Лучано (ЛП)

— Маттео, по-английски, пожалуйста.
Мне было дурно просить его сказать это по-английски. Я должна знать своего сына.
— Он голоден, — вмешался Лучано, и тот факт, что он мог понять моего сына, а я нет, заставил меня ненавидеть его еще больше.
Я порылась в своей сумке, но прежде чем я успела вытащить для него закуску, Лучано вручил Маттео Kinder Bueno. Глаза моего сына расширились, и прежде чем я успела открыть рот, чтобы отчитать Лучано за то, что он дал ребенку шоколад, чтобы утолить его голод, Маттео вцепился в него, изо всех сил пытаясь открыть. Его глаза встретились с моими, умоляя открыть его.
Я со вздохом взяла его и открыла ему.
— Только один, — сказала я ему. — Мы пообедаем или поужинаем, как только доберемся до нашей тюрьмы… — я прервала свое слово. Я чуть было не сказала нашей тюрьме , но это было бы жестоко. Я не хотела ставить Маттео в центр моих разногласий с Лучано. — К месту назначения, — пробормотала я.
Я отказалась говорить «домой». Это был не наш дом.
— Грэйзи, — сказал Маттео Лучано, и во мне нахлынула гордость. Мой сын вырастет хорошим человеком. Мы начнем с его манер и закончим его состраданием.
— Прего, — ответил ему Лучано. Я вытащила телефон и мгновенно загрузила Rosetta Stone. Не было ни малейшего шанса, что я когда-нибудь не пойму, что говорит мой сын.
— Дай мне тоже, — пробормотала Элла себе под нос, глядя на мой телефон. Я кивнула и, сделав покупку для нас обоих, начала процесс загрузки. Я бы в совершенстве выучила итальянский, если бы это было последнее, что я делала.
Глава одиннадцатая
Лучано
я
смотрел, как Маттео пожирает шоколад, и сдержал усмешку. Внимание Грейс было сосредоточено на телефоне, и я мог видеть его отражение в окне машины. Она загружала приложение Rosetta Stone. Ее беспокоило, что я могу понять ее сына, а она нет. Разочарование было написано на ее лице. Она была настолько сосредоточена на Розеттском камне, что не заметила, как Маттео взглянул в сторону матери, прежде чем съесть вторую плитку шоколада. В любом случае это был не чистый шоколад. Это были крошки печенья, завернутые в шоколад.
Его взгляд скользнул в мою сторону, и, поняв, что его поймали, в его глазах появилось сожаление. Я подмигнул ему, пытаясь заверить, что его секрет в безопасности. Улыбка расплылась по его лицу, и внезапно меня охватила ревность. Маттео не был похож на свою мать, но у него была ее улыбка. Оно осветило все его лицо.
Что-то в моей груди сдвинулось, расколов твердый лед, которым стало мое сердце. Я решительно закрыл его. Ничего не было; Я определенно не стал мягким из-за мальчика, который не был моим. Он был еще ребенком, и я случайно перекусил, выходя из самолета. Ребенок проспал всю драку, поэтому я схватил его, потому что хотел убедиться, что во время нашей двухчасовой поездки в машине не будет кричащего ребенка.
Посмотрев в сторону его матери, я наблюдал за отражением в стекле, когда она перешла от языкового приложения к электронной почте. Она не знала, что Массимо отследил телефоны ее и Эллы. Когда мы проходили контроль безопасности в аэропорту, охранник передал Массимо электронику ее и Эллы. Ему потребовалось целых две минуты, чтобы добавить ошибку слежения, пока Эллу и Грейс обыскивали, чтобы убедиться, что у них нет при себе оружия. Мы будем видеть все, что они делают на своих устройствах и с кем они разговаривают.
Моя губа приподнялась, вспомнив, как Грейс плюнула в охранника. «Мой бывший муж — преступник, а не я». Она разозлилась, что ее и Эллу вытащили из очереди, чтобы проверить.
Грейс подняла глаза и мягко улыбнулась, как только увидела лицо сына. — О, Маттео. У тебя все лицо шоколадом размазано.
Мальчик ухмыльнулся, обнажая зубы, испачканные шоколадом. Массимо усмехнулся рядом со мной. Честно говоря, я бы тоже посмеялся, если бы не Грейс, которая постоянно пристально смотрела на меня. Она вытащила детскую салфетку и вытерла ему лицо, в то время как он пытался избежать этого, двигая лицом влево и вправо.
