Тебя искал (СИ)

- Мм, пацан совсем, - усмехнулась и снова смочила полотенце, чтобы приложить его ко лбу мужчины, но сначала коснулась его ладонью. – Ты уже кажешься не таким горячим, как раньше.
- Опять шутки про мой возраст?
- И про него тоже.
- Издеваешься? – серые глаза смотрели в мои. Лёжа головой на моих коленях, Матвей казался мне совершенно уязвимым. Как ребенок, который, ко всему прочему, еще и с соплями.
- Хочешь я устрою тебе издевательство, которое ты сам же с собой и будешь делать? – хитро спросила я.
- Ты будешь издеваться надо мной моими руками? Это невозможно. Я себя любимого не обижу.
- Ну-ну, - ехидно ухмыльнулась я. – А ты знал, что человек абсолютно всегда видит свой нос? Куда бы ты ни посмотрел, всегда видишь кончик своего носа, просто настолько к нему привык, что не замечаешь.
- И что?
- Ничего, - хмыкнула я нарочито равнодушно. – Посмотри по сторонам. Видишь, что-нибудь необычное?
Чуть нахмурившись, Матвей слегка покрутил головой и посмотрел на стены и потолок.
- Расколдуй, ведьма! Какого хрена я начал видеть свой нос?
- Живи теперь с этим, - почти зловещим голосом поглумилась я над Матвеем, который начал плющить нос пальцем и смотреть по сторонам снова.
В какой-то момент, продолжая возмущаться «сломанной картинке», он закашлялся, едва не сломав своим затылком мою бедренную кость.
- Чуть лёгкие не выплюнул. Аррр! Грудак теперь горит.
- Я видела в аптечке солодку. Давай, заварю? Легче будет.
- Ну, уж нет! – тут же возразил Матвей, резко повернулся на бок и уткнулся лицом в мой живот согрев горячим дыханием толстую ткань своей же толстовки. – Добровольно эту хрень я пить не буду. В детстве напился.
- Не веди себя, как маленький, - взъерошила я его волосы, и правда начиная разговаривать с ним как с малышом. – Эта кака сделает тебе хорошо.
- Единственная кака, которая сделает мне хорошо, - это перцовка. Но если я её выпью, то у меня точно расплавятся глаза.
- Зато нос свой перестанешь постоянно видеть.
- Нихрена ты расколдуйку придумала!
Глава 13. Мотя
- Любовь ты узнаешь только после того, как боль познаешь, - сказал мне шаман с иссохшим лицом.
- Если это рэп-баттл, Тихон, то я сразу сдаюсь. Мой максимум – варенье-стихотворенье.
В густом дыму было трудно дышать, но Тихон не переставал чадить. Казалось, что невидимая рука снова и снова подсыпает в его трубку табак, иначе мне сложно объяснить, почему мне дышать уже нечем, а он всё ещё испускает дым.
- Смешливый ты парень, Матвей. Но духи сказали мне, что к великой любви ты придешь через боль.
- И как это понимать? Меня побьёт моя будущая жена? Или я загремлю с чем-то в больницу, а она меня вылечит?
- Судьба не чертит путь, она лишь расставляет знаки. Один из них я помог тебе увидеть. Ты несешься по этой жизни на большой скорости, Матвей. Не смотришь по сторонам, не замечаешь подсказок. Остановись однажды, осмотрись. Дай твоей судьбе догнать тебя.
- Ты сказал про боль. У меня вот рука сейчас болит. Это знак?
Правая рука начала отниматься. Чувствительность пальцев стала значительно меньше. Дым всё больше сгущался и всё настойчивее заполнял лёгкие, разрывая грудную клетку кашлем и заслоняя очертания шамана.
Открыл глаза и обнаружил себя в своей комнате, в своей постели. За окном уже светило солнце и яркими лучами раздражало слизистую глаз, выбивая из них слезу.
Рука всё ещё не ощущалась мной полноценно, хотя я четко чувствовал на своём животе ладонь – уж очень легкую и явно меньше моей.
Опустил взгляд и понял, что ладонь на моем животе не принадлежала мне.
Рита.
Похоже, к шести утра после того, как вырубился я, она тоже уснула. Всё так же, с коленями под моей головой, она просто отвалилась на бок, прижала к своей шее Сосиску, а ладонь свободной руки оставила на моем животе, очевидно, для того, чтобы отслеживать, насколько сильно я жив и как глубоко дышу.
