"Дева со знаменем". История Франции XV–XXI вв. в портретах Жанны д’Арк

Ил. 36. Гуа Э.-Ф.-Э. Памятник Жанне д'Арк в Орлеане. 1804 г. Фотография автора.
Как мне представляется, подобная трактовка данной скульптуры являлась в корне неверной: современники событий и в первую очередь художественные критики, посетившие Салон, подчеркивали близость «Жанны д'Арк в сражении» как раз античным образцам [829]. Более того, при ее анализе следовало непременно учитывать обстоятельства появления данной работы, ведь к осени 1802 г. расклад политических сил во Франции существенно изменился. Второго августа Наполеон был провозглашен пожизненным консулом: былые идеалы Республики оказались забыты, и речь шла уже об открытом возврате к единоличной форме правления, предусматривавшей помимо всего прочего восстановление наследственного принципа власти, — иными словами, монархии [830]. Внимание французов, а также сторонних наблюдателей чем дальше, тем больше оказывалось приковано к единственной (и главной) политической фигуре — к самому Бонапарту.
Военные кампании, которые вела Республика, также играли первому консулу на руку: 27 марта 1802 г. был заключен Амьенский мирный договор с Англией, ознаменовавший окончание войны Второй коалиции. Конечно, полного прекращения боевых действий добиться так и не удалось, а уже весной 1803 г. они возобновились официально [831], но даже временные успехи французской армии настойчиво увязывались с личными качествами Наполеона, с его полководческим гением.
Как следствие, именно в этот период резко возросло количество художественных произведений (как литературных [832], так и изобразительных), посвященных его победам. В них подчеркивались исключительные заслуги первого консула в деле противостояния Франции ее многочисленным врагам на внешнеполитической арене: достаточно вспомнить «Триумф Бонапарта» кисти Пьер-Поля Прюдона 1800 г., скульптуру «Наполеон в облачении римского цезаря» Антуан-Дени Шоде 1801 г., знаменитую картину Жак-Луи Давида «Бонапарт на перевале Сен-Бернар», третья версия которой появилась как раз в 1802 г. [833], или мраморную статую Наполеона в облике Марса-миротворца, созданную в 1802–1806 гг. знаменитым итальянским мастером Антонио Канова, которого первый консул специально ради этой цели пригласил в Париж [834].
На Салоне живописи и скульптуры 1802 г. были представлены сразу два портрета Наполеона работы Жан-Батиста Изабэ — «Первый консул, прогуливающийся в саду Мальмезона» и «Первый консул проводит смотр войск во дворе дворца Тюильри» [835], — о которых Франсуа-Гийом Дюкре-Дюминиль, издатель и литературный редактор журнала Les Petites Affiches, писал:
 
Портрет этого героя, столь плодотворно трудящегося на благо Франции и мира в Европе, [т. е.] портрет Бонапарта, превосходит все другие работы художника. Великий человек изображен здесь невероятно точно, особенно его лицо; хотя тело его, пожалуй, кажется излишне вытянутым. Так или иначе, это одно из созданных Изабэ изображений, которые по производимому впечатлению и изяществу соперничают с черно-белыми гравюрами… Истинным шедевром этого стиля является полотно, на котором изображен смотр войск Бонапартом во дворе [дворца] Тюильри. На переднем плане — первый консул в окружении наиболее выдающихся своих генералов и части охраны. [Это] настоящий памятник истории наших дней, одно из тех произведений, которые нужно увидеть, чтобы судить о том, каких высот можно достичь [благодаря] отваге, таланту и успеху [836].
  
Не меньший интерес собравшейся на Салоне публики вызвало эпическое полотно Луи-Франсуа Лежёна «Сражение при Маренго 14 июня 1800 г.» [837] запечатлевшее финальную битву австрийских и французских войск в ходе Второй итальянской кампании Бонапарта, которая закончилась его полной победой: сам Наполеон гордился ею не меньше, чем своими действиями при Аустерлице и Иене [838]. Архитектор Жан-Батист-Бон Бутар, автор «Словаря искусства рисования, живописи, скульптуры, гравюры и архитектуры» [839], посетивший выставку 1802 г., писал, что картину Лежёна отличало «ясное и точное воспроизведение событий» [840], хотя и критиковал автора за неудачные пропорции человеческих фигур и за связанное с этим обстоятельством отсутствие единства изображения [841]. Тем не менее, Бутар отмечал «невероятную важность сюжета», избранного художником, что и привлекало к полотну внимание «толп любопытствующих посетителей» [842].
Иными словами, если рассматривать скульптуру Эдма Гуа — младшего, выставленную на том же Салоне, с точки зрения политической истории, его решение не могло вызвать никаких вопросов. Для Наполеона, хорошо знавшего прошлое своей страны [843], Жанна д'Арк в первую очередь являлась военным лидером французов — и главным противником англичан в ходе Столетней войны. То обстоятельство, что противостояние двух стран продолжилось и 400 лет спустя, лишь прибавляло веса именно такому прочтению образа Орлеанской Девы.
Далеко не последнюю роль в том внимании, которое уделил скульптор героине Столетней войны, сыграло и оживление религиозной жизни во Франции в первые годы XIX в. Седьмого апреля 1802 г. Трибунат одобрил заключенный с папой римским Пием VII конкордат, согласно которому католицизм объявлялся религией большинства граждан Республики при сохранении свободы вероисповедания, а 8 апреля документ был утвержден Законодательным корпусом [844]. Уже 10 апреля пустовавшую до того кафедру архиепископа Парижского занял монсеньор Жан-Батист де Беллуа, в целом же назначение высших иерархов церкви и контроль за их деятельностью передавались отныне правительству [845]. Вот почему, в частности, возрожденный по прямому указанию Наполеона праздник 8 мая в Орлеане должен был вновь обрести религиозную направленность, характерную для него вплоть до конца XVIII в. Установка памятника, созданного Эдмом Гуа — младшим, в самом центре города — на площади Республики (впоследствии — Мартруа) отвечала, таким образом, сразу нескольким первоочередным задачам нового режима: борьбе с внешним врагом, которым опять выступала Англия, возрождению религиозного чувства французов и, как следствие, окончательному единению нации.
Существовал, впрочем, и еще один важный момент, касавшийся сугубо политической символики. Как новый лидер страны (государственный, военный и религиозный) Бонапарт сам уподоблялся в печати Жанне д'Арк в качестве главного (и единственно возможного) спасителя страны:
 
Внезапно юная героиня, испытывая стыд за унижение, [претерпеваемое] Францией, воодушевленная славой своей страны и в еще большей степени гордящаяся тем, что принадлежит к нации, которую не до конца сломили [постигшие] ее неудачи, задается благородной целью возродить мужество французов, сражаться вместе с ними и победить [их] врагов… Какая эпоха более благоприятна для восстановления предложенного [в ее честь] национального памятника, чем то [время], когда герой принес мир Европе после того, как отомстил [своим врагам] бесчисленными победами. Какой момент может быть более подходящим, нежели тот, когда воин-миротворец собрал воедино обломки наших разоренных алтарей, созвал рассеянных [по свету] и впавших в немилость служителей [веры] и восстановил на этом незыблемом фундаменте древний и священный [религиозный] культ [846].