Застрянец (СИ)

— Короче, Боцман, давай так? Я не поеду к Ростопчиной, а ты пообещаешь, что забудешь свою дурацкую идею и не будешь приплетать туба рыбаков из моего района. Идёт?
Чуть опьяневший Боцман посмотрел на Архипа, а потом на меня. Ему понадобилось время, чтобы переварить услышанное:
— Пошёл ты!
Ну, как хочешь! Будешь биться головой о стол, пока не передумаешь! Раз! Два! Три! Четыре!
Чёрт, а у меня с каждым разом получалось всё лучше, и я чувствовал, что могу всё больше управлять неосязаемым дымом, пока он снова не материализовался. С интенсивностью я переборщил. Одиночные фокусы оставались незамеченными, а три применения подряд меня вскрыли, спалили выскакивающий из-под столешницы дым.
Пошатывающийся Боцман с расквашенной харей, откинулся на стуле и долго смотрел то на меня, то на столешницу, где совсем недавно исчез странный дым.
— Ах, ты, гнида! — крикнул он и потянулся за ножом.
Дошло наконец-то. Ему требовалось перекинуть руку через стол и схватить нож, а я оказался быстрее, протянул свою дымную руку через стол и подхватил за рукоять. Рука Боцмана упала на место, где только что лежал нож, а я перехватил ржавую железяку и вонзил в кисть.
Кто-то из рыбаков дёрнулся, но тут же упал с простреленной ногой. Остальные забились в углы.
Вытянувшись под столом, я ударил по стулу Боцмана. Тело уехало к стене, а рука осталась надёжно прибитой. Он съехал на пол, потащил за собой стол и раскорячился в дико неудобной позе.
— На этом мы и закончим, — сказал я и поднялся. — Если ещё раз услышу о твоих делишках, мы найдём тебя и сделаем то, что предлагал Архип. Понял?
— Да-да, — простонал Боцман, пробуя вытащить нож, но без помощи у него не получилось.
… … …
Мы сидели за игорным столом и играли междусобойчик, ставка — сто золотых. Мелочь, с толстосумами мы поднимались до тысячи.
— Так, что это было? — спросил Архип.
Дементий притащил нам уже пятую бутылку вина. Я порядком расслабился, развязался язык.
— Я — потомок древнего рода дымных, — сказал я. — Могу сквозь стены проходить, дымом управлять, а ещё огнём как дракон всех сжигать и летать… иногда.
— Да, ладно?!
— Ага! — я осушил бокал и отодвинул фишки к Кривоносому. — Забирай!
— Первый раз о таком слышу, — сказал Архип.
— Это потому что наш род был рождён прямо в преисподней. Мой дед — троюродный племянник самого́ сатаны, Глинский Феофилакт Сатанович.
Архип сморщился, глядя на меня, а затем сморщился ещё сильнее, глядя в свои карты.
— Дементор! — рявкнул я. — Тащи ещё вина!
— Сатанович? — переспросил Архип.
— Ага, — я кивнул. — Ты не слышал про таких, потому что как только род дымных раскрывает свой секрет, все свидетели, — я провёл ладонью по шее.
— В смысле? — Кривоносый чуть не поперхнулся вином.
— В прямом. Чёртиков из ада вызывают в приёмную к Сатане, тот выдаёт им заказ-наряд: отжарить в задницу палками, отрезать яички Архипу, Кривоносому и Бибе, — я показал на каждого пальцем. — Такие дела…
Дементий поднялся и принес вино. Архип предложил мне пропустить, но я сказал, что трезвее их всех вместе взятых. Дементий помаячил с трясущимися руками, боясь, как бы я его новым штрафным баллом ни наградил, поменял мне грязный бокал, свалил.
Выпили. С байками про дымных я перегнул, не поверили. Игра стала до жути неинтересной, захотелось спать. Прям в один миг сморило, и всё. Только что был в порядке, а тут бац! Опустились руки, отнялись ноги, еле на стуле сижу. Плохо стало.
Перепил, что ли?
Смотрю, а передо мной два одинаковых Архипа сидят, Кривоносый обзавёлся двумя носами. Ё-моё! Дышать плохо, глаза сами закрываются, горечь во рту. Вроде и трезветь начал, но всё хуже и хуже, падают веки, сползаю со стула.
— Перебрал господин, — сказал Архип, поднимая меня на руки.
Потащил меня Архип по лестнице в комнату. А я понимал, что умираю. Умираю, но сказать ничего не могу.
Силы напрочь закончились, сердце еле бьётся. Проваливаюсь в небытие и последнее, что вижу — иссохшую руку Дементия, которая мне бокал меняла. На кисти вспомнилось жёлтое пятно, и странный запах из бокала исходил…
   
