Очень долгое путешествие, или Инь и Ян (СИ)

Громко хлопнуло, и от мишени повалил дым. Иорвет, тестирующий взрывающиеся наконечники, опустил лук.
— Мочи эльфа! — раздался вдруг вопль, и в сторону Иорвета понёсся, выдирая меч из ножен, скеллигец с рогами на голове.
Рыжебородый, матерясь, рванул за товарищем. На тетиве скоя'таэля мгновенно образовалась новая стрела, и он невозмутимо натянул лук в сторону скеллигца, бегущего к нему через двор. Эскель молниеносно вырос у того на полпути, сделал захват, меч выпал из выкрученной руки. Иорвет опустил лук.
— Дубина, это не тот эльф! — заорал рыжебородый. — Простите его. Виги у нас не зря носит имя Помешанный. Я — Хьялмар Ан Крайт, Геральт просил о помощи в битве с эльфами.
— Виги Бесстрашный! — хмуро поправил рогатый, растирая запястье.
— Олень, — прокомментировал Иорвет и отвернулся к мишени.
Завидя Весемира, друид приветственно распростёр руки. К его высокой шапке были пришиты гладкие, очищенные от коры ветки, формой похожие на выбеленные кости, а борода издалека напоминала метлу дворника, связанную из тонких берёзовых прутьев.
— Друг мой, сколько лет!
Старый ведьмак подошёл, заключил друида в объятия. Тот порылся за пазухой.
— Наливочка, на курослепе, как в старые добрые?
— Не откажусь, Мышовур, не откажусь.
Ведьмак с друидом направились в замок, предоставив молодёжи разбираться друг с другом самостоятельно. Второй спутник Хьялмара уже стоял около Иорвета и, уважительно цокая языком, обсуждал скоя'таэльский лук с двойными плечами. За его собственной спиной висел наполненный стрелами колчан и мощный лук, изукрашенный резьбой.
— Цирилла уже здесь? — Ан Крайт испытующе посмотрел на Эскеля.
— Нет, ждём.
Хьялмар склонил голову и в задумчивости опустился на бревно. Виги, гладкое сметанное лицо которого совершенно не тронуло ни тенью смущения, плюхнулся рядом. Эскель собрался было проводить их в комнаты, когда из ворот на двор вошли Роше с Бьянкой, устало закинувшие на плечи лопаты. Виги приосанился.
— Эй, холоп! — крикнул он в сторону Роше. — Воды подай!
— Холоп у тебя в штанах, олень, — процедил темерец, проходя мимо.
Иорвет засмеялся. Подмигнув мне, Эскель повёл от греха подальше скеллигцев в их апартаменты. Я увидала Трисс, которая стремительно неслась, перепрыгивая через ступеньки, к Йеннифэр. Чародейки что-то обсуждали, активно жестикулируя, потом встали рядом, коснулись друг друга пальцами. Посередь двора взметнулся вихрь, посыпались жёлтые искры, и из портала выскочила, разбрасывая молнии, молодая женщина с платиновыми волосами до плеч.
— Кейра! — крикнула Трисс. — Ты в порядке?
Кейра Мец отряхнула подол широкой бурой юбки, подпоясанной грубыми узловатыми верёвками и, едва соприкасаясь щеками, расцеловалась с Трисс.
— Охотники, — с деланно невозмутимым видом пояснила она, — спасибо, что ответила на зов. Йеннифэр?
— Даже не могла подумать, что Геральт позовёт тебя, дорогая, — чародейки обменялись ещё одним ритуальным поцелуем. — Вижу, тебя очаровали новейшие веяния веленской моды?
Йеннифэр насмешливо смотрела на одежды Кейры, более подходящие деревенской ворожее, нежели могущественной магичке Ложи Чародеек. Та гневно сверкнула глазами.
— Не все придают такое значение одеждам, Йен. Некоторым, — Кейра сделала многозначительную паузу, — более по душе её отсутствие.
Йеннифэр закусила губу. Я поднялась с бревна, подобрала тренировочные мечи, переглянулась с Иорветом. Он понял меня без слов — все защитники Каэр Морхена в сборе. Осталось только дождаться Геральта, и я была уверена, что ожидание не будет долгим. К груди подкатило волнение. Я бросилась в замок искать Эскеля.
***
В ответ на мои сбивчивые предположения о том, что Геральт появится с часу на час, Эскель взял меня за руку и повёл через зал. Мы поднялись по винтовой лестнице и прошли мимо двери в комнату, в которой я жила раньше, до самой макушки башни. Ведьмак открыл в потолке скрипучий деревянный люк, подтянулся и затащил меня наверх.
