что ж он так? – объезжая невидимый штырь, пробормотал тот.
– Да все о нём знают, как-то не мешает. А соседа я не видел, его ещё до нашего приезда в армию забрали, в первые дни войны повестка пришла, наверное, потому штырь и не убрал, а всю аппаратуру забрали.
– Понятно.
Тут дед, наконец, рассмотрел меня в кабине, машина крытой была, и он отца не видел, поэтому оживился и, пользуясь возможностью, нам ещё метров сто снег пробивать до наших ворот, стал активно раскидывать кучу снега, чтобы мы смогли подъехать. Потом, пока дед с отцом обнимались, тут ещё мама выбежала, остальные спали, да бабушка вышла, кутаясь в платок, я открыл ворота, и мы загнали грузовик почти до сарая-гаража, где у меня было подготовлено место для мотора. Потом мы впятером спустили по доскам мотор в мои санки и втащили их в сарай. Там самодельные тали были, я заранее подготовил место для движка, и мы повесили его в метре от пола, на канатных растяжках. Там я быстро накинул на него кусок брезента, он им в кузове был накрыт, и забрал свои остальные вещи из кузова. Радости с приездом отца было море, я рассматривал, как мама несколько раз обняла перетянутую ремнями фигуру отца, облачённую в комсоставскую шинель. Автомат он в части оставил, а вот личное оружие, подаренный мной наган, был при нём, в кобуре над правой ягодицей. Отец говорил, что мой подарок не раз его выручал, и он им дорожил. Да и фляжка та со спиртом в том же сидоре помогла, иначе он бы не получил должность ротного старшины. Как-то так всё завертелось в учебке, что хорошо спирт тогда помог.
Гостей, интенданта и водителя, пригласили к столу, те охотно согласились. Машину во дворе пока оставили. Дед продолжил чистить, но ворота немного прикрыли. Пока гости баловались деревенской едой, бабушка и сметанки для вчерашних кислых щей принесла с ледника, мы отцу дом показали, обе квартиры, кто где живёт. Маринку разбудили, а та своим радостным визгом подняла всех. Кира особенно «отметился» своим трубным рёвом. Но хоть отца увидел, тот покачал его на руках. Дозволили. Я его сопроводил по постройкам, хозяйство предъявил, скотину разную, ну и показал баркас внизу, под обрывом, правда, спускаться не стали, тот его не особо интересовал, уже знал, что это чисто моё имущество, за которое я собирался крепко держаться. Это он по мотору понял и никоторым моим специфичным словечкам. Видимо решил, что я собираюсь в моряки податься. Да и сам баркас особо не рассмотришь, снегом покрыт, лишь борта видны.
 
Потом отца также за стол усадили и накормили, к этому моменту все встали, и вокруг отца суетились, а он на это смотрел как должное. Особенно награде радовались, малые всё тянулись, потрогать хотели. Наташка самая маленькая из сестричек, но хитрая и ловкая, успела первой занять колени отца и категорически отказывалась с них слезать, пока тот завтракал. Я за этим наблюдал с лёгкой улыбкой с другой стороны стола, рядом с гостями сидел, пьющими чай, тоже завтракал. Бабушки не было, она вышла лаек покормить. Я маме предложил на время приезда отца пока не ходить на учёбу, но она вскинулась, сказала, что времени им с отцом хватит, а в учёбе самое интересное началось, и пропускать ни один день она не хочет, иначе не наверстает. Отец нормально это воспринял, так что возражать я не стал.
Время уже семь было, когда мама заторопилась на учёбу, она перед уходом крепко обняла меня, шепнув «спасибо» на ухо. Я понял, что это она об отце, так что только кивнул. Малые и остальные собирались кто в школу, кто в сад, приезд отца не означает, что они всё бросят. Я лишь шепнул Марине, что опоздаю на первые уроки, пусть предупредит. На остальные я собирался пойти. Не стоит на такое большое время прерывать учёбу. Ну а дальше поступили так, как и планировали. Загрузились на машину и поехали к нашему новому дому. Жаль, маме не по пути было, подкинули бы, но она и так доедет, на трамвае. Привыкла уже, и не скажешь, что из деревни, с виду, по одежде как есть городская. Отец так и говорил. Дед с нами поехал, он сегодня отдыхал. Кстати, я заметил, что бабушка водителю и лейтенанту-интенданту что-то передала, и они это что-то убирали в свои вещмешки. Я для собственного любопытства уточнил у бабушки, что она им дала. Мог бы и сам догадаться. Отблагодарила, что отца привезли. По шмату сала дала, по краюхе хлеба, лука и чеснока. Ну и там по мелочи, вроде солёных огурцов. То-то её так благодарили. Я тоже спасибо сказал, нужно было бы самому предложить, но она умная, сама догадалась.
У отца из вещей только сидор был, он его на шкаф закинул в их теперь с мамой комнате, строго предупредив, чтобы не трогали. Что в нём, я знал, пока было время, он подарков насобирал, где покупая, а где меняя у сослуживцев. Хозяйственная бабушка уже нацелилась на него разобрать и вещи разложить. Да и малые все крутились около него, плотоядно поглядывая, но отец сказал вечером, значит – вечером. А мы благополучно доехали до нового дома, я снова сидел в кабине с сержантом, показывая дорогу. Свой сидор он видимо под сиденье убрал, пробивался сквозь запахи автомобиля ядрёный чеснок, бабушка у меня сало солить умела и чеснока не жалела, очень вкусно. На столе сало во время завтрака было, так что гости имели возможность изведать его.
Около двора не чищено было, да и что девчонкам надо, пробежались лопатой, тропку сделали и всё. Ладно хоть нашему грузовику тот слой снега, что был, не помеха, ноябрь, ещё серьёзных снегопадов не было, так что я направился открывать ворота. Грузовик мы во двор загнали. Сейчас интендант будет оформлять бумаги на «полуторку», для этого он с нами и приехал. Сестры и её подружек дома не было, успели убежать на учёбу, всё же будний день, не выходной. Проверив замок на доме, я открыл амбар, дед, прихватив лопату, расчисткой занялся, а мы, совместно отворив настежь ворота, и подняв полог на держатели, освидетельствовали машину. Водитель, достав из своего грузовика сумку с инструментом, стал изучать двигатель, кабину и трансмиссию, ну а мы составляли опись. Кроме грузовика я передавал и канистры. Дефицит, между прочим. Их на отца оформили. Те, что с маслом и бензином.