Глава 21. Всё не случайно
 
Очнувшись, я долго смотрел в потолок и не понимал, что случилось. Знакомое чувство, однако. Подобное я испытал, когда очнулся первый раз в башне. Даже вид тот же. Потолок, стены, мутная пелена перед глазами.
В этот раз не было Дементия, но хватало других. Несколько минут я хлопал глазами и ничего не слышал. Рот Архипа шевелился, Баратынский щёлкал пальцами — тишина. Постепенно звук вернулся. Меня посадили на кровати.
Что стало с комнатой? Совсем охренели? Столы и шкафы перевёрнуты, ковров нет, на полу мокрые пятна. Вонище стоит — дышать нечем. В нос бьёт кислотный запах вперемежку с лекарствами. Фу, блин!
— Откройте окно! — выдавил я.
Суета собравшихся меня напрягала. Первый раз, что ли, с попойки просыпаюсь? Что за паника?
Архип, Кривоносый, Баратынский. Раиса сидит в ногах, Крис — на шкафу, грызёт ногти. Вот тебе и сближайся с подчинёнными. Чуть дашь слабину, сразу на голову залезут.
Попробовал прокашляться и набрать побольше воздуха, чтобы привести бездельников в чувство. Не вышло. Потрепало меня знатно. Одна за одной стали возвращаться картинки окончания вчерашнего дня:
— Где ковры? — спросил я у Архипа. — И что с Баратынским?
Пока все сидели и упрямо пялились на меня, Баратынский совсем обнаглел. Развалился на моём кресле и дрых.
— Вы с Баратынским тут всё и заблевали, — сказал Архип. — Ковры выкинули.
— Чего?!
Раиса прикоснулась холодной ладонью ко лбу. Стало полегче.
— Ты вчера за столом вырубился, — продолжил Архип. — Я тебя наверх оттащил, спать положил, а ночью Раиса пришла.
— Забралась к тебе, — перехватила Раиса, а ты…, — она прикрыла рот и закрыла глаза. — Мёртвый… Почти мёртвый… Постель вся мокрая, будто из тебя вся жидкость вытекла. Холодный и бледный!
Раиса легла мне на живот и заплакала. Я попробовал погладить её по голове, рука не послушалась.
— Раиса меня подняла, я сгонял за Баратынским, — Архип пнул доктора по ноге. — Тот бухой в говно. А что делать? Расшевелил его немного.
Представив, как Архип здоровенной лапой хлещет Баратынского по учёной морде, я улыбнулся.
— Тот двадцать минут мычал и ползал. Я его прямо здесь ведром ледяной воды окатил. Оклемался немного. Начал тебя смотреть. Вроде разобрался. Сунул шланг тебе в рот и давай водой накачивать. Я думал его пристрелить. Ты как лежал жмуром, так и лежал, только живот надувался немного. Потом что-то сработало. Жесть, конечно…
Раиса заплакала ещё сильнее.
— Ты извивался и дрыгался. Вроде и мёртвый, но шевелишься, — Архип помотал головой. — А потом, как хлынет из тебя. Литров десять выблевал. Я ещё подумал, откуда в таком хлюпике, столько жидкости?
— Ты как про своего господина?..
— Лежи уже! Отдыхай! — Архип пригрозил мне пальцем. — И блевотина у тебя — воняет, чуть сами тут все не подохли. Баратынскому плохо стало. И вы в два ствола начали тут метать! Ковры выкинули, мебель отодвинули, чтобы вымыть. Я хотел тебя вниз отнести, но этот, — Архип кивнул на спящего Баратынского, — сказал, что трогать нельзя.
Мда-а-а, шоу тут вчера, похоже, было отменное. Пьяный врач спасает пьяного господина, накачивает его водой под дулом Архипа. Кульминация — оба извергают фонтаны и отключаются.
Как же скучно я раньше жил.
Полчаса я лежал и отвечал на вялые вопросы Архипа и Раисы про своё состояние. Состояние становилось лучше. Хотя мозги напрочь отказывались работать. Постепенно рукам вернулись силы, и я смог сам приподняться:
— Где Дементий?
— Со вчерашнего вечера его не видели, — ответил Крис и спрыгнул со шкафа. — На ночь глядя куда-то ушёл и больше не появлялся.
— Мы его ищем, — ответил Архип.
— Хорошо. — я кивнул. — А сейчас, давайте-ка вы все свалите отсюда и дадите мне побыть одному. И это храпящее тело прихватите! — я показал на Баратынского.