Тебя искал (СИ)

- Вся, блин, в хозяйку, - усмехнулся Матвей. – Тоже дзюдоистка, походу.
Не стала уточнять, что дзюдо выглядит несколько иначе. Не хотелось быть душнилой да и шутка, в общем-то, была хорошей.
Встав с пола, я присела на край дивана. Боковое зрение уловило торчащие из пледа ремешки.
- Ты для Ириски упряжку сделал, что ли, от скуки? – вытянула я эти ремешки и расправила перед своим лицом.
- Это… - материализовался рядом со мной Матвей и выхватил из моих рук «упряжку». - …Ксюха приходила. Это её… упряжка.
Мужчина взъерошил свои волосы и швырнул в кресло, как теперь оказалось, портупею. Ему будто неловко было за то, что я практически поймала его за неким занятием с его Пирсюхой.
- Оу, - только и смогла я выдавить. Но по внутренним ощущениям казалось, что кто-то задел мои нервы наждачкой. – А я с Ромой помирилась.
А эта информация из меня к чему вырвалась?
- М, - выдохнул Матвей, слегка дёрнув бровью.
Теперь неловко стало мне. Похоже, еще более неловко, чем после осознания того, что он мог видеть мой бюстгальтер.
- А как же твоя спина? – вспомнила я. – Ксюха ничего не сказала.
- Пришлось наплести ей, что я врезался в ограждение баскетбольной площадки, когда играл.
- Поверила?
- Вроде, - дёрнул он плечами.
- М, - теперь моя очередь давать лаконичные ответы, не несущие в себе никакой смысловой нагрузки.
Разговор наш явно не клеился. По крайней мере, не так хорошо, как предыдущие вечера и ночи. Складывалось впечатление, что мы не виделись лет десять, а не всего лишь сутки. Казалось, что даже утреннюю переписку я вела не с этим человеком, а совсем с другим – с кем-то из своих старых друзей.
- Я поспрашивала у одногруппников насчёт Ириски, но они почти все, либо в общагах живут, либо на съемных квартирах. Но я ещё спрошу у своих подруг. Может, кому-то из них она нужна будет. Только сфотографирую её.
Сделав несколько фотографий играющей Ириски, я поняла, что пора уходить. Да и сам Матвей казался мне каким-то напряженным и поглядывал на часы, будто не мг дождаться, когда я уже уйду.
- Ну, мне пора, - сказала я и, взяв рюкзак, пошла в сторону прихожей. – Если найду Ириске хозяев, то напишу тебе, перед тем, как приехать и забрать её.
- Уговорила, - вяло кивнул Матвей. Уперся плечом в стену, скрестил руки на груди и нога в лодыжках, и молча наблюдал за моими торопливыми сборами.
- Ну, пока, - улыбнулась я натянуто и навалилась на дверную ручку.
- Заходи, если что. Просто так, если будет время, - произнес Матвей на прощание.
- Посмотрим.
А что тут смотреть? Даже если у меня будет время, то он вполне может быть занят с Пирсюхой. Да и зачем взрослому мужчине дружба со мной, по факту – малолеткой? Скорее, с его стороны слова о том, чтобы я зашла еще, были не более, чем проявлением хороших манер.
Глава 17. Мотя
- Ладно. Беру свои слова про притон для клопов обратно. Хороший клуб, - дал Костя «добро» выбранному мной месту для посиделок субботним вечером.
- Я же говорил, что место, что надо.
- Ты говорил про ретро музыку, пластинки и прочую нафталиновую шнягу. Или музыка двухтысячных для тебя уже ретро? – прыснул Костя и снова пригубил свой стакан.
- Мне одна девчонка сказала, что здесь ретро. Так что я тоже ждал музыку восьмидесятых, - потянулся я за своим стаканом и согрел в ладони его пузатый бок.
- Эта девушка в каком году родилась-то?
- В нулевых, - подмигнул я загадочно другу и тоже отпил янтарной жидкости из своего стакана.
- А закуску здесь не подают? Я после работы только сок яблочный успела выпить. Голодная, как волк, – вернулась из уборной Ксюша в компании своей подруги Лары. Села рядом со мной и по-хозяйски закинула свою ногу на мою.
Жестом поднятой руки подозвал официанта, который сейчас как раз стоял у барной стойки и сканировал зал не предмет своей надобности кому-либо.
