Лучано (ЛП)

— Да. Он упомянул старое соглашение между семьями Романо и Кинг, по которому женщины из высших социальных кругов обменивались на высокопоставленных членов мафии. И он, кажется, думает, что это соглашение было не только с семьей Романо. Он преследует его.
— Ты шутишь? — это определенно звучало как плохая шутка. — Как служба сватовства для бандитов или что-то в этом роде?
— Черт, если я знал. Мой ублюдочный отец и его предки держали это под строгим контролем. Лишь немногие люди знают об этом. Лично я считаю, что это какой-то выдуманный мусор.
Я не стал указывать Кассио, что предки его отца тоже принадлежали ему. Он ненавидел своего отца и все, что с ним связано. Я не винил его. Этот человек был монстром. Кассио и Лука были его сыновьями, но он плохо обращался с ними, как с одноразовым товаром. Это была причина, по которой Кассио и Лука общались только с материнской частью семьи. Марко Кинг, их сводный брат, был не лучше Бенито Кинга. Он был моложе Кассио и Луки, но был жестоким засранцем, которому нравилось причинять боль. Точно так же, как их отец. Мать Марко была не лучше. Какая-то легкомысленная золотоискательница блондинка-девушка, которая настаивала на том, что она натуральная рыжая. Весь мир знал, что это не так. Вероятно, именно поэтому Марко Кинг был одержим рыжими. С этим определенно что-то не так.
— Сватовство для мафиози, — пробормотал я. — Теперь есть то, с чем я никогда не сталкивался.
— Ты и я оба.
Мы проработали еще несколько выдающихся объектов. Мне придется вскоре связаться с Призраком и запланировать следующие три даты, когда мне потребуются услуги. Это даже немного улучшило мое настроение. Почему-то мне понравилось переписываться с Призраком. Я обнаружил, что юмор, который сиял в этих коротких сообщениях, развлекал меня.
На следующее утро когда я проснулся, я впервые за три года почувствовал себя спокойно. Я проверил свой телефон, чтобы узнать, обращалась ли к кому-нибудь Грейс или Элла. Ничего, ни одно электронное письмо или сообщение не пришло. Я вошел в систему безопасности и получил доступ к камерам в комнате ее сына. К тому времени, как я закончил встречи и разобрался со всеми делами, которые пропустил за последние несколько дней, Грейс уже легла спать вместе со своим сыном.
На экране моего телефона появилась комната, которую я назначил для Маттео, и я обнаружил спящую Грейс. Ее каштановые волосы рассыпались по подушке, отчего ее кожа казалась еще бледнее, чем была на самом деле. Я чертовски ненавидел этот цвет волос. Она по-прежнему выглядела прекрасно, но что-то в этих рыже-рыжих кудряшках соответствовало ее индивидуальности.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что что-то не так. Где был Маттео? Я проверил разные углы комнаты, чтобы убедиться, что охватил всю комнату. Его там не было. Внезапно я вскочил с кровати, надел штаны и без рубашки выбежал из комнаты.
Именно тогда я это услышал. Тихий смех ребенка.
Я пошел на звук и нашел Маттео на кухне сидящим в детском стульчике. Мой отец кормил его булочками с мороженым. Сладкая булочка с мороженым — летний сицилийский завтрак. Никто из них меня не заметил, и я слушал, как мой отец говорил с Маттео на сицилийском диалекте о том, что они собираются делать сегодня. Маттео ухмыльнулся, и это сказало мне, что он прекрасно его понял. Этот мальчик уже покорил сердце моего отца.
— Заходи и сядь с нами, Лучано, — сказал отец, не поднимая головы. — Позавтракай.
Я сел рядом с мальчиком, его сияющая улыбка была заразительной. — Тебе нравится этот завтрак, да?
Он энергично кивнул головой. — Да. Большое спасибо, — на его щеке было пятно мороженого.
Я усмехнулся. — Думаю, одной булочки вполне достаточно, — сказал я ему, улыбаясь. — Твоя мама не обрадуется, если узнает, что тебя кормили мороженым на завтрак.
Он взял мою руку и держал ее, доедая последний кусок завтрака. Мои глаза опустились на его маленькую, пухлую руку в моей большой, грубой ладони. Его рука едва накрыла мою четверть. Бля, у меня снова заболела грудь. При таких темпах у меня скоро случился бы сердечный приступ.
