Ментальная кухня 2 (СИ)

— Ну что, Владимир Агафонович? — наконец прервал тишину Солнцев.
— Что?
— Не зря ты меня всё-таки дёрнул, — и вдруг заржал. — Кажется, тут жирно.
А сенсей по-доброму улыбнулся мне и спросил:
— Это и есть твой секретный секрет?
Вот ведь… абьюзер старый! Или газлайтер? Обесценивает меня короче, гад! С другой стороны, пускай обесценивает. Это сильно лучше того, о чём я только что параноил.
  
— Василий Викторович, вам крупно повезло, — закончил смеяться Солнцев. — Да, конечно, проблему бастардов, которая уже стала проблемой, можно сказать национального масштаба, в обязательном порядке рассматривают ещё на первом курсе юридического, но ваш покорный слуга копал сильно глубже. Можно даже сказать, что это мой основной профиль. Когда-нибудь, возможно, учебник сяду писать…
— Чего? — переспросил я. — Этому реально учат?
— Вась, так это ведь повсеместная проблема, — сказал Агафоныч. — Господа редко соответствуют тому возвышенному образу, который пытаются вокруг себя создать. Аристо не гопники, они значительно хуже. Никто не держит аскезу, уж поверь мне, и иметь целую кучу любовниц в порядке вещей.
— А любовницы в свою очередь, — подхватил мысль Яков Саныч, — частенько пренебрегают контрацепцией в погоне за хорошей жизнью. Нарочно то есть. О разумности подобных действий можно спорить долго, но факт есть факт. Кому-то везёт, кому-то не очень, но как правило дело заканчивается плохо. Бастарды, бастарды, бастарды… и топят их, и травят, и чего только с ними не делают. Ну… ты ведь уже успел это на себе прочувствовать.
— Ага, — кивнул я, а Солнцев добавил:
— Национальная забава у нас такая с недавних пор.
— А почему с недавних?
— Хм-м, — Яков Саныч оглядел меня с ног до головы. — Молодой человек, а вы я смотрю вообще не в курсе ничего?
— Ну уж извините! Как-то вот никогда не думал, что окажусь наследником графского рода, вот и не изучал вопрос.
— Ладно. Сейчас всё подробно объясню.
И объяснил. Со слов Солнцева получалось следующее: Павел Пятый, — тот, что прадед ныне правящего молодого Николая Николаевича, — помимо многочисленных реформ в сфере экономики, решил взяться за моральный облик своих подданных. На пороге цифровой эры, когда тайное стало максимально сложно утаивать, Император попросил господ аристократов переставать уже быть сволочугами и обижать простой люд запросто так.
Ну и подкрепил просьбу юридически, само собой. В правах дворян и простолюдинов, конечно, не уравняли, но пофиксили возможность первых творить вопиющий звиздец в отношении вторых. Пьяненьким в упряжке из крепостных больше не покатаешься, короче говоря.
А самым жёстким из подобных законов стал закон о бастардах. Согласно ему, если доказано отцовство, то аристократический род, из которого вышел бастард, обязан либо принять его в семью, — что есть очень размытая формулировка, — либо же выплатить ему отступные в размере одного процента от активов рода.
И это стало проблемой. Иной любвеобильный князюшка таким макаром мог и половины имущества лишиться. Особенно учитывая то, что дворяне свои доходы никогда не скрывали — им это не ахти как выгодно. Налоги у них сильно порезаны. Пошлины, выплаты, дотации, опять-таки госзаказы с грантами и всякими-прочими тендерами, — работать в тени себе дороже. Рано или поздно попадёшь в поле зрения Тайной Канцелярии, а там уже и всё, звиздец, приплыли.
— С тех пор и понеслась, — закончил Солнцев. — Хороший мужик Пашка Пятый всё-таки был. Обеспечил работой целые поколения юристов. Ну и урологов ещё. Знаешь какая очередь на вазектомию стоит?
— А недавно ещё и ДНК-тесты подоспели, — хохотнул Агафоныч. — Так что совсем тяжко нашему брату стало. Большая охота идёт. Кто кого первый прищучит.
— Но твой случай действительно уникальный, — Солнцев поднялся на ноги, и начал бродить вокруг костра. — Не какой-то сраный процентик, а всё имущество целиком. Интересно-интересно-интересно. Надо бы поискать прецеденты, но как по мне дело абсолютно выигрышное. Проблем возникнуть не должно.
