Женщина и война. Любовь, секс и насилие
Оргвыводов не проследовало. Записку спрятали в сейф, сохраняя на будущее, на случай «открытия дела».
Подобная ситуация была почти во всех воинских подразделениях. Незащищёнными оказались даже сугубо женские боевые части. В ноябре 1942-го по личному указанию Сталина началось формирование первой отдельной женской добровольческой стрелковой бригады (ОЖДСБр) численностью семь тысяч человек, состоящей в основном из 19-20-летних девушек. Однако воевать девчатам пришлось с соотечественниками — на женскую бригаду, как пчёлы на мед, накинулись командиры-инструкторы, и девушки не выдержали натиска, начались «небоевые потери»: в январе, через два месяца после начала формирования, пятьдесят восемь «бойцов» демобилизовали по причине беременности. С декабря по февраль, не выдержав «тягот армейской службы», из бригады дезертировало шестьдесят девушек — двух беглянок, отказавшихся на кушетках выполнять свой «гражданский долг», в январе 1943-го приговорили к расстрелу. Желающих попасть под трибунал поубавилось, и ежемесячно около ста девушек отправлялись в тыл улучшать демографию. Летом 1944-го бригаду, так и не дошедшую до фронта, расформировали. Женщин, оставшихся боеспособными, распределили по подразделениям [16]. Таких случаев было немало — женщины-военнослужащие, спасаясь от домогательств, «выскакивали замуж» за нелюбимого, но влиятельного командира или спешили забеременеть и демобилизоваться из армии, развернувшей охоту на женщин.
Немногие девушки, ушедшие на фронт добровольцами, представляли, что их ожидает в армии. Из воспоминаний студентки исторического факультета Московского университета, в дни обороны Москвы записавшейся на курсы медицинских сестёр. Сердобольный профессор провёл со студентками разъяснительную беседу:
«Я пришёл вам сказать, что главной задачей, которую вы призваны выполнять на фронте, будут не перевязки. И не помощь на поле боя. Ваша задача будет поднимать настроение воинов… Ну, скажем, обслуживать армию в качестве женщин… Так сказать, половое общение, без которого мужчинам бывает очень трудно. Вы должны понять: для солдат и офицеров, которые будут отлучены от своих семей, вы будете единственными женщинами… Так что перед тем, как идти в армию, подумайте.
Мы всё выслушали, но […] не поверили этому профессору. Потому что у нас никогда и нигде не обсуждалась проблема, которую мы теперь называем проблемой секса. Однако сейчас я думаю, что этот человек во многом был прав […]» [17].
Во всех армиях гитлеровской и антигитлеровской коалиции, чтобы избежать сексуального насилия над гражданским населением, были организованы солдатские и офицерские бордели (подробнее в III и IV частях), в Красной армии по идеологическим соображениям официально этого быть не могло, а неофициально… многое решалось в индивидуальном порядке. Где-то по любви, где-то по принуждению, а где-то — по обоюдному согласию, секс ради секса, потому как того требует жизнь, уходит детородный возраст и в отсутствие мужчин возможность родить ребёнка. Се ля ви. Об этом следующая история.
Партизанская жена
Жизненные истории из далёкого прошлого всплывают неожиданно. Ирина Соларёва, продюсер «Эхо Москвы», рассказала о своём деде, отце пятерых детей, призванном в армию в июне 41-го (о беременности жены шестым ребёнком дед не знал) и пропавшем без вести в первые дни войны. Он не прислал ни одного письма, ни одной весточки и вернулся внезапно, когда его перестали ждать, в 1946 году, в конце зимы.
Соларёва: «С раннего-раннего детства, с семейных праздничных застолий, когда в родительском доме моего отца собиралась вся семья Соларёвых, я знала, что мой дед был в плену. Каков бы ни был повод для застолья, после нескольких рюмок и тоста за погибших и — отдельно! — за погибших в плену, дед всегда затягивал: «22 июня, ровно в 4 часа, Киев бомбили, нам объявили, что началася война…» Потом он плакал, пил, опять пел, опять пил, пока не опустошалось всё, что было» [18].
