Тебя искал (СИ)

- Я скучал, - шумно вдохнул Рома, стянув с меня джинсы вместе с бельем.
- Я тоже скучала, - машинально потянулась к тумбочке за контрацептивами, пока Рома скидывал с себя остатки одежды.
С наслаждением в очередной приняла его тяжесть.
- Достаточно убедительно? – спросила я, дразня его.
- Ещё минут двадцать такой убедительность, и я буду согласен даже на пони в этой квартире, - рыкнул Рома, чувственно дыша мне в шею.
После душа снова упали в постель, Ириска, которая, похоже, исследовала всю квартиру за то время, что мы были с Ромой, тоже пришла к нам и устроилась на моей шее, буквально оглушив своим мурчанием.
- Нужно её тоже сегодня помыть. А-то она выглядит так, будто и правда из пыли её сваляли, - хохотнула я.
- Слушай, Рит, - несколько замялся Рома и прочесал бровь большим пальцем, чтобы не смотреть мне в глаза. – Хата у меня съёмная, а хозяйка, вроде как, не разрешала заводить тут живность… - возмущенно посмотрела на него, но он сразу меня перебил. – Я не против кошки, но хата проплачена на полгода вперед, а если хозяйка спалит, что я кого-то завёл, то выкинет всех нас и денег не вернет. Прости, малыш, я тоже не в восторге.
Сокрушенно выдохнула и прикрыла глаза.
- Ясно, - психанула я и, оставив Ириску на краю кровати, резко села и начала одеваться.
- Рита, - шепнул Рома, поцеловав моё ещё пока обнаженное плечо. – Давай потом, когда у нас будет своя квартира, заведем, кого захочешь. Но сейчас не мы устанавливаем здесь правила.
Он был прав, но от этого менее паршиво мне не стало.
- И что мне с ней делать? Мама тоже не разрешила оставить её дома.
- Не знаю, - приобнял меня Рома сзади, уткнувшись подбородком в плечо. – Верни туда, где взяла. Может, она чья-то? Ну, или её кошачья мамка потеряла?
- Ладно, - согласилась я нехотя. – Отвезешь нас на дачу?
- Далеко она? Я на работу опаздываю.
- Далеко, вообще-то. Не парься, короче, - махнула я рукой, продолжив одеваться. – Мы на автобусе доедем.
Глава 7
Я не знаю, как перестать реветь.
На улице уже стемнело, а я всё продолжала сидеть на крыльце дедушкиного дома с коробкой, в которой мурчала Ириска. Ей было хорошо. Прямо сейчас она была сыта, обласкана мной и даже не представляла, что ещё немного и мне придётся оставить её прямо здесь – в холодной осенней ночи.
Я прошла все участки, что были поблизости, но не нашла ни одну кошкину мать. Никому не понадобился котёнок. Более того, на меня смотрели с опаской, а некоторые бабки даже в глаза не смотрели, видимо, чтобы я их не сглазила или не загипнотизировала. Я, конечно, чернявая, но не настолько, чтобы походить на цыганку и всем стереотипам о них.
- Прости меня, пожалуйста, - шептала я ластящейся Ириске. – Я не должна была давать тебе надежду. Это жестоко с моей стороны, - на последней фразе, не сдержав эмоций, всхлипнула так громко, что сама испугалась.
Еще никогда и никого мне не было так жалко, как сейчас Ириску.
- Я буду приезжать к тебе и кормить. На днях мне перечислят зарплату, я куплю тебе утепленный домик и самый вкусный корм, и мышку плюшевую, или заводную…
Яркий свет внезапно ударил в глаза и ослепил.
- А я думал, мне уже голоса чудятся. С перепою, - заговорил со мной голос, доносящийся из торчащей над забором головы с фонарем.
- Ты мог бы не светить мне в глаза? – спросила я, спешно вытирая слёзы и сопли.
Ненавижу, когда меня видят слабой.
- И что ты здесь забыла, бормотуха? – Матвей фонарик на своей голове не погасил, но сделал его свет значительно тусклее.
- Бормотуха? – поморщилась я. – Это ты так завуалировал не знание моего имени?
- Я, конечно, вчера выпил, но не столько, чтобы что-то забыть, - не очень-то дружелюбно ответил Матвей. Этой ночью он явно был куда более радушнее. – О чем бормочешь? Скажешь, зачем ты здесь? Доломать диван приехала?
- Нет, - буркнула я себе под нос, едва снова не расплакавшись.
