Лучано (ЛП)

Я связалась с Безжалостным Королем пятнадцать месяцев назад и последние шесть месяцев имела дело почти исключительно с ним. Он говорил коротко, ясно и по делу. К тому же он заплатил больше всех комиссий, так что все было хорошо во всех отношениях.
— Мы живем такой жизнью, — согласилась Элла, перевернувшись на живот и тут же заснув. Эта девушка жила ради солнечных ванн.
Да, жизнь теперь хороша . Даже если бизнес должен был исчезнуть, наше финансовое положение было обеспечено на несколько лет, прежде чем у нас кончились деньги. Если бы мы могли продолжать это еще три года, мы могли бы прекратить это делать и просто прожить остаток жизни, выполняя небольшую работу здесь и там. Мы все равно будем готовы, и Маттео никогда не останется голодным.
— Маттео, иди сюда, чтобы мама могла нанести тебе солнцезащитный крем, — позвала я сына.
Он отказался от копания песка и подошел с широкой улыбкой. Его карие глаза смотрели на меня с любовью и доверием, а его темные волосы развевались под легким ветерком. Боже, как он напомнил мне своего отца.
В груди пульсировала знакомая тупая боль, но она быстро прошла. Я много работала, чтобы забыть боль и потерю его отца. Мой сын был напоминанием, но в хорошем смысле. Мне нравилось думать о своем муже таким, каким он мог бы быть, если бы его не испортили все события в его жизни.
Я выдавила лосьон в руки и нанесла его на открытую кожу. У Маттео был круглогодичный загар, как и у его отца. Но я была параноиком и использовала много солнцезащитного крема. Если бы я могла, я бы поместила Маттео в безопасный пузырь, но знала, что это не удастся. Мои родители пытались сделать это со мной, но это не сработало. Им удалось лишь сделать меня слабой. Я бы не повторила этого со своим сыном. Вместо этого я бы сделала его сильным. Он мог быть хорошим и при этом ни от кого не терпеть дерьма. Я бы не позволила своему сыну вырасти доверчивым или беззащитным, как я.
— Хорошо, все готово, — сказал я ему, поцеловав его в щеку. Он тут же захихикал. — Хочешь помогу построить песочницу?
— Sì, — ответил он по-итальянски.
— Ладно, мой маленький итальянец. Пойдем строить.
Он протянул мне свою запасную лопату для песка, и мы оба приступили к работе. Все это время он бормотал наполовину по-английски, наполовину по-итальянски. Большую часть я не могла понять. Не помогло и то, что он бормотал по-итальянски детским лепетом. Я пыталась выучить итальянский, чтобы не отставать от Маттео, но у меня ничего не получалось. Или Маттео учился гораздо быстрее, чем я. Тем не менее, я не позволила ничему из этого остановить меня.
— Ты знаешь, что в ближайшие полчаса волны обрушатся на наш шедевр, — я проследила за его взглядом на море, наблюдая, как он хмурится. — Но хорошая новость в том, что мы можем вернуться завтра и сделать все это снова.
Он ухмыльнулся, и мое сердце растаяло за моего малыша.
— Что нам приготовить на ужин, а? — я спросила его.
— Пиццу.
— О, я думаю, это замечательная идея, — согласилась я. — Направимся ли мы к Зио Юноне или Нептуно?
— Юнона, мама.
Я улыбнулась. Я знала, что Юнона будет его ответом. У них была маленькая девочка возраста Маттео, которая всегда приходила к нему поиграть каждый раз, когда мы там ели.
— Я согласна. Хорошо, Юнона, это так. Мы расскажем тете Элле, когда она проснется.
Я взглянула на Эллу. Она все еще лежала в той же позе. — Женщина, ты сгоришь, как краб, — крикнула я ей, смеясь.
Она пошевелилась и встала. Пляжный загар и светлые волосы придавали ей великолепный вид. Как настоящая пляжная красотка. Я бы хотела загореть так же красиво, как она. Я постоянно наносила солнцезащитный крем, чтобы предотвратить солнечные ожоги. Мои натуральные рыжие волосы в сочетании со светлой кожей мешали получить приличный загар. Хотя я покрасила волосы в коричневый цвет, это не испортило мой светлый оттенок кожи. Когда мы впервые приехали в Италию, я так завидовала загару всех. Но я быстро справилась с этим. Я не могла ничего с этим поделать.
