Поклянись мне (ЛП)
Но как насчет того, чего хочет Лука? Неужели он действительно упустит возможность стать отцом из-за того, что я решила, что не хочу иметь детей? Или он решит, что союз, который у него с моим отцом, не стоит того, учитывая, что он в любом случае начал бы конфликт, если бы я решила, что они мне не нужны, он мог бы просто развестись со мной и жениться на женщине, которая с радостью дала бы ему все, что он захочет.
И почему, черт возьми, от этого у меня сжимается грудь и перехватывает дыхание? Почему мысль о том, что он женится на другой женщине, заставляет меня чувствовать, как во мне клокочет ярость, пытающаяся вырваться наружу? И почему, черт возьми, когда все, чего я когда-либо хотела, это иметь возможность избежать брака, который поможет моему отцу, я хочу сделать все возможное, чтобы Лука остался моим?
— А как насчет тебя? Ты хочешь детей? — Спрашиваю я, пытаясь собраться с мыслями.
— Честно? Меня никогда по-настоящему не волновало, есть они у меня или нет. Я никогда не представлял, что женюсь, но вот мы здесь. Я бы с радостью растил ребенка с тобой, Иззи, но я в любом случае не возражаю, — мягко говорит он и слегка улыбается мне.
Все это время он терпеливо сидел, давая мне время обдумать все, что он выложил на стол.
Кто бы мог подумать, что большой, плохой наследник мафии Лука Романо может быть терпелив, как святой?
Не я, это уж точно, черт возьми.
— Я знаю, ты всегда мечтала завести детей ради своего отца, но как насчет себя? Ты росла с мыслью о том, что когда-нибудь заведешь детей? Белый забор из штакетника? У тебя были парни, с которыми ты хотела всего этого? — Спрашивает Лука, и по изгибу его бровей я могу сказать, что ему не нравится представлять меня с этими "парнями".
— Это твой способ спросить о моем прошлом? Потому что ты мог бы просто спросить меня напрямую, — сухо говорю я, приподнимая бровь, на что он просто тупо смотрит на меня, как будто не хочет озвучивать свой вопрос устно.
Тьфу, мужики.
— Отвечая на твой незаданный вопрос, нет, дома меня не ждут парни, у меня не было парня с первого класса средней школы, а те отношения длились всего месяц. Я не держу парней, — заявляю я, надеясь покончить с этим разговором, как бы мне ни было любопытно его прошлое, я действительно чертовски надеюсь, что он оставит это при себе. Иначе я закончу тем, что буду точить ножи и отправлюсь на охоту.
— Почему нет? — Спрашивает он.
— Поскольку мужчины в моей жизни всегда разочаровывали меня, единственным мужчиной, которому я когда-либо могла доверять, был Алесси, но в конце концов он все равно бросил меня. Я никогда не хотела привязываться к кому-то из-за того, что он может отвернуться и причинить мне боль. Я не могу допустить, чтобы мое сердце разбили, если оно никогда не было вовлечено в это дело с самого начала, — говорю я с застенчивой улыбкой и неловко пожимаю плечами, на мой вкус, это зашло слишком далеко.
Что такого есть в моем муже, что заставляет меня хотеть признаться во всех своих мыслях, секретах, грехах и во всем, что, черт возьми, еще приходит на ум?
— Я никогда не стану одним из тех мужчин, Иззи, если ты когда-нибудь решишь впустить меня в свое оберегаемое сердце, я никогда не уйду, и я скорее умру, чем причиню тебе боль. Может, я и не могу обещать тебе романтики или всего того цветастого дерьма, которое девушки любят получать от парней, но я могу пообещать тебе это, — говорит он с улыбкой, заставляя меня фыркнуть, как гребаную леди, которой я не являюсь.
Я наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на его губах, который он немедленно принимает, обхватывая мою челюсть и углубляя поцелуй. Я вкладываю все в этот поцелуй, весь свой страх, свою благодарность и умиление за то, что это тот мужчина, за которого я в конце концов вышла замуж. Он — чертова мечта, редкий свет, пробивающийся сквозь мою тьму.
Он — все, в чем я никогда не подозревала, что нуждаюсь, и все, чего я когда-либо могла пожелать, упакованное в греховно красивую упаковку.
