Патруль (СИ)

 Мутант, напавший на Ио, лежит безжизненной тушей, накрывая морлока собой. Я вижу только белые пряди слипшихся от грязи волос и безвольную руку, измазанную черным.
 Нет-нет-нет...
 Ору Сержанту, чтобы прикрыл, пытаюсь оттащить тварь в сторону. Клешня застряла в плече морлока, стискиваю зубы и выдергиваю ее одним движением.
  
 Ио выгибается в моих руках, хватает ртом воздух, капли дождя стекают по его лицу, смешиваясь с грязью и кровью.
 – Тише, малыш... – выдыхаю хрипло. – Тише...
 – Сли́зни! – почти истерично кричит Горячев. – Парни, надо валить! Они... Блядь! – он осекается, я слышу щелчок.
 Перезаряжает.
 – Внутрь, – приказывает Сержант.
 Подхватываю Ио на руки, едва не падаю, снова оскальзываясь. Сержант поливает все вокруг почти что беспорядочным огнем.
 Мы прорываемся к зияющей дыре входа, вваливаемся внутрь.
 – Надо закрыть эту дрянь! – кричит Горячев. – Рома!
 – Стена... – шепчет Ио. – Там...
 Тянет руку, словно пытаясь до чего-то дотронуться.
 Подношу его к слабо светящейся голубым выемке. Ио тяжело опускает в нее окровавленную ладонь, весь напрягается. Тяжело дышит, закрыв глаза. И плита поддается. Медленно ползет, закрывая вход.
 А позади нас, под потолком, вдруг загораются синие яркие огни. И я понимаю, что стоим мы на рельсах.
 ***
 – Ио, – осторожно опускаю детеныша на пол, хлопаю по посеревшей, с ярко видными черными венами щеке. – Слышишь меня?
 – Да, – выговаривает одними губами, не открывая глаз.
 – Ты потерял много крови, – сейчас его надо отвлечь. Потому что Горячев уже держит наготове распылитель с дезинфектором. Боль от него, как будто раскаленным штырем приложили. – Сейчас мы продезинфицируем твое плечо и наложим повязку. Ладно?
 – Ладно, – Ио, наконец, приоткрывает глаза. – Все будет нормально.
 – Ну, тогда терпи, – Горячев кивает мне и касается сенсора.
 Ио вздрагивает, издает звук, похожий на жалобный всхлип, и снова затихает. В глазах у него влажно.
 Приподнимаю его, стягиваю комбез, оголяя плечо полностью. Горячев снова касается сенсора, покрывая антисептиком выходное отверстие.
 Ио вцепляется в мое предплечье, хрипло тяжело дышит. Все плечо у него в черной крови.
 Горячев молча достает из аптечки флакон с кровоостанавливающим, встряхивает его и давит на поршень, покрывая рану ровным слоем пены.
 Ио прикрывает глаза, чуть расслабляясь – кровоостанавливающая пена оказывает эффект обезболивания, в месте повреждения чувствуется только холод.
 Я прижимаю к ране тампоны с обеих сторон и держу, пока Горячев достает бинт. Поддерживаю Ио, пока он накладывает повязку. Отвожу от лица морлока волосы, собираю их вместе и перекидываю на один бок.
 Пряди слабо, но так привычно обвиваются вокруг моего запястья.
 – Готово, – сообщает Горячев.
 – Спасибо, – через паузу выговаривает Ио. – Рома...
 – Что? – интересуюсь, устраивая его удобнее.
 – Тут есть вагонеточная станция, – он слабо кивает на рельсы. – Сообщение между объектами. Можно попробовать... Пути идут в нужную нам сторону. Я думаю, я смогу запустить. С пульта управления.
 По-хорошему, ему нельзя сейчас двигаться. Но вместо этого, я говорю:
 – Давай, осторожно, – и поднимаю его, придерживая за талию.
 Ио коротко стонет, едва не падает, но я легко удерживаю его на ногах.
 – Может, мы сами с пультом разберемся? – спрашивает Сержант у меня. – Он еле на ногах стоит.
 – Вы не сможете, – Ио мотает головой. – Коды можно взломать только телепатически. Управление не подходит для людей. Нужно идти. Твари придут...
 – Пошли, – Сержант кивает мне, и я делаю шаг. Ио делает его вместе со мной. Спотыкается, припадает на левую ногу, а я вдруг думаю, что черное пятно у него на бедре может быть его собственной кровью.
 Рельсы, по которым мы идем, можно назвать рельсами только условно. Это три широкие черные полосы из непонятного материала, лежащие на грязно-сером потрескавшемся покрытии. Интересно, как будет выглядеть сам состав.
 – Долго идти? – интересуется Горячев.
 Откуда-то сзади раздается приглушенный расстоянием злобный визг.
 – Почти пришли, – голос у Ио звучит совсем тихо и хрипло.
 – Хочешь пить? – спрашиваю у него.
 – Да, – морлок кивает.
 На ходу достаю флягу, свинчиваю пробку и отдаю. Ио жадно припадает к горлышку, пьет, проливая на подбородок. Отрывается, тяжело сглатывает.
 Забираю у него флягу, вытираю ладонью с его лица воду и ловлю очередной странный взгляд Горячева.
 Чего он пялится? Считает, я слишком вожусь с морлоком?
 Придурок. Без Ио мы бы так и торчали в Колонии в ожидании того, когда, наконец, закончатся припасы или твари найдут в Стене слабое место.