Любовь в условия не входит (СИ)

– Мартин, ну! – Полина торопливо прихлопнула крышку нетбука.
Вечный гудёж людских голосов воспринимался привычным фоном, давно уже не беспокоил, не раздражал. Даже чьи-то окрики пролетали мимо ушей, не отвлекали и не волновали. И хотелось надеяться, что Мартин не так давно стоит у Полины за спиной, пытаясь привлечь её внимание. Совсем ни к чему, чтобы кто-то из реальных знакомых узнал про блог.
Сердце тревожно трепетало, а Полина внимательно вглядывалась в лицо парню, пытаясь определить: успел ли тот подсмотреть, и уж тем более прочитать, или обошлось?
Вроде бы обошлось, потому что Мартин удивлённо, но в тоже время уважительно поинтересовался:
– Всё занимаешься?
– Ага, – поспешно кивнула Полина. – Типа того.
– Ну ты даёшь! – теперь к удивлению и уважению добавилось ещё и негодование. – Сколько можно учиться? Не надоело?
– Не надоело, – уверенно отрезала Полина, и несмотря на то, что Мартин стоял, а сама она сидела, глянула чуть свысока, добавила назидательно: – Тебе бы тоже не помешало. 
– Ой! – выдохнул Мартин со скорбным выражением на физиономии, закатил глаза. – К ней по-хорошему, а она сразу о печальном. Пойду-ка я лучше отсюда. – И торопливо смысла.
Полина проводила его озадаченным взглядом. И зачем он вообще подходил?
  
30
 
30
С лекции по микроэкономике Полина вышла последней. А куда торопиться? Занятия закончились. Зато остальные резко повскакивали с мест, устроили толчею в дверях, словно пятиклассники. И когда уже повзрослеют? И по коридору она шла не спеша, слушая, как удаляется и стихает в перспективе дробный топот чужих ног и в нише между кабинетами возле окна увидела Ваню.
Он сидел на скамейке, нагнувшись вперёд, уперев локти в колени и поддерживая ладонями голову, и не шевелился, будто спал, только плечи приподнимались от дыхания. А ещё можно было подумать, что ему плохо.
Полина приблизилась, спросила встревоженно:
– Ты чего тут?
Ваня не ответил, зато шевельнулся, не поднимая головы, ухватил Полину за руки, подтянул ещё ближе к себе, упёрся в неё лбом.
Обожгло. Сразу и предплечья, стиснутые неестественно жаркими пальцами, и даже живот, прямо сквозь свитер.
– Вань, ты же горяченный. Как печка. Заболел?
– Ну, наверное, – согласился он равнодушно. Даже голос не такой, как всегда: хрипловатый и сонный. 
Медленно приподнял голову, посмотрел, сощурившись, будто прячась от слепяще яркого света. Веки припухшие, глаза воспалённые красные. Полина приложила к его лбу ладонь. Почувствовав прикосновение, Ваня прижался к ней ещё сильнее.
Действительно, горяченный. Так и пышет сухим болезненным жаром.
За спиной раздались шаги, кто-то проходил мимо. Полина оглянулась: не столько из любопытства, сколько чисто на автомате, – и прежде, чем человек исчез за стеной, успела заметить пышную угольно-чёрную шевелюру.
Неужели Изольда? Тоже задержалась где-то и теперь догоняла подружек. Удивительно вовремя. Но Полина не собиралась за ней бежать, дёргать за руку, восклицать что-то наподобие: «Ну ты видела? Видела? Убедилась?» – не до неё сейчас – опять посмотрела на Ваню.
– Ну и чего ты тут сидишь тогда? – возмутилась мягко. – Тебе домой надо.
– Ага, – кивнул в её ладонь Ваня. – Поехали.
Ухватил Полину за руку, поднялся. И опять слишком медленно, непривычно: заторможенный такой, вялый. И послушный. Шёл за ней по коридору, обжигая жаром ладони, вниз по лестнице, к гардеробу, а Полина распоряжалась.
– Номерок где?
Ваня пошарил по карманам, вытащил пластиковый жетон с цифрами. Полина сама забрала и свою куртку, и его, сунула в руки:
– Одевайся.
Ваня влез в куртку, замер, дожидаясь, пока Полина оденется, а она глянула критично, словно сейчас была старшей.
– Застегнись.
– Ну я же в машине, – нехотя возразил Ваня. – Обычно не застёгиваюсь.
– Обычно у тебя и температура нормальная, – назидательно заметила Полина. – А сейчас холодно. Так трудно, давай я застегну.
Теперь возражений не последовало. Она наклонилась вдела край молнии в бегунок, потянула вверх.
 
