Гуттаперчевый человек. Краткая история российских стрессов
В то же время – создал сверхцентрализованное государство, все подчинил себе, гений, или, скорее, злой гений в тактике, стратегии и дипломатии. Объявил себя императором и сам возложил – во время пышнейшей коронации – корону себе на голову, выхватив ее из рук папы римского! Никому не отдал!
«Я хотел обеспечить за Францией господство над всем светом. Следовало призвать все население целиком к оружию»[187]. Господство над всем светом? Все население к оружию? «Через три года я буду господином всего света» (1811)[188]. Зачем? «Он так… отождествил себя с Францией, что у него… было готово оправдание всему тому, что он делал; благо Франции, величие Франции, безопасность Франции»[189]. Франция – это я?
Фигуры, подобные Наполеону, возникали не один раз. Уверенный в своем величии, замыкающий все на себя эгоцентрист, присваивающий себе всю власть, одержимый только собой – и расходующий свой народ как просто ресурс. Живущий в иллюзорном мире. «Он сам создавал себе иллюзии», «ни у одного человека разум и суждение не обманывались до такой степени, не были в такой мере доступны ошибке, не являлись в такой мере жертвой… воображения и собственной страсти»[190].
Кажется, что он просто не мог иначе. Науке известен тип диктатора – «удачливого психопата». Или, еще хуже, социопата, скрывающегося под маской гения, человека из «черной триады» психологии – нарциссизм, макиавеллизм, психопатия. Двести лет после Наполеона дали много стран и много имен тех, кто тоже был наполеоном, но не в специально устроенном для этого месте, а в реальности. Они были, есть и будут. Тяга к власти, наслаждение от того, чтобы пригнуть, распять, ложное величие – в монументальности, в войнах и убийствах, слава – черная слава, все это по-прежнему живая ткань истории.
Россия получила от Наполеона сполна.
1861. Воодушевлять. Александр II
[191]
Есть времена дремоты, а есть – скорейших перемен, когда общество приходит в движение. Не страна, а взрыв энергии. И всегда есть автор – тот, кто в эпицентре решений, чья подвижность, яркость и власть создают перевороты во всем. Середина XIX в. удивительно близка нам. Общество – усталая, напряженная вертикаль. Пыльный плац. То же брожение в идеях, кто – в багряно-венценосное, кто – в англо-франко-германское, а кто – в социализм. И все тот же нарастающий разрыв в технологиях с Западом. Сильное давление из-за рубежа на границы, на ценности, на способы жить.
За всем этим – крайняя нужда в авторе перемен. И он появился. Причем высочайший, самый первый, сам государь – Александр Второй.
Освободитель крестьян. Довел до дела, до ума отмену крепости, зревшую при двух прежних царях. Продавил ее через дворянство (кто без боя отдаст свою собственность?). И пусть не так, как хотел, не полностью – но добил стыд, рабство. «Толпы крестьян и образованных людей стояли перед Зимним дворцом и кричали "ура!". Когда царь показался на улице, за его коляской помчался ликующий народ»[192].
А что еще? Великая земская реформа 1864 г. Вместо слепой вертикали – выборность, земские собрания и управы в губерниях и уездах. Никогда этого не было на Руси. Земские школы, больницы, почта, дороги. Состоятельные семьи (в выборах был имущественный ценз) отныне могли лучше, сами обустраивать свои и «низших классов» места обитания. Вертикаль дрогнула, власть рассредоточилась, пусть под губернаторами, стала умнее, быстрее, чем при тупом, прямом подчинении сверху донизу, по-гоголевски. И еще ведь городская реформа 1870 г. Тоже выборы, городские думы, управы, головы и, самое главное, хозяйство и финансы города в руках тех, кто в нем живет. Значит, больше благоустройства, процветания мест.
А кроме этого? Университетская реформа 1863 г. Минимум вмешательства в жизнь университета, максимум свобод и выборности внутри него. Университетские собрания, правление, суд, открытость и подотчетность им в расходах. Высочайше утвержденная отправка за границу будущих светочей. И, наконец, рост в два раза жалованья профессуре.
