Я тебе не Золушка! (СИ)

— Хорошо. — Недовольно соглашается, зыркая в мою сторону. — Я сегодня до шести в офисе буду.
Он поправляет пиджак и проходит мимо меня к двери.
Кира бросает ему улыбку, когда тот поворачивается. Я теряю последние крупицы терпения.
Надо было подождать до вечера…
Невозможно же теперь ревновать её к каждому столбу?
Оказывается, возможно.
Я ещё тогда, на приёме это понял.
Что даже мимолётные взгляды похотливых мужиков на неё вызывают во мне желание подправить им лицо.
А тут вообще наглость.
И главное, она, как божий одуванчик, будто ничего не замечала…
— Ну и что это за хрен? — Сразу спрашиваю, как только за гондоном закрывается дверь.
— Здравствуй, Тём. — Кира прикрывает крышку ноута и складывает руки под грудью.
Охуенной грудью.
Я сам на пару секунд залип.
Поднимаю брови. Мой вопрос остался без ответа.
— У тебя что-то настолько срочное, что ты пришёл в офис даже не предупредив меня? И Ангелина не предупредила. Значит, гиперсрочное.
Она снова в амплуа стервозной суки-начальницы.
Это очень мешает мне сосредоточиться и не ощущать, как поднимается эрекция.
— Да. — Подхожу ближе. — Мне нужно поговорить с тобой.
— Говори. — Снимает очки одним движением и откатывается на кресле. — У меня есть пятнадцать минут свободного времени.
Прикидываю в голове, сколько всего могу сделать с ней за этот промежуток.
Ещё немного, и мне, кажется, хватит и трёх…
Обхожу стол, становлюсь у её коленей и наклоняюсь, упираясь ладонями в поручни кресла.
— Так что это за говно распустило тут слюни по твоей шее? Ты не ответила.
Она медлит. Выдыхает через нос. И не сводит глаз с моего лица.
— Это Виталий Андреевич. Он у нас главный программист, светило ай-ти-технологий.
Сука, с придыханием ещё, будто кончит сейчас…
— Если бы нас не прервал… Мы бы закончили установку новой программы на мой компьютер.
Её зрачки такие огромные, что радужки почти не видно.
Несмотря на дикое желание придушить её за этот тон и явную попытку раздраконить меня, наклоняюсь ближе:
— Я соскучился по тебе. — Тихо произношу. Глазами гуляя по лицу, шее и декольте. Мне можно, я её давно присвоил.
Эта рубашка сидит на ней безупречно, но во мне кипит дикое желание избавить прекрасное тело от неё и туго обтягивающей бёдра юбки.
— Ты пришёл, чтобы сказать мне это? — Спрашивает и сглатывает. Не одному мне тут тяжело с собой совладать.
— Не только. — У меня уже пар из ушей… — Твоя дверь запирается?
Внезапно Кира начинает смеяться.
— Ты опять за своё? — Она отодвигает меня и поднимается с кресла. Отходит и наливает воды в стакан из графина, всё ещё усмехаясь.
— Ладно. Раскусила. — Мне вот вообще не весело. — Я не могу рядом с тобой себя в руках держать.
Подхожу снова. Поворачивается. Взгляд её блестит, и даже воду из стакана она пьёт ультрасексуально.
— Как прошла беседа с твоей девушкой? — Нарочно пытается сбить меня с намеченного пути.
— Бывшей девушкой.
— Всё-таки не помирились… — Вертит в руке стакан. — Я надеялась, ты одумаешься.
— Обманщица. — Уверенно возражаю. — Ты знала, что я приду.
Сам не замечаю, как уже сгребаю её в свои лапы. Запах дурманит мозг и щекочет ноздри. Я дурею от неё. Что-то подмешивает в духи, точно.
— Ты же одним поцелуем не отделаешься? — Снова удивляет своей прямолинейностью.
Качаю головой, наклоняясь максимально близко, уже почти ощущая нежную кожу её лица.
— Тогда в восемь у меня дома. — Упирает ладошку мне в грудь, давая понять, что ничего мне «не светит». — Учти, нам придётся поговорить.
Поражаюсь способности Киры переходить из одного «режима» в другой.
Она тут же становится серьёзной.
— Давай прекратим, наконец, эти игры. Надеюсь, мы сможем понять друг друга и обсудить всё, как взрослые люди.
Ну, как вот можно так обламывать?
Я, блин, заколебусь минуты считать теперь до восьми.
— Договорились. — Не выпускаю её из своих объятий. — Ну хоть маленький поцелуйчик можно?
Делаю щенячий взгляд.
Кира снова смеётся.
— Будет зависеть от твоего поведения…
    
