Драфт. Часть первая: build (СИ)
А потом оказалось, что она может и их эмоциональный фон ощущать. То, что испытывали животные, не складывалось в многослойные букеты, было более примитивным, не таким «резвым» и стремительно меняющимся, как у людей. И, соответственно, «читать» их было ощутимо легче, и их переживания не несли в себе такого тяжелого отката, как людские.
Лично к ней собаки были практически равнодушны и никакой агрессии совершенно не испытывали. Но когда она в первый раз отважилась погладить одну из них, ту, что была поменьше, то почувствовала к себе нечто покровительственное и легко читаемое, типа: «— Давай, потрогай меня уже, и заканчивай фонить адреналином!», что и было озвучено смеющейся Альбертой. Вот с того момента, собственно, ей, то есть непосредственно самой Кэти, и начали голову на колени класть и лапу подавать. А сама она ловила очередные новые ощущения — жесткость, но и приятную шелковистость шерсти, скользящей между пальцами, влажность прохладного носа, тычущегося в ладонь и… терпкий, мускусный, довольно специфический, но, в общем-то, не сильный и не отталкивающий запах.
5 (2)
И вот, на третий день, после очередного вкусного и опять сумевшего поразить своей необычностью обеда, Кэтрин поняла, что прилечь ей сейчас уже и не хочется. На радостях было решено идти к морю.
Если фасадом особняк выходил на центральную площадь поселка, то вот задней своей частью он оказывался как раз на самом краю кручи, которая нависала над бесконечной водной гладью. Стеклянные двери холла вели на террасу, которая заканчивалась лестницей вниз.
Довольно большое пространство, за автоматически открывающимися створками, было выложено камнем «дикарем», обсажено по кругу цветами и укрыто решеткой перголы с недозревшим еще виноградом на ней. Легкий ветерок, ненавязчиво проскальзывая под тяжелую лозу, дарил прохладу и вплетал солоноватые нотки морского бриза в терпкую сладость, источаемую нагретыми солнцем розами. Именно здесь, в ажурной тени от листьев, и засыпалось Кэти так сладко в послеобеденное время в предыдущие дни. Но сегодня, почувствовав прилив бодрости, а не сонливости, девушка решительно пересекла уютную террасу и направилась к спуску, ведущему на пляж.
Зная по опыту, что стоит только бросить взгляд на открывающиеся просторы с того места, где начинаются ступени вниз, то на нее вновь «нападет» головокружение, а ноги откажутся идти, Кэти сосредоточилась на самом процессе спуска — не поднимая головы она принялась считать шаги.
«— Раз, два, три… семьдесят восемь…» — на этой цифре под ногами образовалась площадка, а возле ее бортика скамейка. Уже немного запыхавшаяся девушка, с облегченьем вздохнув, присела на нее.
— Ох, вы и нежные, городские! — рассмеялась Альберта Яновна, которая, несмотря на возраст, даже не сбилась с дыхания и так и осталась стоять, не пытаясь примоститься рядом с гостьей.
Впрочем, произнесено это было, как обычно — легким и совсем необидным тоном, да и само замечание было верным по сути, так что Кэти с улыбкой согласно кивнула:
— Я даже и не ожидала от себя такой изнеженности! Никогда, ведь, не пропускала положенных законом занятий в спортзале!
— Это все закрытое пространство, в котором вы живете, и кондиционированный воздух, — ответила женщина, на ее в какой-то мере недоуменные восклицания.
Пляж, до которого они все-таки добрались спустя почти полчаса и четыре площадки, уютно расположился в неглубокой бухточке, ограниченной с обеих сторон сползающими прямо в воду все теми же косыми плитами, из которых и состоял крутой прибрежный склон. Мелкокаменистый и неширокий берег полого убегал вглубь прозрачной воды. Волны, накатывающие на него, едва колыхались, почти не создавая пены, и лишь лениво шуршали перекатывающимися в них камешками.
Слева, на небольшом отдалении от того места, где они спустились, на пляж выходило ущелье. Казалось, гора треснула и между скошенными коричнево-серыми пластами выпустила зеленую полосу леса, который не только «победил» и «разорвал» каменный склон, но еще и «выплеснулся» кустами и едва видимой речушкой до самой кромки прибоя.