Через много лет она узнала от мамы правду о своём деде. В первом же бою он попал в плен, раненым и контуженным, но ему повезло. Немцы не знали, что делать с тремя миллионами пленных, свалившимся им на голову в первые месяцы войны, где взять столько продовольствия, как избежать эпидемий, и поначалу предлагали местным жителям забирать домой своих родственников. Когда он оглохший, онемевший, страдающий от безумной боли лежал на земле за колючей проволокой среди тысяч таких же, как и он, пленных красноармейцев, появилась какая-то женщина, указавшая на него охранникам. Он ничего не соображал. Она подняла его с земли, привела в дом на хуторе, отмыла, выходила, постепенно к нему вернулись слух, речь, он стал помогать ей по хозяйству, и… они зажили семьей. Затем дед ушёл в лес к партизанам; когда мог, наведывался на хутор. Партизанская бригада влилась позже в состав Красной армии, дед дошёл до Берлина и даже расписался на здании Рейхсканцелярии, а после Победы вернулся к партизанской жене, с которой нажил двоих детей. Через год дед надумал поехать на Урал, объяснить жене, что другой женщине обязан жизнью, повиниться, попросить прощения, повидать детей и… проститься. Приехав, увидел шестерых детей. «Простите, если сможете», — написал дед в письме, ушедшем партизанской жене, а дальше писала уже его жена, благодарившая незнакомую женщину, спасшую отца её шестерых детей от неминуемой смерти. Она писала, что он навсегда останется отцом для нажитых с ней детей, они всегда могут приехать и жить с ним, сколько пожелают. Ответа он не дождался. Через некоторое время дед отправил партизанской жене ещё одно письмо, вернувшееся за отсутствием адресата. Дети войны его никогда не разыскали…
Ещё одна жизненная драма. Сколько их было в семьях, разлученных войной! Любовь, секс, дети войны — всё вперемешку.
…А племенной бык своё дело знал, после войны у Соларёвых родилось ещё четверо — два мальчика и две девочки. Бабушке в награду достался полный комплект орденов материнской Славы и золотая звезда «Мать-героиня».
Пешки Отечественной войны
Война для военных историков — карты сражений, детали боёв, маневры войск, приказы и директивы командования, количество войск и вооружений, переговоры на высшем уровне глав правительств и государств, в том числе закулисные, после которых войска, как фигуры и пешки, перемещаются на шахматной доске, называемой «театр военных действий».
Для писателя война — калейдоскоп событий, пронзительные человеческие истории и стрессовые ситуации, в которых проявляется истинный характер. Трагедия, любовь, измена, героизм, самопожертвование, трусость, предательство. Всё переплетено. Реальные истории невероятные, сюжеты неисчерпаемые, каждая судьба — книга.
…Шахматный король — фигура на шахматной доске неприкосновенная. Пешки никто не считает. Пехотинцами шахматной доски жертвуют (часто даже не задумываясь), приговаривая: «Пешки не орешки».
Советские маршалы воспринимали человеческие жизни как шахматные фигурки. Триста тысяч пешек пожертвовал гроссмейстер Жуков на Зееловских высотах, бросив пехоту на минные поля, трупами разминировав дорогу ладьям, танковым корпусам.
Наши пешки…
Светлана Алексиевич записала их исповеди. Их осталось немного, пешек Великой Отечественной…
Ветераны, создавшие после войны семью и устроившие личную жизнь, вытеснили из памяти тягостные воспоминания. У женщин, оставшихся одинокими, фронтовая любовь — неизвлекаемый из сердца осколок, с которым они живут, не желая расстаться, потому как даже подобия любви в послевоенной жизни у них не было.
Одна из таких «забытых девчонок», рассказывая свою историю, поведала об атмосфере, в которой женщины находились на передовой [19].
«Про любовь спрашиваете? Я не боюсь сказать правду… Я была пэпэже, то, что расшифровывается «походно-полевая жена». Жена на войне. Вторая. Незаконная.