Реформа школьного образования 1864 г. Множественность видов школ на любой вкус и для любого сословия, больше реализма в том, как учат, расширение программ, больше открытости, меньше государства. За время царствования Александра II рост числа школ, училищ и гимназий в 2,7 раза, учащихся – в 2,5 раза[193]. И еще – узаконение женского образования. Женские училища и гимназии с 1856 г., высшие курсы, особенно в медицине, акушерстве, учительстве с середины 1860-х. Наперекор «непристойности» и «невозможности» для женщин быть в просвещении.
Как будто этого было мало! Судебная реформа по европейскому образцу! С 1864 г. гласность и независимость суда, отделение судебной власти от административной, уничтожение сословности судов, адвокатура, состязательность и право на защиту, мировые судьи и их выборность, суд присяжных, отделение следствия, институт независимой прокуратуры (надзор и обвинение), новая иерархия судов, обжалования и кассации и, наконец, «капитальный ремонт» нотариата. Мы и сегодня – в том же по смыслу судебном мире.
Всегда тяжко браться за армейскую реформу. Но и она была всеобъемлюща в 1860-х – 1870-х. Уничтожение военных поселений с 1857 г. Никто сейчас не помнит, что такое пахотный солдат. Более мобильная, компактная армия с расширенным резервом. Вместо рекрутов – всеобщая воинская повинность, кратное сокращение сроков службы. Отмена телесных наказаний. Военные округа, генштаб, военные суды и прокуратура, военные училища для всех сословий. И, конечно, перевооружение. Броненосцы вместо деревянных кораблей.
Финансовая реформа Александра II – мы до сих пор живем ее идеями. Привычный для нас гласный бюджет? Точка отсчета – 1862 год. Вертикаль Минфина, единство бюджета и государственной кассы, казначейство, госконтроль, налоги и таможенный тариф как исходник для ныне действующих – все это из 1860-х. Нынешний Банк России – центральный, мегарегулятор? Его предтеча – Государственный банк, рожденный в 1860 г.
И, чтобы жизнь не казалась легкой, реформа печати – сразу же, после восшествия на престол, резкое облегчение цензуры, дозволение критики и, как следствие, пробуждение четвертой власти – взрывной рост числа газет и журналов. Бурная это была жизнь – пробуждение (и возбуждение) массового сознания в России, война идей, страстей по будущему.
За 25 лет – физически другая страна. При Александре II население Европейской России увеличилось более чем на 20 млн чел.[194] Нам бы так! Железнодорожный бум, вместе с другими странами, не отставая от них. В 1848–1858 гг. ежегодно строились 79 км железных дорог, в 1858–1868 гг. – 394 км, в 1868–1874 гг. – 1869 км в год[195]. Только с 1856 по 1871 г. число механических заводов в 50 губерниях Европейской России выросло с 31 до 165, число рабочих на них почти в 5 раз[196]. В десятки раз увеличился ввоз иностранного оборудования в Россию. Индустриализация, ажиотаж, акционерные общества, бум коммерческих банков, вход иностранного капитала, подъемы и два крупных кризиса, как отклики мировых. И еще – военные финансы, дефицитный бюджет, слабый рубль.
Так вспыхнула энергия общества в потоке перемен. Он мог случиться несколькими десятилетиями раньше или гораздо позже. Но был создан, сделан вручную – только тем, кто готов был упорствовать, насаждать, искать компромиссы, переламывать все «сверху». Имя ему – Александр II. Он мог бесконечно устать, у него были острейшие личные драмы, он мог негодовать на неблагодарность – его, освободителя,15 лет пытались убить: 1866, 1867, дважды в 1879, 1880, 1881 – 6 покушений. Он обвинялся в жестокостях, и его государственная машина была, действительно, неумолима. Но какой же неуклонностью нужно было обладать, чтобы после 25 лет, полных испытаний, войн и отступлений, желать открыть дорогу, пусть первую, пусть дальнюю, пусть через множество комиссий, но к парламентаризму в России! Именно такой план ждал его подписи в день последнего покушения.