Полковник ищет няню. Срочно! (СИ)

Я перехватываю одну и ахаю:
- Ты свои ногти видела? Что это под ними черное?
- Это я в огороде копалась.
Я на свои взгляд перевожу. Чуть отросшие, с бежевым маникюром. Что, у меня скоро такие же, как у Стаськи будут? Надо было маникюрный набор брать.
- Руки нужно хорошо помыть с мылом, а потом будем готовить завтрак. Давай-давай. Сама справишься?
- Конечно.
Пока я выкладываю продукты для завтрака, шумит вода. Потом залезаю в сеть. Пишу сестре, борюсь с желанием залезть на страницу Максима и подруги. Листаю новости…
  
И только соображаю: так долго руки мыть невозможно. Заглядывая в ванную. Обмылок, что лежал, стал микроскопического размера. 
Стаська стоит перед раковиной с мокрым спереди платьем и, высунув кончик языка, старательно мнет размоченные кусочки мыла в пробке из-под бутылки. 
- Как дела? - спрашиваю, она подскакивает на месте.
- Хорошо.
- Руки помыла?
- Почти.
Сует ладошки под воду, а я собираю ее творчество, качая головой. Пытливый ум.
Через пять минут Стаська кромсает помидоры столовым ножом, хохоча, когда сок брызгает в нее. Платье пришлось снять, но в одних трусиках она чувствует себя прекрасно. Удобно, конечно, можно слизывать сок прямо с груди.
- А куда уехала твоя мама? - спрашиваю как бы невзначай. 
Девочка пожимает плечами.
- Она сказала, что далеко. Но что скоро вернется. Когда кончится лето.
Ничего себе. Честно сказать, я немного в шоке. Стаська ведь еще такая маленькая. Как можно было ее оставить на отца? Тем более как я поняла, они мало общались до этого. 
- Мама всегда занята, - продолжает Стася, нарезая помидоры. И от того, как у нее опускаются уголки губ, у меня тянет в груди. - Так что я привыкла. Мне тут весело. Это лучше, чем у бабушки.
Ничего не отвечаю. Видимо, именно с бабушкой девочка проводила основное время. Пока мама… Была где-то.
Так, ладно, мы не осуждаем, не осуждаем. Мало ли какие бывают обстоятельства. Надо же работать, кормить, одевать ребенка, правильно?
Но все равно в душе за девочку обидно. Конечно, ей не хватает любви. И в первую очередь, материнской. Которую, к сожалению, не могут заменить ни бабушка, ни даже папа.
- Что скажешь, если после завтрака мы устроим парикмахерскую у нас в саду? - склоняюсь к ней ближе и заговорщицки вскидываю брови. 
Радуюсь, когда детские глазки вместо печали заполняет радость. Она кивает и продолжает кромсать несчастный помидор, который скоро уже превратится в кашу. 
С доски красная струйка течет Стасе на живот, а оттуда впитывается в трусики. На полу тоже не особенно чисто. Что ж, ну значит, у нас еще будет стирка и уборка.
- Эй, сосед! - кричу, встав у забора. 
Дверь в дом распахивается тут же, словно он под ней сидит и ждет, когда я позову. Выходит с самодовольным выражением на лице.
Но тут же хмурится. 
- А где Стася? - спрашивает, приближаясь.
- Посуду моет. Принесите пару трусов и еще одежды.
Он хмыкает, но возвращается в дом. Когда передает мне вещи, замечает:
- Делаете вид, что она ведет себя хорошо?
Я делаю вид? Глаза закатив в очередной раз, возвращаюсь домой. Стаська с огромным удовольствием стоит на стуле у раковины. 
Средство я спрятала, в остальном она преуспела. Вода вовсю хлещет, и когда малышка тарелку под струю сует, брызги во все стороны летят, вызывая бурю восторга и легкий потоп.
Чтобы избежать его, приходится вооружиться после мытья посуды тряпкой. Я для стола, Стаська сопит на полу. 
Наконец, когда с этим покончено, девчонка ответственно заявляет:
- С тобой интересно. Папа и бабушка никогда мне не дают делать это.
- А кто это будет делать? - удивляюсь я. - Я, что ли? Одной мне никак не управится. Хорошо, что у меня теперь ты есть.
Стаська расцветает улыбкой. Начинает прыгать, одновременно крутясь и дергая руками во все стороны.
- Бешеные танцы! - я присоединяюсь к ней, и какое-то время мы пляшем как безумные макаки, а потом отправляемся в сад.
Кидаю покрывало поверх травы, оно так и остается лежать на высоте моих бедер.
- Просто ковер-самолет, - констатирую. - Придется использовать тебя в качестве раглаживателя. Готова?
Стася кивает. Подняв ее опускаю в центр, и она проседает до земли, оказываясь завернута в ковер.
- Теперь ты должна ползать по нему, чтобы он весь на земле оказался.
Стаська принимается кататься колбаской, хохоча. Я завязываю волосы и водружаю на голову старую Аськину шляпу, найденную в шкафу и очищенную от пыли. У нее огромные поля, так что понятно, почему сестра ее не забрала. Куда в такой ходить, неясно.
- Ты похожа на гриб, - радостно заявляет Стаська, сидя на ковре в одних трусиках.
- Ага, - соглашаюсь, оглядывая незагорелую кожу. - На бледную поганку. Знаешь, как они выглядят?
- Как ты?
- Примерно. Я тебе покажу, а ты запомни, что их нельзя есть. Они ядовитые, - делаю страшные глаза. 
Стаська хохочет. В соседнем дворе хлопает дверь. Сосед, видимо, услышал нас. Не знаю, что хотел сказать, но только замер на полпути, глядя на меня.
Я тоже смотрю, мол, вот, любуйтесь, как можно справиться с ребенком.
И он смотрит. Только не на это. А на мое тело в купальнике. Он тоже Аськин, старый. Я загорать как бы не собиралась от большой печали по поводу измены. Аська меня ниже и худее. Так что купальник, можно сказать, поджимает в груди.
Видимо, это несоответствие размеров как раз и заинтересовало соседа. А иначе чего он так пялится?
А я чего так пялюсь в ответ? И почему мне нравится этот взгляд, который жадно моих ног касается, живота и груди? 
  