– Сумку не забудь, – напомнила, развернулась и опять наткнулась взглядом на Изольду.
Казарян торчала перед зеркалом, старательно наматывала на шею шарф. Полина её заметила, когда только подходили к гардеробу. Наверное, та нарочно копалась: не верила своим глазам. Вот и пусть убеждается. Полина специально подгадала, чтобы выйти чуть раньше Изольды. Теперь уж та точно заметит, как они идут вместе с Ваней к машине, как садятся в неё и уезжают.
Вот надо же – сколько раз он уже предлагал «Поехали ко мне», а Полина категорично отказывалась. А сейчас и не звал толком, само сложилось. Нельзя же бросить его больного, и вряд ли они при таких обстоятельствах…
Ваня сел в кресло, ухватился одной рукой за руль и глубоко выдохнул, словно приходил в себя или собирался с силами. Полина опять встревожилась.
– А ты сможешь вести?
– Смогу. Я же не при смерти, – обиженно пробурчал Ваня. – Просто башка чугунная. Но я уже столько этим маршрутом ездил, что даже с завязанными глазами смогу.
– Вань!
– Да всё нормально.
Тронулись с места, благополучно выехали из ряда других припаркованных машин. И дальше всё шло благополучно. Ваня будто ожил, опять стал таким, как всегда. Пока не приехали. Тогда он снова обмяк, выбрался из салона и болезненно зажмурился от света, между бровей пролегла складка. На мгновение привалился к боку машины и только потом двинулся к подъезду.
Дом был старый, точнее, старинный. Полина даже разглядела табличку на внешнем фасаде, когда проезжали, только прочитать не успела. Но, наверняка, написано, что это памятник архитектуры такого-то века, построенный таким-то известным архитектором, или что здесь жил какой-нибудь знаменитый человек. Лестничные пролёты длинные – Полина даже слегка запыхалась, пока добрались до третьего этажа, хотя в общаге же тоже жила на третьем, но даже не сравнишь.
Вообще всё здесь было непривычных пропорций, не громоздкое, но вытянутое вверх, не давившее теснотой со всех сторон, а удивительно просторное. И пусть прихожая показалась крошечной по сравнению со всеми остальными помещениями, зато комната была большая, потолки высокие. И окна тоже высокие, хоть и узкие. Зато их два, и при необходимости комнату можно разделить, построив перегородку.
Осознав, что больше никуда идти не придётся, Ваня рухнул на диван, откинулся на спинку, прикрыл глаза и, кажется больше не собирался двигаться. Никогда. И ничего делать не собирался, только безмолвно страдать и надеяться на помощь извне.
Полина осмотрелась, прошлась по комнате, с подозрением поглядывая на шкаф.
– А градусник у тебя есть?
– Что? – голос у Ваня был до предела слаб и едва различим.
Понятно.
– А жаропонижающее?
– М-м-м.
И это яснее ясного. Полина театрально вздохнула.
– А где тут ближайшая аптека?
– В соседнем доме, – чуть слышно прошептал Ваня. – Вроде.
– Тогда я схожу, – объявила Полина. – А ты… может, ляжешь?
– Сейчас.
Не ляжет. Так и будет сидеть, пока она сама не отведёт его на кровать. Но, возможно, и правда сначала лучше принять лекарство. А дальше…
Об этом Полина пока задумываться не стала, и насущных дел хватало, прошла в прихожую, оделась, крикнула в комнату, отпирая замок:
– Я ключ возьму? Чтобы тебя не дёргать.
– Угу, – долетело опять едва различимое.
Аптека действительно оказалась в соседнем доме, только не в том, к которому Полина в первую очередь направилась. Пришлось возвращаться, идти в другую сторону, а потом стоять в очереди. Все как сговорились, в одно время за лекарствами прийти. Или вдруг поголовно заболели.
Градусник Полина брать не стала – и без него всё ясно – купила типичный набор, принятый у них в семье: римантадин и парацетамол. Недорого, но действенно. А когда вернулась в Ванину квартиру, обнаружилось, что она тут больше не единственная гостья.