— А там спуска нет? — поинтересовалась Кэти у Альберты, кивнув подбородком на расщелину.
— Есть, конечно. Но вот удобной лестницы там действительно нет. А спуск — это обрывистая тропа, которая кроме камней на самой дороге еще и заплетена корнями. Дело в том, что флора этого места уникальна — там сплошь реликтовые сосны и можжевельники. Мало того, что эти деревья и кустарники пережили экологические катаклизмы недавних веков, но и в целом растут здесь со времен плиоцена. То есть, без видимых изменений существуют на этом месте более двух миллионов лет. И мы, местные жители, посчитали себя не вправе мостить там какой-то искусственный спуск, — и увидев заинтересованный блеск в глазах своей собеседницы, старшая женщина с улыбкой добавила: — Мы обязательно пройдемся там, но тогда, когда ты полностью адаптируешься.
Тем временем, пока они осматривались и разговаривали, андроиды раскинули два шезлонга, установили над ними зонты, а между — маленький столик, на котором расположили фрукты и воду в контейнере со льдом.
Купаться, конечно же, Кэти не пошла. Ее, еще не привыкшую к открытым пространствам в принципе, уходящая вдаль волнующаяся и блекующая на солнце гладь ужасно пугала. Казалось, стоит ступить чуть поглубже и какое-нибудь морское чудовище ухватит тебя за ногу и утащит под воду. И никакие уверения Альберты, что на их дронах установлены самые современные и лучшие низкочастотные биперы, на девушку не действовали. Какими-то ненадежными смотрелись в роли грозных охранников маленькие «пузаны», что выполняли при них обязанности носильщиков и официантов. Да и собаки, в обычной жизни казавшиеся громадными и тяжеленными, на фоне этого безграничного простора вдруг увиделись не такими уж и значимыми.
Тем более что перед приездом сюда Кэти специально разузнала все, что касалось местной живности. И по результатам этого ознакомления выходило, что именно море как раз и населено всякими постапокалипсическими монстрами. Целые полчища чудовищ, которых изначально в Черном море и не было, теперь заполняло его. Акулы всех размеров, гигантские спруты, поднявшиеся с глубин от землетрясений и подводных выплесков лавы, и какие-то мелкие зубастые рыбешки, нападающие стаями, которых и не существовало в природе до произошедших несколько веков назад экологических катаклизмов. Впрочем, без подобных подселенцев не остался ни один внутренний водоем, имеющий проливы, соединяющие его с мировым океаном.
Тем не менее, сама госпожа Разумовская купаться, естественно, пошла. Так что, несмотря на то, что один из дронов, отстегнув «голову» и запустив ее в воздух, неотрывно следил за женщиной, да и собаки полезли за ней в воду, но побеспокоиться Кэти все-таки пришлось.
И как оказалось, не напрасно! А ужас, который пережила она, когда в отдалении над волнами замелькали острые плавники, можно было назвать всепоглощающим!
Дыхание перехватило и голос, который был ей нужен, чтоб дать знать Альберте о приближающейся опасности, застрял где-то в перекрытом спазмом горле. Сердце подскочило и зависло там же, а ноги и подавно забыли, что они имеются в наличие. И уже через мгновение, как Катрин заметила в воде приближающихся чудовищ, сама она лежала ничком на гальке и лишь краем глаза могла отслеживать их продвижение. А когда черные треугольники плавников замелькали вокруг едва видимых в волнах голов Альберты и собак, девушка уже сама закрыла глаза, не желая смотреть на тот ужас, что должен был сейчас развернуться перед ней. И даже пронзительная сирена, которой взвыл склонившийся над ней робот, не помешала Кэти впасть в блаженное забытье.
В себя она пришла от резкого запаха, ввинтившегося в нос, и капающих на разгоряченное лицо холодных капель. Дрон, которого девушка видела в последний момент перед обмороком, так и стоял рядом. Но теперь он имел «лицо», вернее, с выдвинувшегося экрана на нее смотрел обеспокоенным взглядом Самвэл Сергеевич. А вода, которая холодила и щекотала щеки, стекала с мокрых волос Альберты Яновны. Собственно, нашатырь, шибающий прямо в мозг и приведший ее в чувства, тоже был заслугой женщины, так как именно она держала под самым носом Кэтрин раздавленную ампулу с этой гадостью.