Врата Анубиса
Мимо прогрохотала повозка с овощами. На козлах восседал румяный толстяк на редкость цветущего вида. "У него-то наверняка торговля идет прекрасно!" - с горечью подумал Дойль.
Толстяк снисходительно смерил взглядом унылую фигуру Дойля и почему-то расхохотался.
- Эй, парень! И это ты называешь луком? По-моему, это крысиный яд!
Толпа уличных зевак ответила улюлюканьем - шутка явно пришлась им по вкусу. Они заинтересованно подошли поближе. Парень бандитского вида неожиданно пнул корзину ногой. Лук рассыпался по мостовой, а одна луковица сильно ударила Дойля по носу. Толпа шумно выразила одобрение. Толстяк в повозке брезгливо поморщился - видимо, он хотел просто подшутить, но шутка зашла слишком далеко.
- Ну и козел же ты! - ласково сказал он Дойлю. Тот стоял в полном ошалении, отстраненно созерцая, как уличные мальчишки играют в футбол его луком.
- Эй! На, возьми! Здесь вдвое больше того, что стоил твой жалкий лук. Черт тебя подери, да проснись же ты!
Дойль машинально протянул руку за подачкой и поймал две монетки. Всего два пенса, подумал он. Жалкая плата за унижение.
Процветающий торговец счел инцидент исчерпанным и двинулся дальше.
Дойль положил монеты в карман и оглянулся вокруг. Толпа потеряла к нему интерес. Нигде не было видно ни лука, ни даже корзины. Никакого смысла идти дальше, подумал он. Совершенно разбитый, Дойль потащился обратно к реке.
- А, вот один из скорбных собратий! - пропищал странный, высокий, как у Микки-Мауса, голос. - Посмотрите, он только что отправил весь свой лук в уличную похлебку. Эй, сударь!
Пораженный и смущенный, Дойль осмотрелся и увидел, что к нему обращается ярко размалеванная кукла. Кукла высовывалась из уличного балагана, разрисованного разноцветными изображениями драконов. Перед балаганом собралась немногочисленная публика - оборванные мальчишки и старые бездельники.
- Скорее сюда! Старина Панч тебя утешит, - пропищала кукла. Дойль почувствовал, что краснеет. Он покачал головой и собрался было идти своей дорогой, но кукла добавила: - Быть может, я смогу подсказать тебе, как заработать деньги, ну?
Дойль остановился.
Бессмысленно-стеклянные глаза куклы пристально смотрели на него. Кукла снова закивала.
- Что вам терять, ваша светлость? - спросила она свистящим, птичьим голосом. - Вас уже высмеяли, а Панч никогда не сделает того, что до него сделали другие.
Дойль подошел поближе, старательно сохраняя скептическое выражение лица. А вдруг невидимый кукловод действительно предложит ему работу? Теперь ему все равно уже нечего терять, так почему бы и не выяснить, чего хочет кукла. Дойль становился в нескольких ярдах от балагана, скрестив руки на груди.
- О чем это ты, Панч? - спросил он.
- О! - воскликнула кукла, хлопая в деревянные ладоши. - Ты иностранец! Прекрасно! Но ты не сможешь поговорить с Панчем раньше, чем окончится представление. Садитесь, пожалуйста, ваша светлость. - Кукла радушно указала на мостовую: - Ложа для вас и вашей спутницы!
Дойль растерянно посмотрел по сторонам.
- Моей спутницы? - спросил он, чувствуя себя партнером клоуна в цирковой репризе.
- О да, - прочирикала кукла, - мне кажется, я узнал Леди Нищету. Так ведь?
Дойль пожал плечами и сел, надвинув на глаза шапку. "Какого черта, подумал он, - я все равно не собирался возвращаться к лодке раньше одиннадцати, значит, у меня в запасе минимум полчаса".
- Прекрасно! - воскликнула кукла, пристально изучая немногочисленное сборище оборванцев перед балаганом. - Теперь, когда ваша светлость почтили нас своим присутствием, мы начинаем представление Тайного Волшебства, или Новое Представление Панча.