А руку я свою не чувствовал только потому, что она была вывернута под неестественным углом и запрятана под тонкой талией в толстовке.
  
Глядя в расслабленное лицо Риты и боясь ее разбудить, я медленно вытянул из-под неё свою руку, которая тут же превратилась в плёточку с бегающими по ней жучками.
Сел на край постели, размял руку, отёр платком сопли и глянул через плечо на всё ещё спящую Риту. Похоже, кое-кто сегодня пропустил занятия в универе?
Плевать. После бессонной ночи и волнения за меня она заслужила порцию сна до обеда.
Встал у постели и аккуратно укрыл девушку одеялом поверх тонкого пледа, которым были укрыты только её ноги.
Вытянул из шкафа чистую одежду для себя. Из-за ночного жара от меня воняло, как от конюшни. Даже странно, что Рита не указала мне на это. Но к её пробуждению лучше, всё-таки, помыться, хотя бы в знак благодарности, так как чувствовал я себя сейчас гораздо лучше, чем ночью, если не брать во внимание сопли и першение в городе, которое хотелось как можно скорее залить стаканом воды.
Прежде, чем уйти, вернулся к тумбочке и забрал с неё тазик с водой, полотенце и гребаную солодку, которую Рита, всё-таки, заставила меня выпить, поймав за бороду. Глянул на спящую девушку и в голове снова всплыли слова шамана про боль, ведущую к любви. Звучали они, конечно, красиво, и несколько раз мне уже досталось от Риты, но было одно большое «но», называемое её парнем, по которому она, как я уже успел понять, просто без ума.
Да и уже около пяти лет есть боль, которая пытается меня догнать, а я настойчиво от нее убегаю – Ксюша хочет, чтобы я сделал пирсинг, проколов себе, как и она, пару интересных мест. Так что, если я однажды пойму, что готов к пирсингу или тату, то это будет значить, что я готов и на более серьёзные отношения с Ксюшей, чем просто секс по дружбе.
После душа пришлось максимально быстро одеваться – лихорадка, бьющая всё тело никуда не делась. И хоть я чувствовал себя значительно лучше, чем ночью, когда нашёл комфорт на кухонном полу, но всё ещё не настолько хорошо, чтобы пренебрегать футболкой и даже толстовкой.
Пока чайник нагревался, я понял, что тереть нос бумажными платками уже больше не мог, ибо попросту было больно натёртую за ночь кожу. Психанув, скрутил платок жгутом и вставил его в ноздрю.
Может, попросить у Риты, что-нибудь из женских штучек и заткнуть обе ноздри?
Когда чайник вскипел, я налил себе чая с мёдом и лимоном. Ночью этот коктейль здорово помогал смягчить рвущий грудную клетку кашель. Ещё здоровее помогла солодка, но добровольно и сам я эту парашу снова пить не стану. Только если Рита снова поймает мою бороду в кулак.
Сев на стул, достал из кармана толстовки телефон. Почти час дня. Надеюсь, мне не придёт каюк за то, что я не разбудил Риту?
Набрал номер брата. Вчера вечером я был у него дома и уже чувствовал недомогание. Нужно предупредить, что его малой, да и он сам могут тоже простыть.
- Да? – сухое приветствие от брата.
- Балда. Что делаешь?
- В цветочный еду. Что с голосом?
- В аптеку ещё загляни, купи малому и себе что-нибудь из противовирусных. Я сегодня ночью чуть не помер.
- Понял. Тебе что-нибудь нужно? Твоей аптечкой только крыс травить.
- Мне нужно всё, - страдальчески, но в то же время благодарно выдохнул я.
Спасибо, мама, что родила мне понимающего Моньку!
- Понял. Заходить не буду, за воротами оставлю пакет. Выйдешь? Или ты там совсем овощ?
- Местами – овощ, но как-нибудь выйду или Риту попрошу.
- Риту? Только не говори, что ты внучку Тюльпаныча поимел, - шумно и крайне осуждающе вздохнул братец.
- Не говорю, - протянул я почти даже загадочно, насколько это, вообще, было возможно с моим заложенным носом и охрипшим голосом. – Кстати, про внучку Тюльпаныча – купи еще один букет, я Рите подарю. Девчонка всю ночь со мной сидела, обтирание делала.
- Можно было и без подробностей, - цокнул Мирон. - Букет? Если девчонка провела целую ночь с тобой болеющим, то ей нужна ромашка аптечная. Сойдет?