Драфт. Часть первая: build (СИ)

А потом, почти под самым брюхом аэромоба, потянулись дома. Они стояли довольно редко, окруженные деревьями, какими-то цветущими растениями и похожими на поля своей зеленой полосатостью, но маленькими, открытыми площадками. Строения сами по себе были низкими, с чуть скошенными крышами. И создавалось впечатление, что их придавили к земле, не дав возможность расправить формы.
— Дома со времен катаклизмов традиционно строятся в основном одноэтажные. Здесь, на горе, затоплений не было, но вот трясло изрядно.
После этих слов Грега, Кэти оторвала глаза от того, что проплывало под ними, и постаралась окинуть взглядом весь пейзаж в общем. Улица, вдоль которой они летели, одним своим концом убегала в оставленные позади сады, и далее устремлялась к горам. Едва видимая зубчатая гряда, казалось, таяла, сливаясь с небом в отдалении. И только одна красавица, с белеющим снежным покровом на вершине, четко и явно обрывала с той стороны горизонт, не позволяя отвлекать внимание от своих изумительных линий. От увиденной грандиозной картины захватило дух.
Но стоило перевести взгляд в противоположном направлении, с усилием оторвав глаза от горы, как Кэти опять задохнулась от открывшегося ей вида.
Другим своим концом сельская улица, как и еще несколько таких же, выходила на небольшую площадь, с одной стороны которой возвышался громадный особняк. Хотя, конечно, сказать, что возвышался… это только в сравнении с другими строениями, а так два этажа — не больше. А громоздким он выглядел чисто за счет общей своей площади. Но это так, промелькнуло в мыслях и вылетело. Потому как за особняком… насколько хватало глаз… простиралось море!
Синее? И синее тоже! И зеленое, и нежно голубое, и белое, мелкими барашками, и золотисто-розовое — отблесками заходящего солнца!
— А почему Черное-то? Никогда не задавалась таким вопросом, пока не увидела вживую… — спросила недоуменно Кэти, перебирая тем временем видимые на воде цвета и не находя среди них ни одного близкого к черному оттенка.
— Да вроде древние греки, те, что еще до нашей эпохи на этих землях Боспорское царство заложили, в страшный шторм попали вначале. Ну, и соответственно, море потом негостеприимным посчитали и Черным обозвали. Вот там, — мужчина махнул рукой вправо, туда, где вдалеке, за линией поселка и еще каких-то зеленеющих территорий, виднелись буро-серые просторы, — раньше бухта была, в которой их город находился. Впрочем, до этого еще какой-то народ здесь столицу имел… и после них турки этот берег завоевывали. Да и перед самыми катаклизмами мелкий курортный городок в той бухте располагался. Там широкая коса с песочными пляжами была.
— А теперь там что?
  
5 (1)
 
— Лиманы сплошные. Это заболоченные озера, в нашей местности понятно, что с соленой водой. Море очень сильно поднялось тогда, так что и бухту, и земли все прилегающие затопило. Здесь, у нас, говорят, в старые времена высота обрыва над морем до трехсот метров доходила, а теперь вот — не более сотни, и то в самых-самых местах. Раньше, если знаешь, Азов с Черным не сливались в одно море. Это сейчас чисто условная граница между ними, а тогда пролив узенький их соединял, который вполне мостом перекрывался. А Крым не островом был, как теперь, а частью континента, да и раз в пять крупнее… кажется, — рассказывал тем временем мужчина, поводя рукой и указывая направление, где располагались объекты его рассказа.
Только вот бодрый тон его голоса никак не вязался с сожалением… или даже тоской, звучащей в испытываемых эмоциях.
— Вы сильно привязаны к этим местам… выросли здесь? — спросила Кэти. И почувствовала как та тоска, ощущающаяся скребущим сквозняком, быстро меняется на теплый приятный бриз радости.
— Да! Удивительно, что вы поняли это! Я действительно родился в Пшехе и очень люблю все здесь. И, конечно же, как все местные жалею о том, что когда-то произошло. Все постепенно успокаивается, но от этого еще более жалко того рая, который здесь когда-то был. Если захотите, я мог бы пригласить вас и к себе в гости. Вон мой дом, пятый от площади по крайней восточной улице…
 