Я в недоумении оглядывалась по сторонам. Косые лучи, пробивающиеся сквозь узкие окна-бойницы, освещали пыльное замусоренное помещение.
 
— Хочу показать тебе кое-что, — Эскель снял и аккуратно сложил на пол куртку и мечи и принялся стаскивать сапоги, показывая, чтобы я сделала то же самое.
Ещё более теряясь в догадках и решив не задавать вопросов, я последовала его примеру. Эскель подобрал в углу верёвку, протянув, завязал у меня под грудью и закрепил у себя на поясе.
— Иди за мной.
Он с трудом протиснулся через одно из окон. Верёвка натянулась, я полезла следом.
— Мне только колокольчика не хватает, — пошутила я.
За окном башню опоясывал узкий карниз. Я осторожно шла за Эскелем, цепляясь пальцами за щели между камнями. К счастью, панического страха высоты, в отличие от замкнутых пространств, у меня не было, хотя желудок всё равно неприятно сводило, и я старалась не смотреть по сторонам, сосредоточившись взглядом на кладке стены перед носом. Я волновалась и в то же время сгорала от любопытства, совершенно не представляя, что он задумал. Я не боялась упасть, хотя и не очень понимала, что сделал бы Эскель, сорвись я, — он лишь слегка касался руками стены. Но почему-то само присутствие ведьмака давало уверенности больше, чем хлипкая верёвка, стягивающая рёбра.
Из-под ног сыпалась крошка. Мы уже обогнули четверть башни, когда Эскель обернулся и приложил палец к губам — мы проходили над распахнутым окном. Снизу доносился певучий, срывающийся голос, который выводил знакомую мелодию. Неслышно я переступала босыми ногами по шершавым нагретым камням карниза.
— Из снов моих с утра бежишь проворно… Чёрт… Чёрт-чёрт-чёрт! — послышался звон разбитого стекла. — Крыжовник едкий, душная сирень!
Эскель усмехнулся, в золотистых глазах мелькнула озорная искра. Пожал плечами, и мы двинулись дальше. Ведьмак нащупал ржавые скобы, вбитые в стену, и начал подъём. Ступень за ступенью, выше и выше я лезла за ним, стараясь не оглядываться на уходившую вниз пропасть и не обращать внимания на ветер, хлопающий рукавами рубашки.
Наконец, Эскель перевалился через каменный зубец и вытянул меня вслед. Мы находились на плоской башенной крыше на самом верху Каэр Морхена.
— Это наше с Геральтом тайное место, — тихо проговорил ведьмак, — кроме нас, никто про него не знает. Ещё пацанами мы прятались здесь от Весемира, и если и есть какой-то лично наш уголок в Каэр Морхене, так это тут.
Он махнул рукой на грубо сколоченное дощатое сооружение в виде гигантского ящика, установленное в центре крыши. Привычным жестом откинул щеколды и отложил вперёд переднюю стенку. Теперь эта стенка превратилась в помост, а за ней пряталась крохотная комната — детский домик, пол которого застилал ветхий ковёр, в углу красовалась, видать с прошлого века, горка иссохших яблочных огрызков, валялась лампа со свечой внутри, а у стены покосилась стопка деформировавшихся от перемены погод книг. Судя по названию верхней — «Мемуары женщины для утех», Весемир бы подобной библиотеки не одобрил.
— Это же… — прошептала я, — это же ваше детство.
— Да, — Эскель задумчиво гладил шрам на щеке, — мне захотелось показать тебе, перед тем как…
Я замерла. Слишком хрупок и ценен был этот дар, и я боялась испортить момент неожиданного доверия. Это было слишком, слишком много для меня. Подавив смятение, я взяла Эскеля за руку, погладила по ладони.
— А эту шкатулку мы использовали для секретных посланий друг другу, да и себе тоже. Для тех мыслей, что и сказать не скажешь, слишком пафосно и глупо, и нигде не запишешь, в страхе, что прочтут. А тут — можно.
Он улыбнулся.
— И вид здесь самый лучший.
Ведьмак подвёл меня к краю. Окно моей комнаты, из которой мы, пробираясь сюда, слышали пение, выходило на ту же сторону, но никогда ещё я не смотрела на знакомый вид с такой высоты. Тут меня не окружали стены, не давали ощущения безопасности. Стоя на краю, я раскрыла руки порывистому ветру, и мне казалось, что я парю над долиной, вместе со стремительно носящимися в высоком небе стрижами.