Я тебе не Золушка! (СИ)

Нельзя злить Артёмку.
Нельзя дразнить. Я предупреждал.
Она снова думает, что переиграла меня.
— Конечно. — Отвечаю, улыбаясь. — Иди сюда.
Тяну её за руку на себя. И когда она поднимается, сразу заваливаю на диван.
— Что… Подожди… — Пытается меня отодвинуть.
Я прижимаю её телом к прохладной поверхности и целую глубоко с языком.
Кажется, ощущаю вкус собственной спермы, и никогда ещё это не казалось мне таким эротичным.
Чувствую её напряжение.
Она явно рассчитывала на другое, но я непоколебим.
Да что она возомнила вообще?
Артёмка же тот ещё специалист в удовольствиях.
Не знаю, чем закончатся наши «разговоры», но сейчас я просто обязан отблагодарить её за умопомрачительный минет.
Одной рукой расстёгиваю лифчик, удерживающий мои любимые сиськи в плену.
Они такие сочные, мягкие, будто свежие булочки, с упругими сосками, которые хочется облизывать и кусать без остановки.
Кира стонет протяжно, когда я сгребаю их своими ладонями и сминаю грубо, пальцами сдавливая кожу.
Я знаю, что она любит, когда я обращаюсь с ней жёстко.
Ей нравится, когда я главный.
Именно поэтому всегда провоцирует меня.
Даже сейчас.
Знала ведь, сучка, что не отпущу просто так.
Её кожа одновременно терпкая и сладкая на вкус, будто посыпанная восточными приправами.
Живот подрагивает и втягивается, когда я прохожу по нему языком, чертя изогнутые дорожки.
Это чистый кайф — ласкать её неторопливо, когда уже не требуется немедленная разрядка, а возбуждение просыпается медленно, размерено, но настолько глубоко, что задевает все участки моего тела.
Мягкие волоски на её коже и мурашки подтверждают, что я всё делаю правильно. Кира стонет и запрокидывает голову.
А кто-то недавно сопротивлялся.
Как же я люблю в ней это «чистое» понятие секса.
Мы делаем друг другу хорошо. Нам не нужно для этого притворяться или вести долгие беседы о предпочтениях.
Просто интуитивно, я знаю где надавить языком, чтобы Кира вся изогнулась дугой и просипела в потолок своё удовольствие.
Она невероятная.
Растрёпанная и румяная.
Вспотевшая.
Настоящая и живая.
— Вот теперь можем поговорить. — Довольно мурчу ей в лицо, хоть и не имею никакого желания выяснять сейчас что-то.
Она улыбается и облизывает губы.
— Хочешь есть?
— Хочу.
Я лежу на ней обнажённой, одетый почти полностью.
Только член торчит из штанов, как солдатик, готовый на новые подвиги.
Я заправляю его обратно, хоть и испытываю от этого ощущения на грани боли.
У нас впереди ещё целая ночь. Терпение вознаградится.
— Пойдём, покормлю тебя. — Кира накидывает рубашку на голое тело.
Мы перемещаемся на кухню.
Пока она разогревает еду, я любуюсь ей, и понимаю, что точно не отпущу больше.
Готов пахать в три смены, лишь бы она не разочаровалась и не считала меня ничтожеством.
Мне самому много не надо. Но сын и жена потребуют больших финансов, чем есть у меня сейчас.
Кира поворачивается ко мне и задумывается.
Она невероятно красивая.
А я влюблённый идиот, и это не лечится.
— Тём, я приняла решение.
— Выходи за меня.
Мы произносим это почти одновременно.
— Что? — Её лицо вытягивается.
Игнорирую то, что на сказала.
— Я люблю тебя. Хочу жить с тобой. У меня нет денег, но я готов сделать всё, чтобы ты была со мной счастлива.
Сам в ахуе от того, что говорю.
У неё, кажется шок и ступор.
Замирает статуей с удивлённым выражением лица.
— Тём, я…
— Послушай, — Поднимаюсь, подхожу к ней. — Ты же чувствуешь это… Когда мы вместе — это взрыв, космос. Я никогда такого не испытывал. Илюха не случайно появился. И я пришёл к тебе в офис не случайно. Это судьба, Кир.
Обнимаю её, ощущая какое-то правильное удовлетворение.
Мне больше не надо ничего. Лишь бы они с мелким были рядом.
