Лучано (ЛП)

Я развернулась на пятках и побежала.
— Сукин сын, — услышала я крик мужа позади себя. — Грейс.
Я продолжала бежать, не удосуживаясь оглянуться назад. Я не могла позволить себе потерять ни секунды. Я слышала их издалека, но у меня было преимущество. Я повернула налево, чтобы добраться до своего дома, но, зная этих двоих, они, вероятно, уже знали, где мы живем. Сразу после поворота налево я свернула в первый переулок и срезала путь, чтобы попасть на улицу, параллельную этой.
Оказавшись там, я продолжала бежать в поисках такси. Я помахала водителю и вскочила.
— Езжайте. Быстрее.
Он кивнул и помчался по улицам. Мой телефон издал звуковой сигнал, и я взглянула на него.
*Сделай это.*
Меня охватило облегчение, придающее дополнительную надежду.
Я продолжала оглядывать знакомые улицы в поисках двух непрошенных фигур, но так и не увидела их. Я надеялась, что мы их больше не увидим.
Через десять минут мы были на пароме, и я дала водителю евро в пятьдесят долларов, затем выскочила из машины и побежала к парому. Мои глаза искали два знакомых лица, и как только я их заметила, я бросилась к ним.
— Ты сделала это, — с облегчением пробормотала Элла. Лицо ее было бледным, губы дрожали. Я взяла своего сына Маттео на руки и нежно поцеловала его в лоб.
— Да, нам нужно успеть на первый рейс из этой страны, — я ненавидела уходить и начинать все сначала, но у нас не было выбора. Это заставило меня еще больше обидеться на мужа. Почему он не мог просто остаться в своем дурацком мире и править своей проклятой империей? Вместо этого ему пришлось уничтожить все на своем пути.
— Мама, — позвал меня Маттео.
Я взяла его маленькую руку в свою и поцеловала ладонь его маленькой руки. Я бы никогда не позволила Маттео коснуться этого мира.
— Шшш.
Внутри меня нарастала горечь. Теперь нам пришлось искоренить Маттео и начать совершенно новую жизнь. Мне понравилась наша жизнь на этом маленьком острове с людьми, которые вели себя как семья.
— Нам нужно добраться до международного аэропорта Палермо. Там хранятся все наши экстренные проездные документы и дорожные сумки, — она тоже это знала. К счастью, мы могли получить доступ к нашим деньгам из любой точки мира. Мы бы не голодали, если бы у нас не было денег, еды или возможности позволить себе кров. Прямо сейчас нам просто нужно было уйти отсюда.
Элла кивнула. Это разрывало меня изнутри, пытаясь вытащить нас к новому старту. — Элла, ты уверена, что хочешь пойти с нами? Ты будешь в большей безопасности, если останешься здесь.
— Нет, — ее ответ был тверд, решимость была написана на ее лице. — Мы держимся вместе. Мы делаем это вместе.
Я выдохнула, сама того не зная, что задержала дыхание. Я бы не винила ее, если бы она хотела остаться, но мне было приятно, когда она была рядом со мной.
— Спасибо, — пробормотала я. Она была больше, чем семья, с тех пор, как мы знали друг друга.
Мы стояли на палубе парома и смотрели, как остров, который был нашим домом в прошлом году, становится все меньше и меньше. Это место было нашим самым продолжительным местом жительства с тех пор, как мы покинули Штаты. Ветер пронесся по верхней палубе, бешено развевая наши волосы, а вместе с ними и нашу маленькую счастливую жизнь.
— Думаешь, это сработает? — Элла продолжала оглядываться по сторонам. Она была напугана так же, как и я. Если Лучано потащит нас домой, мы будем обречены. Однажды мы избежали своей судьбы, и я не была уверена, что нам удастся это сделать снова.
Несмотря на беспокойство, я кивнула в ответ, слова застряли у меня в горле. Это должно было сработать.
Глава девятая
Лучано
Мне пришлось восхищаться находчивостью моей жены. Я не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то ускользал у меня из рук и заходил так далеко. Ой, подождите, да, я мог бы. Тогда это была и моя жена! В последний раз, когда она исчезла, ее семья бесследно вывезла ее из страны. Она исчезла прямо у меня из-под носа.
