Бремя выбора (СИ)
- Борись! – очередная обжигающе-требовательная команда подстегнула почти угасшую волю к жизни, вынуждая трепыхаться на холодном гладком полу уже немного закоченевшее тело.
С огромным трудом мужчина все же смог перевернуться на живот без посторонней помощи, которую никто и не спешил предлагать. Толи под тяжестью телесной оболочки, почти расставшейся с душой, толи из-за команд неизвестного садиста, но грудная клетка сжалась и остатками воздуха из легких совместно со спазмами пищевода из удалось избавиться от плотной пробки из слизи и сгустков свернувшейся крови, до этого прочно сидевшей во рту и носоглотке. Тут же организм поспешил сделать резкий слабый вдох сладостного воздуха с кисло-горьким послевкусием от той дряни, что еще находилась в верхних дыхательных путях и ротовой полости. Спасительный неконтролируемый кашель помог полностью очистить путь к альвеолам для кислорода и наполнить жизнью застоявшуюся кровь.
Но не успел человек обрадоваться улучшению своего положения, как последние крохи сил покинули слабые мышцы и притяжение с радостью помогло встретиться его лицу с ненавистным полом, точнехонько уложив в свежевыблеваную гадость. От омерзительного запаха мужчина, подобно рыбе на берегу, задергался в отчаянных попытках перевернуться на бок или отползти подальше от зловонной дряни. С трудом, но это ему удалось и он подняв глаза вверх и вбок расплывающимся взглядом увидел рядышком тень от невысокой фигурки, стоявшей в нескольких шагах справа. Проморгавшись и немного прояснив зрение, получилось получше рассмотреть мучительницу.
Девчушка лет десяти в нежно-голубом платье до пят с бледно-белыми крупными звездами льдисто-голубыми глазами пристально и без смущения рассматривала его нагое тело. Бесстрастно-презрительную маску лица с обеих сторон обрамляли пышные волосы чуть ниже плеч толи белого, толи серебристого цвета. Тонкие губы с раздражительным подергиванием правого уголка беззвучно открывались, явно пытаясь сказать что-то крайне важное. Видя, что ее не слышат или игнорируют, садистка в образе милого ребенка с нескрываемой досадой топнула по полу. От такого простого действия прочная поверхность вздрогнула и от прелестной туфельки к неподвижной мужской тушке стремительно рванула ветвистая молния, заставив ее биться в судорогах. Целебная электротерапия совершила истинное чудо и к жертве девичьего раздражения наконец вернулся слух! Правда не полностью. Хоть теперь он и мог кое-что расслышать, но урывками и со скачущей громкостью, что вызывало вспышки тупой ноющей боли в голове.
- Ка… …бя зо…т? -требовательно-монотонно, точно не в первый раз, звонкий девичий колокольчик предпринимал попытки пробиться в затуманенное сознание человека.
-…
Повторный топот маленькой ножкой в прелестных голубеньких туфельках и новый удар тока привели к очередному лечебному подергиванию тела, сотворив новое чудо! Мужчина в полной мере прочувствовал всю гамму ощущений от резкого одновременного возвращения остроты восприятия органов чувств и восстановления чувствительности! Усилившиеся зловоние и боль в каждой клеточке никак не способствовали улучшению мыслительного процесса и общему самочувствию.
- Как тебя зовут? – новый вопрос-команда.
Ну да. Нужно же представиться, а то не вежливо… и не хочется новой порции сверхдобродетельного электричества!
- Я… Кха-кха… Мен… Кха-кха… - вперемежку с удушливым кашлем хриплым голосом попытался представиться человек.
И тут же четко осознал, что не помнит своего имени! Но как же так? Он точно помнит, имя что дали род…! Кто? Кто они? И тут ничего?!.. Постойте! А ка же рабо… или служба?! Где?! Когда?! Кем?!.. Почему нет никаких воспоминаний из детства, юности и… вообще – сколько ему лет и кто он такой?!
Видимо пугающе-стремительные метания сознания в попытке выудить из затянутой серой пеленой памяти мельчайшие крупинки о прошлом четко прослеживались на его лице, так как у девочки вместо безжизненно-брезгливой маски вместе с резким выдохом облегчения расплылась-сдержанно-довольная улыбка и черты сильного напряжения постепенно сменялись расслабленностью. В глазах же страх-надежда-отчаяние уступали место довольству-радости-уверенности и надежной. В один миг вокруг ребенка видимым ореолом проявилась сдерживаемая ярость снисходительно-грозной энергии, заставляющая с уважением относиться к хозяину этой магнетически-мистической Силы, что до этого старательно и умело пряталась в хрупком девичьем тельце.