— У меня нет кольца, я не умею красиво говорить, и вообще не понимаю, что должен делать муж. — В её глазах недоверие вперемешку с озадаченностью. — Но я знаю точно, что хочу быть с тобой. И что Илюха должен расти в полной семье.
— Семье? — Повторяет, как-то неуверенно.
  
— Да. Думаешь, не сможем?
Она отворачивается.
Потом выпутывается из моих рук и отходит.
Еда в микроволновке безнадёжно забыта.
В этот момент я переживаю апокалипсис, потому что все надежды на моё красноречие летят к чертям собачьим под её тяжелым молчанием.
— Кир…
Тихо зову её.
Мне сейчас потребуется «скорая».
— Я сегодня весь день думала о том, что скажу тебе. — Внезапно отвечает она. Поворачивается и смотрит в глаза. — Планировала, взвешивала слова.
Она обхватывает себя руками и облокачивается на стол.
— Я хотела сказать… что мы не можем… окончательно.
В горле ком. Сглатываю. Не помогает.
— Наша страсть… и эти всплески эмоций… Так выматывают…
Молчу.
Слушаю не перебивая.
— Каждый день, когда мы не рядом, я убеждаю себя, что это просто гормоны. Что я женщина, и мне требуется мужское внимание. И это нормально так реагировать на тебя, ведь ты красивый и наглый.
Комплимент, типа…
— Что я несерьёзно увлечена тобой, и могу отпустить это в любой момент.
Кира вздыхает, отходит и смотрит в окно.
— Что встреча с твоей девушкой не будет для меня болезненной и не заставит мучиться от ревности. Что я спокойно отреагирую на запланированную встречу с тобой и, наконец, расставлю все точки над «i».
— Ты собиралась расстаться со мной сегодня? — Спрашиваю с ощущением, будто пережёвываю камни.
— Я была уверена, что вы помиритесь. После того, как она пришла к тебе. Вас связывает столько совместного… Я лишь хотела, чтобы вы общались с Илюшей, как отец и сын…
— Причем тут Илюха? — Начинаю злиться. На неё, на эти бабские умозаключения и на себя: за то, что, видимо, недостаточно дал ей понять, что никуда ей от меня не деться. — Мы сейчас о нас с тобой говорим.
— Тём, я ни с кем не испытывала такого. Я ни разу не позволяла себе вести себя так, как с тобой. Меня пугает эта беспечность и ощущение эйфории, я привыкла всё держать под контролем.
— Это видно.
— Наша страсть какая-то ненормальная.
— Это почему?
— Потому, что мы теряем связь с реальностью. Неужели ты не понимаешь?
Охренеть.
Я пришёл, чтобы забрать её себе на всю жизнь, а она собралась со мной расстаться навсегда.
Отлично просто.
Кира стоит у окна, всматриваясь в уличную суету. Подхожу к ней.
Сейчас не чувствую эту дебильную разницу в возрасте. Я и так её не ощущал, но теперь, будто даже взрослее, чем она.
Обнимаю со спины, прижимая к себе,
— Тебе хорошо со мной? — Спрашиваю, так, для проформы.
И так знаю, что да.
Она откидывает голову мне на грудь и смотрит снизу-вверх.
— Ты любишь меня? — Новый вопрос. Смелый. Русская рулетка.
Закусывает губу.
— Ответь.
— Я не знаю…
— Ты хочешь быть со мной? — Перефразирую.
И кто из нас тут взрослый адекватный человек?
Глупая трусиха.
Кивает, глядя виновато.
— Это не одно и то же? — Стискиваю её крепче. — Я люблю тебя. Я это точно знаю. Потому что первый раз в такой «жопе».
Усмехается. Качает головой.
— Я тоже.
Поворачиваю к себе. Хватаю за щёки.
— Чего ж мы тупим тогда?
Пожимает плечами.
Целую сочные губы с привкусом соли и перца.
— Я устроился в охрану. — Сообщаю, отстраняясь.
— Ого… — Выдыхает.
— Зарплата маленькая, но и график удобный — сутки через трое.
— Хорошо.
— Буду сам сидеть с Илюхой. Только на дежурства нужно будет решить, с кем он останется.
Аверина качает головой и смеётся невесело.
— Всё решил уже, да?
— То, что решила ты, нам не подходит.
— Тём… — Она гладит рукой мою щёку.
— Мм?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не разочаровал меня.