Канцелярская крыса. Том 2

Безумный, безумный, трижды безумный город!..
Здесь сходят с ума даже ученые и счислительные машины. Неудивительно. Этот город словно бросает вызов самому мирозданию каждым днем своего существования. Вся его суть столь деформирована, искажена и неестественна, что иногда кажется удивительным, отчего на острове еще действуют привычные законы физики, а люди передвигаются на ногах, а не вниз головой. Такое ощущение, будто у этого города изначально оказался сломан какой-то глубинный механизм, отвечающий за мироустройство и течение вещей. Из-за этого все, что руководствуется логикой, оказывается тут неуместным и неработающим. Как локомотив, ставший на колею иного стандарта. Он может пыхтеть, извергать из себя дым, но никогда не сдвинется с места.
Так и со всем прочим. Тот, кто продолжает упорствовать, пытаясь подчинить Новый Бангор извечным законам логики, рано или поздно не выдерживает противостояния с его внутренней сущностью и сходит с ума. Бедный «Лихтбрингт»!.. Возможно, он всего лишь пытался обустроить жизнь города с помощью математических законов. Не понимая, что тем самым приближает собственную гибель. Этот город попросту не может руководствоваться логикой, всякие попытки заключить его в логическую схему рано или поздно будут натыкаться на невидимую и непробиваемую стену…
Оказавшись наконец в подвале Канцелярии, Герти испытал самое искреннее облегчение. Ее холодный и затхлый воздух показался ему вдруг необыкновенно сытным. Удивительно, как может влиять на организм недолгая прогулка под землей… Старомодная и громоздкая мебель внезапно показалась Герти почти милой, а вечный полумрак, царящий в здании, не таким уж и зловещим.
Наверно, он и в самом деле постепенно превращается в канцелярскую крысу…
Они с мистером Беллигейлом поднялись по лестнице и оказались в холле. Герти машинально отметил, что нынешним вечером в здании Канцелярии удивительно многолюдно. Несмотря на то что рабочий день должен был закончиться самое малое час назад, в холле собралось не менее дюжины клерков. Все затянутые в глухие черные костюмы, все с безразличными лицами, они выглядели как-то на удивление возбужденно. Словно какая-то сила сорвала их с привычных мест.
– Немедленно собрать рабочую бригаду! – приказал мистер Беллигейл ближайшему из них. – Гидравлические инструменты, пилы, молотки и все, что полагается. Возможно, придется работать всю ночь. Впрочем, нет, сперва направьте вниз похоронную команду. Там с полдюжины мертвецов. Пусть захватят брезентовые носилки и песок…
– Будет исполнено, господин второй заместитель, – с готовностью ответил тот, почтительно вытягиваясь. – Но, возможно, у вас будут иные указания после того, что вы узнаете. Дело в том, что ситуация немного изменилась во время вашего отсутствия.
Глаза мистера Беллигейла сверкнули холодным звездным светом.
– Вот как? И что же произошло наверху, пока мы с полковником инспектировали машину?
– Двадцать минут назад был включен протокол «Данноттар».
– Бога ради, Эмюэль, для чего вам это понадобилось? Выключите его!
– В том-то и дело, господин второй заместитель, – на лице клерка кроме почтительности появилась и растерянность, – никто из нас не отдавал команды. Он активировался сам собой.
Герти не собирался выслушивать ничего подобного. На этот вечер с него хватит безумных машин и их фокусов. Что бы там ни стряслось, полковник Уизерс убывает на заслуженный отдых. И, если Создатель будет к нему благосклонен, не увидит этой ночью во сне скорчившихся мертвецов на железном полу…
– Простите, господа, вынужден вас оставить. – Герти приподнял котелок. – С удовольствием принял бы участие в дальнейшем обсуждении насущных вопросов, но, мне кажется, лучше оставить их профессионалам своего дела. Доброй ночи!
Мистер Беллигейл смотрел на него то ли сочувствующе, то ли с насмешкой. Герти не собирался тратить время на то, чтоб вглядываться в лицо второго заместителя. Вежливо улыбнувшись всем присутствующим, он двинулся к выходу из Канцелярии.
И остановился как вкопанный, не дойдя до него нескольких шагов.