Ну, вот зачем он напомнил мне о том, что я плохой человек?!
- А что? – с нажимом вопросил мужчина. – Мне нужно из тебя всё клещами сегодня тянуть?
  
- Не твоё дело, - насупилась я, но сорвавшийся с рваным придыханием всхлип, выдал меня с потрохами.
- Ты там ревешь, что ли? – насторожился Матвей.
- Нет.
Ответом мне послужил тяжелый вздох мужчины с оттенком легкого, как ветерок, мата. Яркий налобный свет его исчез над забором и вскоре появился уже во дворе дачи моего дедушки.
- Ну, и чего ты ревешь? – сел он рядом со мной на крыльцо, совершенно беспардонно сдвинув в сторону мой зад своим. – Привет, Сосиска!
- Ириска, - выронила я гнусаво. Из-за этих чертовых слёз забило нос.
- Ревешь-то чего? – мягко толкнул меня мужчина плечом в плечо. – Обидел кто?
- Какая разница?
- Рассказывай. Дядя Матвей порешает, один фиг заняться мне пока больше нечем.
- Мм, - только и смогла я протянуть, торопливо утерев сопли рукавом толстовки.
- Не расскажешь, я начну пытать твою Сосиску.
- Ириску.
- И её тоже. Что случилось? – коснулся Матвей коленом моего.
- Я принесла домой Ириску, а мама не разрешила её оставить. А Роме нельзя заводить домашних животных из-за того, что квартира съемная, - выдала я все как на духу. – Я решила привезти её обратно. Подумала, что здесь может быть её мама, но не нашла ни одну кошкину мать…
- Кошкину мать, - хохотнул Матвей. – Словарь моих почти матерных слов пополнился. Кошкина мать!
- А потом я пыталась отдать её в добрые руки кого-нибудь из соседей, но никто её брать не захотел. Всем нужен либо только кот, либо, вообще, никто.
- А ко мне чего не пришла? Или мои руки недостаточно добрые для Сосиски?
- Ириски. Потому что ты стал бы надо мной смеяться, - выпалила я. – Юмор у тебя дурацкий.
- Но руки-то добрые, - пошевелил он пальцам, будто в доказательство своих слов.
- И ты её заберешь себе? – с расползающейся в груди надеждой и возрожденной верой в людей заглянула в его глаза, что смотрели на меня из-под налобного фонарика. – Насовсем?
- Насовсем не обещаю, но на передержку могу взять, пока не найдутся постоянные хозяева.
- Правда?
Честное слово, я была готова снова расплакаться, только теперь от счастья.
- Кривда, - спаясничал Матвей. – Можешь быть уверена, здесь я свой юмор дурацкий не включал.
- Спасибо! – бросилась я ему на шею и крепко обняла, рискуя придушить в знак бесконечно благодарности. – Спасибо тебе! Большое спасибо!
- Задушишь, - разжал Матвей мои руки и мягко убрал их со своей шеи. – Каким спортом ты занимаешься?
- Сейчас – никаким.
- А до «сейчас»?
- Дзюдо.
- Ого! – присвистнул Матвей. – Это получается, что я еще легко отделался ночью?
- Я не применяю свои знания и силу вне татами. Кодекс запрещает.
- Какой? Уголовный?
- И он тоже.
- Зря, - поджал Матвей разочаровано губы. – Вот уложила бы свою маму на лопатки, глядишь, она бы согласилась оставить дома Сосиску.
В голове довольно ярко вспыхнула картинка, от которой, почему-то, стало смешно.
- А говоришь, что шутки у меня дурацкие, - подмигнул мне Матвей. – Пошли в дом. Приючу твою Сосиску.
- Ириску.
- И её тоже, - бросил мужчина через плечо, пока я послушно шла за ним, держа в руках коробку с котенком.
- Только можно я её помою сейчас у тебя? А-то она так грязная и ходит весь день.
- Что ж, пошли помоем твою грязную киску, - согласился Матвей, но глянув на меня через плечо, понял, что шутка мне снова не зашла. - Прости, но тут грех было не пошутить.
- Ладно. Это было смешно, - согласилась я, улыбнувшись.
Вероятно, я была рада любой его болтовне только потому, что он согласился оставить у себя Ириску, а это значит, что сегодняшней ночью совесть меня не съест.
- Раздевайся тут. Киску твою мыть будем там, - коротко скомандовал Матвей, когда мы вошли в его дом. Такой огромный и зловещий, что о нем можно было бы придумать парочку мистических легенд.