— Я голодна, — объявила она.
 
— О да. Мы с Маттео решили, что поедем в Зио Юнону. Сегодня день пиццы. Что ты думаешь?
Она тут же ухмыльнулась. — Это блестящая идея.
Глава третья
Лучано
Только рано утром я наконец лег спать.
Ловушка была заложена. Вчера вечером каждый стол был расположен стратегически. Была веская причина, по которой я посадил Альфонсо Романо рядом с колумбийцами. Он был жадным ублюдком, и я знал, что он не сможет удержаться от заключения сделки. Это было именно то, что я хотел, чтобы он сделал. Рафаэль подыгрывал, как если бы бизнес его отца по перемещению плоти все еще был жив, и предлагал сделку Альфонсо. Этот ублюдок примет его предложение и пообещает отправить Бенито Кингу груз вместе с предоплатой. В конечном итоге он останется с пустыми руками, потому что Рафаэль никогда не поставит ему женщин на продажу. Его сестра Изабелла Николаева никогда бы с ним не заговорила, если бы он рискнул это сделать. И вот так — Альфонсо Романо извивался бы, как маленькая крыса, зная, что Бенито Кинг никогда не дает второго шанса. Но не волнуйтесь — я убью его раньше Бенито, потому что буду гарантировать, что его пытки будут долгими и детальными.
Деньги передавались из рук в руки несколько раз, и на всех из них я заработал более чем достаточно. Это было то, в чем я был хорош. Именно по этой причине семья Витале владела Нью-Джерси и некоторыми частями города на протяжении последних двух столетий. Мы хорошо зарабатывали деньги. Нам принадлежали все преступные кланы, действовавшие в городе, а также большинство зданий. Отмывание денег преступных семей позволило раскрыть их тайны. Не то чтобы я заботился о них — лишь бы это не касалось моей семьи и моих друзей.
Мне не терпелось ускорить процесс, но я знал, что каждый неверный ход на шахматной доске может мне стоить. Альфонсо располагал необходимой мне информацией. Мне нужно было знать, где его племянница и где моя жена. Как только он попадет в ловушку колумбийцев и окажется именно там, где я хотел, я сожгу семью Романо дотла. Как будто их никогда не существовало. Они будут стерты с лица земли.
Я снял костюм-тройку и направился в ванную. Включив воду, я вошел в роскошный душ моей главной ванны. Я позволил воде смыть ночь. Мне хотелось, чтобы это смыло гнев и разочарование, которые наполняли меня и были готовы выплеснуться наружу.
Глядя на встроенную полку в душе, я остановился на шампуне и кондиционере моей жены, которые все еще лежали там. Мытье тела тоже. Мне следовало избавиться от этого. Аромат все еще сохранялся в ее флаконах, все, что мне нужно было сделать, это открыть их.
Я вспомнил ее запах, тот неповторимый запах фиалок. Каждый раз, когда мы вместе принимали душ, запах сохранялся вокруг меня часами, несмотря на то, что я сам мыл тело. Я намыливал ей волосы, помогал ей распутать рыжие колтуны. Она была так отзывчива на каждое мое прикосновение. Я до сих пор помню каждый ее стон, каждое ее прикосновение во время нашего последнего совместного душа.
Я обхватил рукой свой член и представил свою жену — ее тело извивалось подо мной, ее полный рот мечтательно улыбался, когда она приготовилась взять мой член губами. Боже, когда она впервые опустилась на колени, я чуть не пролился еще до того, как она взяла мой член в рот. После нескольких недель прелюдии и ее отказа когда-либо вставать на колени перед каким-либо мужчиной, это было самое великолепное зрелище.
Моя королева хотела меня так же сильно, как я хотел ее. Ее подчинение было чертовски эротичным. Прижав одну руку к каменной стене душа, я крепче сжал свой член и погладил его, представляя свою жену, мысленный образ нашего последнего раза, проведенного вместе в душе.
— Лучано, что ты делаешь? — прохрипела Грейс, румянец разлился по каждому дюйму ее бледной кожи. Она так легко краснела, что ее светлая кожа с веснушками отказывалась это скрывать. Мне это чертовски нравилось.