- Тебя зовут Устер Бличич. Запомни это имя. – переливы звонкого колокольчика строго-требовательным тоном сообщали важное и творили новую реальность растерянного и отчаявшегося человека. - Теперь ты мой младший брат. Приемный… И не надо так на меня смотреть! Такова действительность. А почему - ты поймешь позже... если договоримся.
Сделав перерыв, чтобы перевести дыхание и подойти к нему поближе, не по-детски серьезный ребенок присел рядом и не обращая внимания на грязь, кровь и слизь маленькой теплой ладошкой стал оттирать его лицо. При этом ее глаза были наполнены печальной решимости довести начатое дело до конца. Какое? Он пока не знает, но понятно одно – для нее это очень важно.
- Я предлагаю тебе поступить ко мне на верную службу до тех пор, пока не воплотятся мои планы. При этом ты сохранишь волю, знания и частично память того, кем ты был раньше. Платой станет твоя свобода в будущем… Я знаю, что ты мечтаешь умереть и забыть… многое. Я помогу тебе в этом: захочешь умереть – подарю славную гибель ради достойной цели и спасительное забвение; пожелаешь – возродишься новым человеком; а можешь остаться тем, кем станешь, пройдя со мной рядом трудный путь. Сразу скажу – мне нужно от тебя безоговорочное подчинение и преданность, твое умение много и профессионально убивать тех, кто станет или уже угрожает моей жизни и планам. Но клянусь Силой, что конец твоей службы наступит обязательно и ты получишь оговоренную плату в полном размере.
- Т-ты… кха-кха… бог или ангел? – хрипло прошептал человек, которому подарили мечту и обозначили за это плату. Давно привычную для него.
- Ха-ха-ха – чистый звонкий смех эхом метался по немаленькой комнате с высокими потолками. – Нет! По представлениям вашей культуры мне больше подходит образ дьявола-искусителя… Извини, но я живая - из крови и плоти… Вы называете нас зверолюдами… Мы же называем себя астах-ачи-йем, то есть дети неба или дракониды по-вашему… Так что ответишь, Устер Бличич?
- А если откажусь?
- Все равно будешь мне служить, но уже вечно и простой куклой. Говорящей, мыслящей, обучающейся куклой. Ты будешь понимать свое положение, исполнять все приказы с той добросовестностью, что присуща исключительно вашим биомеханическим игрушкам. Но некоторое своеволие как личности, право на умеренною свободу действий и возможность получать маленькие радости от жизни уже не предусмотрено. Конечно, такой расклад хуже, но и он меня вполне устроит… Так что же ответишь, мой младшей брат?
- Да я и не против, если моя жизнь будет хоть чуточку лучше и веселей прошлой. Раз я согласился, то давай тогда проясни – как сорокалетний мужик может быть младше какой-то пигалицы?
- Ха-ха-ха!.. Я рада, что не ошиблась в тебе. Такой помощник мне и нужен – дерзкий, сообразительный, немного чокнутый, опасный и со своим особым шармом. Главное не забывай, кому подчиняешься… Ну, раз таков первый вопрос, то давай поговорим об этом и твоей новой семье…
Планета Неевельт
Киин-Куорат – столица княжества Киин-Сидэр
23456 год от зарождения Небесного Скитальца
За прозрачным, с легким бледно-голубым отливом, стеклом широкого окна уютно устроившись в добротном кресле с кружкой чая рассматривал, в прочем как и всегда, мою любимую картину: шумная, гомонящая, оживленная широкая улица с бесконечным потоком величавых, надменных, влюбленных, грустных, радостных, жадных, щедрых, злобных, бескорыстных, умных, глупых и раздосадованных дешевеньких актеров театра абсурда с неизменным репертуаром непрерывной трагико-комедии, по чьему-то недосмотру называемая реальностью. По центру видимой сцены - проезжая часть, вымощенная крупными плоскими плитами. По краям довольно приличные пешеходные дорожки, отделенные от дороги невысоким бордюром и покрытые небольшими плитками. В виде декораций заднего фона выступали презабавные домишки различных архитектурных стилей и безумных цветов. Ни одного похожего на ближайшие и все это для того, чтобы переплюнуть в показушности и наличии вкуса соседей, в чьи глаза при встрече можно будет смотреть с надменным равнодушием. Сейчас же по множественным лужам, перепрыгивая мелкие и преодолевая в брод самые большие и глубокие, в легкой панике будто тараканы или муравьи, кому как нравиться, носились столичные обыватели, врасплох застигнутые первым сильным весенним дождем с вкраплениями крупных градин, от чего в привычный шум непогоды вплетались тревожно барабанящие нотки приближающейся грозы. Или угрозы? Кому?