Кэти напряглась. Чувства мужчины были для нее как на ладони. Она привлекла его физически, что, в общем-то, было ясно еще в первую минуту знакомства. Затем, в процессе беседы Грэг осознал, что она совсем не похожа на тот образ гипотетической стервозной городской девицы, который сложился толи в его собственном воображении, толи так вообще принято было считать о городских на диких территориях. И вот теперь его вдруг осенило, что она способна понять даже его затаенные чувства и стремления. Так, что в результате всего этого сейчас молодой мужчина явно находился в пол шаге от влюбленности в нее.
А что Кэти?
Ага, понимала и чувства заветные, и стремления. Но это не потому, что она как-то по-особенному добра, понятлива и умеет сопереживать, а просто в силу имеющегося дара, раскладывающего перед ней все по полочкам, хочет она того или нет.
И ведь, как правило, чаще не хочет. Устала она от этого, а сюда приехала отдыхать!
Хотя… этот конкретный мужчина ей был симпатичен. Поэтому решив пока оставить все как есть, Кэти не стала его разубеждать в своей неидеальности. А там дальше видно будет, как все повернется. И ответив на приглашение неопределенным: «— Посмотрим», приправила это дело милой улыбкой и как бы стеснительным пожатием плеч, а потом опять развернулась к морю.
А вот долгожданное чистое и открытое небо Кэтрин так толком до сих пор и не увидела. Ну, ничего, сейчас выйдет из машины…
В это время аэромоб, до этого зависший высоко над площадью, стал тихо снижаться. Было похоже, что Грэгори собирается приземляться прямо на площади, ближе к тому ее краю, где располагался особняк. Когда машина была на высоте чердачных окон, двустворчатые двери дома распахнулись и из него вышли темноволосая женщина, одетая в яркую клетчатую рубаху, мужчина, почему-то в комбинезоне медработника и маленький пузатый дрон, несший на «голове» какой-то короб.
Разглядеть эту троицу получше Кэтрин не удалось, потому, что аэромоб с легким толчком коснулся земли и… погрузился в пучину какого-то дыма.
— Сейчас Кэт, пару минут подождем, чтобы пыль осела, — сказал Грэг, когда она на него испуганно воззрилась.
«— Ага, пыль… а я-то уж думала, что горим!»
Но вот, дымная пелена за окном спала, и стопоры в дверях с тихим шуршанием отщелкнулись, а дверь поехала в сторону.
Грэгори еще что-то говорил, кажется, прося подождать, пока он подаст руку и поможет… возможно, что-то еще. Но Кэти, отмахнувшись, вышла из салона наружу сама, глубоко вдохнула показавшийся густым и каким-то многовкусовым, как дорогой коктейль, воздух и, наконец-то, откинув голову, распахнула глаза навстречу долгожданному небу. И… полетела!
А может, и нет… и это небо, наоборот, кинулось навстречу столь спешащей к нему гостье.
Глаза открылись едва-едва и только после приложенного усилия. Итог — полумрак вокруг и только яркое пятно от направленной лампы, высвечивающее ту темноволосую женщину, которую Кэти увидела в дверях особняка, когда так опрометчиво выскочила из аэромоба. К слову, несмотря на испытываемую физическую слабость, только и позволяющую, что держать глаза открытыми, девушка прекрасно все помнила. И эту даму в клетчатой рубашке, которая, скорее всего, и есть та самая госпожа Разумовская, что ее пригласила, и небо, которое так неожиданно «рухнуло», стоило на него посмотреть, и даже крик Грега, пытавшегося о чем-то ее предупредить, прозвучавший в последний момент перед тем, как ее «придавило».
 
Не имея возможности из-за слабости даже пошевелиться, Кэти лежала и просто рассматривала доступную ей картинку. Альберта Яновна, сидевшая в большом и уютном кресле чуть в стороне от кровати, была видна хорошо. Темно-русые коротко подстриженные волосы, симпатичное, но уже немолодое лицо и явно худощавая немного нескладная фигура. Фланелевая красно-черная рубашка, которую только и успела увидеть в тот первый момент Кэти, и потертые светло-синие джинсы, рассмотренные уже сейчас, отчетливо подчеркивали и немного сутулящуюся спину, и длинные, как-то неловко сложенные ноги. Во что обута была пожилая дама, разглядеть не удавалось, так как вытянутые ноги ее выходили за тот круг, что ярко высвечивала стоящая рядом напольная лампа.