  
Выхода не было. Там, где еще недавно находился парадный вход Канцелярии, теперь громоздилась огромная металлическая плита сродни той, что закрывала вход в святая святых «Лихтбрингта». Герти даже прикоснулся к ней рукой, чтобы убедиться, что это не морок. Нет, плита была самой настоящей. Холодной и, судя по всему, очень толстой. Герти показалось, что он прикоснулся пальцами к бортовой броне громоздкого дредноута, несокрушимой, исполинского веса.
– Это что такое? – осведомился он вслух, отступая от неожиданного препятствия. – Извольте объяснить!
– Это протокол «Данноттар», – сказал мистер Беллигейл, наблюдавший за затруднениями Герти с непроницаемым лицом. – Не пытайтесь отворить эту дверь руками, полковник, это не по силам даже вам. У нее исключительно гальванический привод. И весит она, если не ошибаюсь, около двадцати метрических тонн.
– Совершенно необходимая вещь, если требуется не пускать в дом разъезжих коммивояжеров, – согласился Герти. – А теперь потрудитесь сообщить, какую кнопку следует нажать, чтоб ее открыть.
– У нее нет кнопки. Она напрямую подсоединена к «Лихтбрингту», как и вся система безопасности Канцелярии.
– Так это машина изволила запереть дверь?
– Судя по всему, еще одно последствие машинного сбоя, полковник.
– Тогда я, пожалуй, воспользуюсь черным ходом. Всего доброго, господа.
Мистер Беллигейл покачал головой.
– Он тоже заблокирован. Как и все прочие двери, включая секретные. Здание Канцелярии запечатано со всех сторон.
– Что за безумная идея! И как прикажете выйти отсюда?
– Боюсь, что никак, полковник. Пока мы не раз-беремся с машиной и не обесточим ее.
– Я всегда полагал, что человек рожден для того, чтоб управлять машинами, а не наоборот, – раздраженно сказал Герти, разглядывая неожиданную преграду. – Каким образом у «Лихтбрингта» оказался доступ ко всем дверям?
– «Данноттар» относится к экстренным протоколам. Предполагалось, что он сможет защитить служащих Канцелярии в случае какого-нибудь чрезвычайного происшествия. Вроде народных бунтов или войны. В этом случае считалось недопустимым возлагать все надежды на человека, который, как известно, ни выдержкой, ни реакцией не способен соперничать с машиной. «Лихтбрингт» должен был автоматически запустить «Данноттар» в том случае, если я или мистер Шарпер нажмем тревожную кнопку.
– Я не заметил, чтоб вы нажимали кнопку.
– Я ее и не нажимал. – Улыбка мистера Беллигейла показалась Герти немного наигранной. – Судя по всему, умирающий «Литхбрингт», терзаемый вирусом, бессознательно выдал очередную бессмысленную команду. Кстати, если вы вознамерились вылезти через окно, должен вас предупредить о полной бесполезности этого плана. Окна автоматически заперты стальными пуленепробиваемыми ставнями.
– А как же воздух?
– Можете не беспокоиться: у здания есть специальные насосы и фильтры, как и система вентиляции. Удушье нам не грозит. Нам просто придется провести еще пару часов в обществе друг друга.
От отчаянья Герти едва не набросился с кулаками на стальную преграду. Но личина полковника Уизерса требовала сохранять хладнокровие в любой ситуации. Только это ему и оставалось.
– Замечательно, – саркастично заметил Герти, закладывая руки за спину. – Мы оказались в заложниках у машинного вируса. А я-то уже думал, что более ничего интересного этим вечером не приключится.
– Не думаю, что наше заключение продлится слишком долго, – флегматично произнес мистер Беллигейл. – Я уже распорядился послать вниз техников. Им хватит часа, чтоб отключить машину вручную. Они вполне…
Герти вдруг перестал слышать, что говорит мистер Беллигейл. Ему показалось, что он различает звуки, которым неоткуда было взяться в холле Канцелярии. Едва слышимый скрип, перемежающийся шипением и скрежетом. Какой-то особенно тошнотворный, совершенно не похожий на скрип старого кухонного стула или болтающейся на ветру створки окна. Мрачный и чужеродный скрип, въедающийся в оголенные слуховые нервы.