Глава 9
 
Глава 9
Ой, нездорово это все. Точно свежий воздух. Надо возле дороги постоять, подышать бензиновыми парами, может, легче станет.
- Мы будем играть в парикмахерскую? - нетерпеливо спрашивает Стаська, и я опускаюсь рядом с ней, прячась за травой, которая осталась не примятой. 
Сердце подозрительно ускорило свой ход. И душно стало как будто не от жары. Да ну… Просто это сосед душный, вот и все. Кого угодно задушнит.
Через час мы со Стасей оказываемся обе с прическами. Она с косой, заплетенной вокруг головы, я… Даже не знаю, как это назвать… Плешивый еж?
- Ну что скажешь, можем мы свой салон красоты открыть? - спрашиваю, когда она наконец оставила мою голову в покое. 
Стаська улыбается широко и кивает. А название дадим по моей прическе, ага.
Но я стоически держусь, пока мы готовим кушать. В конце концов, когда бы я еще могла блистать в таком образе? Покупатели труб точно бы не оценили.
После обеда и очередной уборки взрыва продуктов мы со Стаськой шьем. Нашла старую простыню, нарисовала карандашом цветок и показала, как действовать. Цветок у Стаси почему-то тоже напоминает плешивого ежа, но она сама остается своей работой полностью довольна.
- Завтра я сошью подарок папе! - заявляет мне. 
- Что ты хочешь сшить?
- Значок супермена! - Стаська прыгает, хлопая в ладоши.
- Отличная мысль, - одобряю, думая, что он вполне мог бы. 
А что, с таким телом и внешностью… Характер только подкачал малость.
Домой мы идем, когда Стаська начинает сонно тереть глаза. Вяло шагает, держа меня за ручку. Матвей появляется на крыльце с первым скрипом калитки. Смотрит обеспокоенно.
- Папочка, привет, - Стаська сонно его обхватывает за шею, когда он на корточки присаживается.
- Привет, моя малышка. Как день прошел?
- Хорошо. Здорово. Мия очень классная. Вот, - она достает из кармашка шорт вышивку. 
А сама укладывает голову на плече отца. Кажется сейчас совсем крошкой на руках этого большого мужчины.
- Это что? - он всматривается в очертания.
- Цветочек.
- А… Ну да. 
Кидает взгляд на спящую девочку, потом на меня.
- Как тебе это удалось? - кажется, от удивления он не заметил даже, что на ты перешел.
- Что именно?