 
— Знаешь ли ты, что твой дядя подал прошение о передаче ему всех твоих активов?
Ее движения остановились, и она напряглась от этого вопроса, но меня это не волновало. Времени терять было нельзя. Я бы начал копать, пока не получил бы все ответы. Ее губы плотно сжались, и у меня не было сомнений, что она знает.
Я ждал ее ответа, напряжение в машине нарастало. Транспортное средство могло легко перевезти десять человек, но сейчас оно казалось слишком маленьким для нас пятерых. По глупости я хотел, чтобы это были только Грейс и я. Если бы нас было только двое, я бы получил от нее ответ. Я вспомнил, как она сдалась, когда я прикоснулся к ней, ее тело таяло под моими пальцами.
— Да, — её признание меня удивило. Черт, меня удивил тот факт, что она вообще ответила.
— Ты просила его это сделать?
Ее взгляд обратился к подруге, а затем снова ко мне. — Нет.
— Он собирался разделить это с тобой?
Что-то промелькнуло на ее лице, это было почти похоже на страх, но она быстро взяла себя в руки.
— Лучано, не давай мне и моему сыну вмешиваться в твои чертовы игры с моей семьей, — прошипела она тихим голосом. — Что бы ни происходило, я не заинтересована быть частью этого.
— Ты Романо, — сказал я ей с ухмылкой. — Ты всегда была частью этого.
Ненависть в ее потрясающих глазах должна ощущаться как победа. Извращенная и горькая победа. Она сидела неподвижно, сжав руки на коленях. Она даже не пыталась скрыть своего презрения ко мне. Я поймал ее в ловушку, и ей некуда было идти.
Пусть она меня ненавидит, подумал я про себя. Мне все равно.
Она послужит моей цели; раз и навсегда я выкину эту женщину из своей системы и из головы. Если бы она финансировала деятельность своего дяди, я бы разорил ее еще до конца недели. В моей жизни ей не было места. Я бы взял то, что хочу, а затем отправил бы ее восвояси.
Она может вернуться к своему мужчине, с горечью подумал я. Но я знал, что это ложь. Я бы никогда не позволил ей уйти к другому мужчине. Единственным выходом была смерть.
— Мама, — позвал ее сын. Когда она взглянула на Маттео, ее черты лица мгновенно смягчились.
— Да, малыш?
— Бене?
Этот ребенок боготворил свою мать. Насколько я знал, он все еще был в подгузниках, но уже беспокоился о своей матери.
— Да, — она заключила его в свои объятия и поцеловала в лоб.
Всю оставшуюся поездку она меня игнорировала.
Пока она упрямо смотрела в окно, я не мог не восхищаться ее изящной бледной шеей. В последний раз, когда мы ехали вместе, я не мог оторваться от ее шеи, покусывая и облизывая ее мягкую кожу. Мне было интересно, остался ли у нее тот же вкус? Мои глаза скользили по ее лицу, и я заметил усталость, написанную на всем его лице. Пока ее сын спал во время нашего полета, она — нет. Даже Элла уснула, но Грейс не спала. Как будто она следила за происходящим, что было смешно. Неужели она думала, что я собираюсь вышвырнуть их всех из самолета?
Вероятно, она так и думала, учитывая, как мы расстались. Но чего она ожидала? Ее семья убила мою мать и сестру. Она не могла не знать, что ее дядя и бабушка сделали с ними, загнали их в угол и убили способом казни на глазах у моего отца. Даже зная, что сделала ее семья, Грейс предала меня, рассказав семье о моем грузе. Я только начал ей доверять, а она предала меня при первой же возможности.
Мой отец предположил, что она, возможно, испугалась своей семьи и была вынуждена предать меня. Но если это было так, почему она просто не сказала мне? Она знала, что я сильнее ее семьи. Я бы защитил ее. Ее семья не могла причинить ей вреда, пока она была со мной.
Нет, я вообще не верил, что ее заставили.
Мы подъехали к моему дому, и я скорее почувствовал, чем увидел напряженную Грейс. На самом деле она была настолько напряжена, что я боялся, что она сломается пополам. В тот момент, когда машина остановилась, у входа стоял мой отец, полный рвения и беспокойства.