Глава 27
 
Не знаю, как мне выдержать эти несколько часов.
Мать всё-таки попыталась «выесть мне мозг маленькой ложечкой», поэтому пришлось свалить к Михе в гараж, чтобы не выслушивать эти эпитеты в адрес Киры.
Она права во многом, рассуждая с высоты прожитых лет и неудачного брака с отцом. И это — моя мать. Наверное, я должен к ней прислушиваться.
— Ты хоть понимаешь, что эта женщина просто забавляется с тобой?
Обозначение «эта женщина» прочно закрепилось за Авериной в лексике моей матери.
— Ты видел её взгляд? Так смотрят хищницы!
— Ну, я не тушканчик вроде. Чего ей на меня охотиться?
— Вот именно, что тушканчик! — Она смотрит на меня, явно не получая понимания, и только больше бесится от этого. — Видимо ей надоело плавать среди акул, и она нашла себе дурачка, с которым можно поиграться.
— Ты настолько во мне разочарована? — Спокойно спрашиваю. — Я сейчас кажусь тебе конченым идиотом, идущим на поводу у какой-то бессовестной самозванки?
— Именно так. — Даже не пытается приукрасить. Видимо, совсем всё плохо.
— Знаешь, это удивительно, но у нас с «этой женщиной» сейчас понимания больше, чем с тобой.
Вряд ли она слышит, о чём я говорю.
В последнее время Стерва, неожиданно, не проявляет никакой агрессии или надменности по отношению ко мне, наоборот, будто перевоплотилась в ласковую кошечку.
Это непривычно для меня, но, бесспорно, охуительно.
И я жду вечера, окрылённый мыслями о том, как доберусь до неё, и точно выжму все соки, как бы она не сопротивлялась.
Разговоры разговорами… Но сегодня моя Стерва точно не сможет меня продинамить.
— Она старше тебя почти на полжизни. У неё денег — «куры не клюют». — Не унимается мама. — Связи наверняка повыше, чем у твоего папаши. Ты хоть думаешь, чем может обернуться тебе эта связь? Последний раз призываю тебя к благоразумию. Ещё не поздно наладить отношения с Яной. Она сама приехала к тебе, значит, шанс есть…
— Мам, прекрати! Хватит! — Я всё-таки, не выдерживаю. — С Янкой всё кончено! И не потому, что между нами Кира, а потому, что изначально это было «за уши притянуто»! Мы расстались. Смирись с этим.
Мать судорожно вздыхает и отворачивается, будто я ей пощёчину влепил.
— Ты весь в своего отца. — Тихо выдавливает. — Такой же упёртый и бестолковый.
Подхожу к ней ближе и отвечаю через плечо:
— Я хочу быть рядом со своим сыном. Хочу смотреть, как он растёт, как пойдёт в школу, первый раз разобьет нос и замутит с девчонкой. — Не собираюсь оправдываться, но должен объяснить ей главное. — Я мог бы участвовать в его жизни и без Авериной. Но знаешь, в чём беда…
Она не поворачивается. Я лишь слышу шумное дыхание и вижу, как напряжены плечи.
— Я хочу делать всё это вместе с «этой женщиной». С ней хочу построить настоящую семью. Пусть, я зарабатываю гроши, а она большие деньги. Мне плевать на её бабло. Я буду с ней столько, сколько мы сможем друг друга выдержать. Надеюсь, это продлится дольше, чем у вас с отцом.
Женщина давится воздухом. Даже поворачивается на секунду.
— Я люблю её, мам. Извини, что это произошло не по твоему «заказу».
После этих слов я просто ухожу из дома, как был, в «парадном наряде».
Миха оглядывает меня скептическим взглядом и качает головой:
— Вроде выпускной был десять лет назад. Ты куда такой пиздодельный?
Я молча улыбаюсь.
Ничто не способно сегодня испортить мне настроение.
— На свиданку или с неё? — Требует ответа друг.
— Вечером иду к Кире.
— «Киире»… — Замечает он и тут же стебёт. — «Стерва» уже не катит?
— Катит. — Хлопаю его по плечу. — Она — та ещё сучка. Просто учусь называть её по имени. Сомневаюсь, что моё «ласковое» прозвище ей понравится.