 
Он проворковал еще несколько неузнаваемых слов, и я улыбнулся. — Думаю, да, приятель. Я этого не уловил.
— Пляж, — пробормотал он.
— Он совершенно непреклонен в том, чтобы пойти на пляж, — тихо сказал мой отец, и на его губах играла улыбка, которую я давно не видел на его лице.
— Ах, Лучиано, — наш повар прошел на кухню. — Кофе?
— Конечно, спасибо, — сказал я ей. — А можно мне одну из этих булочек, пожалуйста?
На ее лице промелькнуло удивление, но она быстро пришла в себя и принесла мне тарелку.
В этот момент вошел Массимо. — Я тоже хочу, пожалуйста.
Он сел рядом с моим отцом. — Доброе утро.
— Доброе утро, Массимо, — мой двоюродный брат был самым близким братом, который у меня когда-либо был. Его мать была сестрой моего отца, и он практически вырос вместе со мной и моей сестрой.
Мария положила бриошь перед Массимо. — Убедитесь, что вы съели все это, мальчики, — она любила нас кормить.
— Ты не слишком стар для бриоши? — пошутил я, тыкая в Массимо.
— Ты никогда не станешь слишком старым для этого, — пробормотал он, кусая завтрак. — Кроме того, не так ли?
— Нет, не так, — ответил я ему.
— Блин, я забыл, насколько они хороши. Верно, Маттео? — Массимо посмотрел на маленького мальчика, и тот кивнул в знак согласия.
Я улыбнулся, покачав ему головой. Как ни странно, этот момент был почти как в старые времена, до того, как жизнь превратилась в кошмар. До того, как мои мать и сестра были убиты Романо, навсегда изменив всю нашу жизнь.
— Как насчет того, чтобы поделиться этим, Маттео? — спросил я маленького парня рядом со мной, который смотрел на нас с удивлением в глазах. При этом предложении его большие глаза сверкнули, как будто я только что предложил ему мир. Я позволил ему откусить и снова посмотрел на отца.
— Может, мне отвезти его на пляж? — спросил мой отец.
— Грейс сказала, что он еще не умеет плавать. Наверное, лучше, если ты не пойдешь туда один.
Он кивнул. — Кажется, он любит пляж.
Учитывая, где мы их нашли, я был уверен, что он прав. — Мальчик, наверное, каждый день проводил на пляже, а теперь скучает по нему.
— Где ты ее нашел? — спросил мой отец.
Вопроса о том, о ком мы говорим, не возникало. — Фавиньяна.
— Родной город твоей матери? — на его лице отразилось удивление, а я кивнул в подтверждение. Я не думал, что это совпадение. За время нашего недолгого брака Грейс провела довольно много времени в разговорах с моим отцом. Он часто рассказывал о своем пребывании в родном городе и о моей матери. — Там родился Маттео?
Я пожал плечами. — Я не знаю, — он задумчиво смотрел на меня, и мне было интересно, что у него на уме. Обычно мы с отцом действовали синхронно, но когда дело касалось Грейс, наши провода всегда пересекались.
— Она останется здесь. Правда, сын мой? — возможно, мне не стоит удивляться тому, что мой отец все еще хотел, чтобы Грейс осталась. Я думал, что она потеряет его благосклонность, но у моего отца была постоянная слабость к моей жене. А теперь к её сыну.
— Ням, — спросил маленький мальчик, давая мне время ответить отцу. Он определенно был властным. Он открыл рот и стал ждать булочки. Надеюсь, мы закончим завтрак до того, как Грейс проснется. Удовлетворенный тем, что получил свою еду, Маттео потянулся ко мне поближе, и мне было любопытно, что он делает.
— Ой, — маленький засранец потянул меня за сосок.
Мальчик улыбнулся мне и пробормотал: — Молоко.
Мой отец разразился громким смехом, а вскоре за ним последовали Массимо и Мария. Я тоже усмехнулся, услышав смех отца, что сделало меня счастливым.
— Прости, приятель, — сказал я Маттео. — У меня там нет такого дерьма. Но Мария возьмет твое молоко из холодильника.
Она уже наливала молоко в пластиковую чашку-поильник. Я видел, как ее спина тряслась от смеха, который она пыталась сдержать. Рад, что кто-то развлекался за мой счет. В любом другом месте я бы пристрелил этих ублюдков. Но, думаю, я бы позволил это сделать на кухне.