— Нам нужно остановиться, детка. Если мы продолжим, я не смогу себя контролировать, тебе слишком больно от всего, что я хочу с тобой сделать, — стонет он, отстраняясь от меня. Он обнимает меня, и я кладу голову ему на плечо, прижимаясь к нему, прежде чем снова переключить свое внимание на шоу, которое мы смотрели.
И вот так мы проводим остаток нашего вечера, свернувшись калачиком на диване и смотря какое-то шоу, настолько плохое, что в конечном итоге оказывается забавным. Мы смеемся, разговариваем и просто наслаждаемся обществом друг друга. Я не знаю, что нас ждет дальше, но я с радостью откинусь на спинку стула и выясню.
Я начинаю засыпать, все еще сидя у него на коленях. Лука, должно быть, понял, потому что внезапно встает, все еще держась за меня, и ведет меня в свою комнату.
Полагаю, это негласное соглашение о том, что я и сейчас останусь в этой комнате. Он кладет меня на кровать и забирается рядом.
— Я не знаю, какого черта я здесь делаю, Иззи. Ты никогда раньше не спрашивала, но это мои первые отношения. Может, мы и необычны, но мы — это все, и я сделаю все возможное, чтобы доказать тебе это, — шепчет Лука мне сзади, обнимая меня, пока я проваливаюсь в сон.
Я не думаю, что ему потребуется много усилий, чтобы что-то мне доказать, потому что я думаю, что уже знаю.
Глава 21
Luca
Я просыпаюсь и обнаруживаю, что Иззи прижалась ко мне, должно быть, мы передвинулись в какой-то момент ночью, потому что теперь она прижалась ко мне, как будто пытается зарыться в меня. Она уже сделала это, думаю я про себя.
Требуется слишком много усилий, чтобы вытащить себя из постели и отойти от спящей женщины, которая занимает не только мою постель, но и мои голову и сердце. Но, к сожалению, у меня сегодня куча дел, и бездельничать со своей новой женой не входит в список дел, как бы мне этого ни хотелось.
Вчерашний день казался мне сном, она — гребаный сон. Ни разу я не проводил день с женщиной так, как вчера с Иззи, дело было не в сексе или чем-то подобном, как это, вероятно, было бы в прошлом. Я просто хотел проводить с ней время, наблюдать за ней, дышать одним гребаным воздухом с ней.
Я имел в виду каждое слово, которое сказал ей, если бы она решила, что не хочет иметь детей, я бы с радостью пошел войной на ее отца, если бы до этого дошло, я знаю, что моя семья тоже пошла бы на это. Нам могут понадобиться поставки Антонио, но мы всегда можем заключить сделку с кем-то другим, если нам понадобится. Моя семья поддержала бы меня во всем, чего бы я ни захотел, они сделали бы все возможное, чтобы сделать меня счастливым.
А Иззи — это то, что делает меня счастливым.
Я готовлюсь к предстоящему дню, как обычно надеваю костюм и отправляюсь в поместье моего отца, чтобы мы могли подготовиться к встрече с Андреевым. Папа написал мне вчера вечером, чтобы сообщить, что у нас сегодня позже встреча с новым главой Братвы, и попросил меня заранее навестить его на завтраке и обсудить дела. Может, я и взял всего один выходной, но мафия не останавливается ни перед кем, даже передо мной.
Добравшись до его дома, я захожу внутрь и направляюсь на кухню, где папа сидит за кухонным столиком с кофе и сегодняшней газетой.
— Доброе утро, старина, — язвлю я, и он тихо проклинает меня.
— Ты пришел позже, чем я предполагал, я подумал, что тебе не терпится выбраться из своей квартиры после вчерашнего дня, проведенного с женой, — говорит он с ухмылкой.
Мудак.
— Следишь за мной?
— Да, — говорит он, делая ударение на букве “А” и пожимая плечами, — я слежу за всеми своими сыновьями. Кстати говоря, тебе нужно поболтать с Энцо и посмотреть, какого хрена он весь день таскается за какой-то девчонкой. — Он хлопает меня по спине, когда я сажусь рядом с ним, и Беатрис ставит передо мной кофе. Я благодарю ее, прежде чем повернуться к отцу.
— С ним, блядь, не поговоришь, и тебе уже следовало бы это знать. Господи, он пришел в мою квартиру, чтобы спросить совета у моей жены насчет свиданий. Наконец-то он, блядь, сошел с ума.