 
Мне пришлось связаться с полицией, чтобы вывезти меня с острова и заставить их незаметно следить за ней с того момента, как она сошла с парома. Единственное, чего Грейс не знала, это то, что у меня были связи практически со всеми властями Сицилии. Я наблюдал за ней с паспортом в руках и ручной кладью, с сыном на руках. У ее подруги тоже была ручная кладь. Мне было любопытно узнать, где они хранят свои вещи, поскольку они никогда не возвращались в свой дом. Я не мог не быть немного впечатлен. Моя жена была готова на случай, если я когда-нибудь ее найду. Она прошла долгий путь от моей наивной и доверчивой жены.
Однако я бы не повторил ошибку и не позволил бы ей ускользнуть сквозь пальцы. Если бы мне пришлось приковать ее к себе, я бы это сделал. Или еще лучше, может быть, ее сына. Потому что я без сомнения знал, что она никогда не уйдет без него. Он будет моим рычагом воздействия.
— Ваш самолет готов, господин Витале.
— Хорошо, — я направился к жене вместе с Массимо и Марио, одним из моих местных телохранителей, и двумя полицейскими. Она была готова сесть на самолет, направляющийся в Южную Африку.
Чертова Южная Африка!
Что она думала делать в Южной Африке?
Да, этого никогда не произойдет.
Я подошел к ней, подойдя прямо позади нее. Даже сейчас я восхищался ее изящной спиной, когда она держала на руках сына.
— Куда-то собираешься, жена? — спросил я ее насмешливым тоном, возвышаясь прямо за ее спиной.
Она подпрыгнула, из ее рта вырвался испуганный всхлип. Она повернулась ко мне лицом, ее сын, завернутый в ее руки, смотрел то на меня, то на свою мать. Я увидел, как ее лицо снова побледнело на несколько оттенков, ее глаза наполнились ужасом и удивлением. Кажется, это был ее единственный ответ мне. Она боялась меня, как и следовало.
Я должен был почувствовать сожаление, печаль, но я этого не почувствовал. Я не чувствовал ничего, кроме удовлетворения, что она у меня есть. Она собиралась оставить меня, как пыль, позади себя. Без оглядки. Теперь, когда она была у меня, у нее не было бы шанса сбежать. Она будет в моих руках, пока я с ней не покончу.
— Мой самолет готов, — сказал я ей холодным и непоколебимым голосом. — Ты полетишь с нами.
— Нет, — дважды за день она мне отказала.
— У тебя нет выбора.
— Я устрою сцену, — пригрозила она, обегая глазами аэропорт.
— Можешь, но это не имеет значения, — предупредил я ее. — Полиция здесь работает на меня. Устрой сцену, и я перекину тебя через плечо и отнесу в свой самолет. Или, что еще лучше, я заберу твоего ребенка, а тебя оставлю.
Она знала, что я говорю серьезно. У меня не было привычки делать пустые угрозы.
— Мы не хотим никуда с тобой идти, — прошипела она.
— Мне плевать на то, чего вы трое хотите. Но я знаю, что ты пойдешь со мной. Или, может быть, я потащу твоего ребенка за собой и позволю тебе следовать за ним, как собаке.
Ее глаза сверкали гневом и ненавистью. — Придурок, — пробормотала она.
Я наблюдал, как она взвешивает все свои возможности, как меняется выражение ее лица. В тот момент, когда она смирилась с осознанием того, что у нее нет другого выбора, я увидел это в ее глазах. Я ухмыльнулся; это заняло у нее достаточно много времени. Но смирение было не единственным, что осталось в ее фиолетовом взгляде; там тоже была ярость и отвращение.
Чистая ненависть. Я бы знал; в конце концов, мне было близко знакомо это чувство.
— Хорошо, — выплюнула она. Она обменялась взглядом с Эллой, затем быстро кивнула моя жена. Эти двое доставят нам проблемы; я не сомневался в этом. — Но Элла все время остается с нами. Даже когда мы вернемся в Штаты.
Я должен сказать ей нет. Она не может устанавливать правила. Я хотел наказать ее; заставить ее пожалеть, что когда-либо пошла против меня.