Яков Александрович остановился, замолчал и уставился в пламя.
— Думает, — подсказал мне Агафоныч.
— Понял уже, — кивнул я в ответ.
— Значит так! — воскликнул Солнцев. — Сперва надо узнать, кто был душеприказчиком твоего покойного папеньки. Посмотрю, что за человек. Аккуратно посмотрю, издалека, так что не бойся. Далее запрошу документы у нотариуса. Далее, как правильно подметил Владимир Агафонович, будет не лишним организовать тест…
— Стоп-стоп-стоп, — перебил я. — Яков Саныч, при всём уважении. То есть вы планируете судиться прямо вот так, открыто и напрямую? Хочу напомнить, что на меня уже совершалось покушение. Досудебное, так сказать.
— Да погоди ты! — отмахнулся Солнцев. — Дослушай. Достать копию наследства первостепенно, это да, но после этого мы пойдём другим путём. Мимо полномасштабного бодания, в обход и очень хитрожопо. Изначально мы пойдём в суд с тем, чтобы тебя признали бастардом. С понтом дела хотим отсудить положенный по закону процентик…
— «С понтом дела» и «хитрожопо» — это какие-то юридические термины? — уточнил я у Агафоныча.
— Слушай! — шикнул тот.
— … Орловы, которые знают о том, что ты наследник и при этом знают, что ты не знаешь, что ты наследник, — начал путаться в словах Солнцев. — Короче! Я уверен, что они решат тебе уступить. При том как можно быстрее. Отделаться от тебя малой кровью, забыть и жить себе дальше. Ох, какая картина смачная вырисовывается! Ты только представь: вызываем мы Орловых в суд для признания тебя бастардом, они говорят хорошо, признаём, и тут я такой встаю и говорю: «Ваша Честь, не так быстро!». А потом достаю и зачитываю завещание. Зал охает, ахает…
— В ахует, — хмыкнул Агафоныч.
— … вспышки фотоаппаратов, крики, судья стучит молоточком и призывает к тишине, но всё бестолку. Толпа журналистов штурмует здание, новостные агрегаторы разрываются от тысяч и тысяч комментариев в твою поддержку, и каждая собака хочет заиметь нас на интервью. Надрыв! Интрига! Драма! И посреди всего этого… я!
Тут Яков Саныч закатал рукав и уставился на свою руку.
— Смотри! — сказал он. — Смотри, какие у меня мурахи бегут! О-о-о-о, Василий Викторович, это будет мое самое звёздное дело! Медийное! Срезонируем, как резонатор!
Гладко стелет, конечно. И картинка, которую Яков Саныч описал, действительно ожила у меня перед глазами. Однако есть один момент:
— Меня же убьют по ходу дела.
— Очень вероятно, — успокоил законник. — Во всяком случае попытаются, и не раз. Поэтому на время суда нужно будет тебя надёжно спрятать. И тебя, и бабушку твою, и всех тех, через кого можно оказать на тебя давление.
— Где будем прятать? — спросил я.
А про себя почему-то вдруг подумал: «на самом видном месте». Хм-м… эту мысль явно подкинула чуйка и надо бы её потом докрутить. Где именно находится это самое «видное место»?
— Где прятать, это уж вы с Владимиром Агафоновичем сами придумайте, — ответил Солнцев. — Моё дело выиграть суд.
— Хорошо. Очень рад, что вы так загорелись, Яков Саныч.
— Ещё бы!
— Это подкупает, — продолжил я. — Но надо бы обсудить ещё и вопрос оплаты ваших услуг. Сколько я останусь вам должен по итогу?
— Не парься, — отмахнулся Яков Саныч. — Выиграем дело, возьму с тебя долю бастарда. Не бойся! Можешь не усыновлять. Просто отдай один процент от приобретённого имущества и всё…
Мне аж чуть плохо не стало. Вполне возможно, что Солнцев про Орловых сегодня впервые в жизни услышал, но я-то уже примерно знаю про активы. Точнее, про их убойный вес. И потому вопрос:
  
— А не жирно ли? — показался мне вполне уместным.
— Васи-и-и-илий Ви-и-и-икторович, — покачал головой Солнцев. — Нельзя объездить лошадь не разбив яиц. А вообще, попробуйте найти кого-нибудь другого, да. Кого-нибудь, кто не побежит к Орловым, как только узнает о вашем существовании. Рекомендую начать с частных юридических контор. Наберите в поисковике: «юрист Мытищи» — и начинайте обзвон с самой первой строки. Посмотрим, как скоро вы вновь решите отравиться из-за неразделённой любви. Или повеситься, чтобы на этот раз уж наверняка…