Закуски здесь оказались достойными, по крайней мере, Ксюха и Лара, следящие за фигурами и прыщами, не выразили своё «фе» относительно поданных им блюд.
  
- Реально место приятное. Даже музон в уши не долбит, малолетке в припадках не трясутся… Может, встретим здесь Новый год? – всё ещё разглядывал Костя внутреннее убранство клуба.
- До Нового года ещё дожить надо, - фыркнул я. – В любом случае, я его встречаю с семьёй, так что только после, на выходных.
- С семьёй? – потянулась ко мне Ксюша и ноготками прочесала мою бороду. – Меня в этом году пригласить не хочешь? Давно ведь хотим встретить его вместе.
Хотим – громко сказано. Не припомню за собой желание делить с кем-то, кроме братьев, подарки, что мама оставила под ёлкой.
Сладкие подарки тридцатилетним мужикам, приготовленные мамой – вкусно всегда. И плевать, что я в семь лет пережрал их столько, что заблевал все остальные подарки под ёлкой.
- Посмотрим, - ответил я расплывчато, потому что понял, что затянул с ответом настолько, что ноготь в моей бороде стал казаться гораздо острее.
- Посмотрим, - передразнила меня Лара. – Ненавижу это ваше мужское «посмотрим». Оно означает – иди на хрен, дорогая, ты и мёртвым не заставишь меня это сделать.
- Не гони волну, - поморщился Костя и притянул свою жену к своему боку, чтобы чмокнуть в блондинистую макушку.
- Да? – отбилась та от него и выпрямилась, чтобы заглянуть мужу в глаза. – Мы в это Рождество поедем на острова?
- Посмотрим, - ответил Костя и тут же получал тычок под рёбра острым кулаком своей жены.
- Вот, видите! – смеялась Лара. – Посмотрит он! Посмотрит, как я перехочу или забуду, что хотела.
- Это тонкая мужская стратегия в семейной жизни. Ничего ты понимаешь в колбасных обрезках, - хохотал друг.
- Кстати, о колбасах, - вспомнил я. – Никому серый котёнок не нужен? Девочка. У меня уже неделю живёт.
- У тебя кто-то выжил целую неделю? – скептически нахмурился Костя. – Там не кошачье чучело? Что-то я слабо верю.
- Заткнись, - прыснул я и достал из кармана телефон, чтобы показать друзьям фотографию Сосиски.
- О, какая милота! – сложила Лара тут же бровки домиком. – У него котёнок прямо на заставке! И после этого ты хочешь её кому-то отдать?
- Я поставил её на заставку, чтобы было удобнее быстро показывать потенциальным хозяевам, а не искать в галерее среди Ксюхиных ню киску поменьше.
- Дурак! – толкнула Ксюха слабо мою голову и снова навалилась на закуску, пряча румянец, который был вызван, скорее всего, стыдом и раздражением.
- Ну, так что? – снова обратился я к семейной парочке. – Берёте или нет?
- Мы бы взяли, но тёща точно высосет из меня душу через кадык, если мы будем ей не только малого подкидывать, но еще и кошку. Оставь себе. Или боишься шерстяной конкуренции в своём же доме, йети?
- Ответственность, - поморщился я. – Не хочу.
- Какая там ответственность, боже?! – возмутилась Лара. – Корми, пои, меняй лоток… гладь. Всяко проще, чем с ребенком. Уж мы-то с Котей знаем.
- А это твой шерстяной ребенок. Дочка. Из бороды скаталась, - находчивый друг едва сдерживал смех. – Ксюху, вон, приобщи, если один не справляешься.
- Посмотрим, - бросил я.
- Придушу, - потянулась Лара к моей шее, но замерла, когда из динамиков полилась старая добрая песня «Pretty Woman». – Обалдеть! Котя! Быстро идём! – запищала она, и руки ее переметнулись на мужа, которого она потянула на танцпол.
На то, как отрываются женатики можно смотреть бесконечно и с добрым смехом. Одни только их попытки закадрить друг друга как в первый раз после пяти лет брака – целое представление.
- Потанцуем? – предложил я Ксюше.
Девушка нервно дернула носом.
- Попозже и медляк. Не люблю такие танцы. Да и народу там много.
Разочаровано поджал губы и вернул внимание танцполу. Друзья всё так же отжигали и не обращали внимания ни на кого вокруг. Вот, что значит – молодые родители дорвались до отдыха после череды бессонных ночей с малым и его новыми зубами.