Послышались унылые звуки старой шарманки - хрипя и громыхая, шарманка неуверенно выводила нечто, возможно, некогда и бывшее бодрой танцевальной мелодией. Дойль подумал, что в балагане, должно быть, не один человек, а больше - ведь на сцене сейчас уже две куклы, а кто-то еще играет на шарманке.
Ну разумеется, как всегда, вторая кукла - это Джуди. Дойль, отупевший от голода и усталости, смотрел, как куклы то объясняются в любви, то бьют друг друга палкой.
Все одно и то же. Интересно, почему эта заезженная дурацкая пьеса - Новое Представление Панча? Сначала Панч, напевая, успокаивал плачущего младенца, а затем швырял его головой о стенку и выбрасывал в окошко. Далее Панч сообщает об этом Джуди, та лупит Панча чем ни попадя, и Паич ее убивает.
Дойль зевал от скуки и надеялся только на то, что представление не слишком затянется. Солнце пробилось сквозь тучи, начало припекать, и старое засаленное пальто на солнцепеке тошнотворно завоняло рыбой.
На подмостках появилась еще одна кукла - клоун Джон. Но в данной версии этой вечной истории имя клоуна звучало как-то иначе - Дойль не смог разобрать, - нечто вроде Хорребин. Кукла вышла на ходулях.
Действительно, актуальная сатира, подумал Дойль. Во время своих утренних скитаний по рынку он часто видел клоуна на ходулях, а эта кукла была его точной копией, и в ней тоже было нечто кошмарное. Клоун с наигранной суровостью расспрашивал Панча, что тот собирается делать дальше.
- Ну как же, я собираюсь пойти к констеблю и попросить его упрягать меня под замок, - печально отвечал Панч. - Такому подлому убийце, как я, место на виселице.
Панч читает мораль? Это что-то новенькое, подумал Дойль.
- А кто надоумил тебя идти к констеблю? - спрашивал клоун, кое-как освобождая одну руку от ходули и тыча ею в Панча. - Кто сказал, что ты должен быть повешен? Полиция? Или тебе жить надоело? Панч покачал головой.
- Судьи? Да они просто стадо жирных, старых дураков, которые хотят помешать тебе развлекаться! Подумав, Панч не нашел, что возразить.
- Тогда, может быть, Господь Бог? Некий усатый великан, живущий на облаках? А ты когда-нибудь видел Его, или, может быть, Он сказал тебе, что ты не должен делать то, что тебе нравится?
- Нет.
- Тогда пойдем со мной.
Обе куклы зашагали на месте, и вскоре появился судебный пристав. - Я пришел арестовать вас, мистер Панч. Панч выглядел смущенным, но клоун вытащил из рукава крошечный блестящий нож и воткнул его приставу в глаз. Когда пристав упал, мальчишки, сидевшие вокруг Дойля, зааплодировали.
Довольный Панч отплясывал джигу.
- Мистер Хорребин, - обратился он к клоуну, - не раздобыть ли нам чего-нибудь на обед?
Представление вошло в привычное русло: Панч и клоун украли у трактирщика связку сосисок и сковороду.
Пребывая в игривом настроении, Панч кружился в танце в обнимку со связкой сосисок. На сцене появилась кукла без головы и тоже пустилась в пляс, обрубок шеи болтался из стороны в сторону в такт разухабистым завываниям шарманки. Панч было испугался, но Хорребин объяснил, что это всего лишь его приятель Скарамуш.
- Ведь весело быть приятелем того, кого все боятся? Панч призадумался, подперев кулаком щеку, потом засмеялся, кивнул и возобновил свой танец. Даже Хорребин отплясывал на своих ходулях, и Дойль испытывал благоговейный трепет при мысли о том, как кукловоду удается заставить их всех синхронно двигаться в такт мелодии.
И тут появилась четвертая кукла - женщина с карикатурно пышными формами, нечто похожее на то, что любят рисовать на стенах подростки. Хотя ее белое лицо, темные глаза и длинное белое покрывало ясно давали понять, что это призрак.
- Джуди, дорогая моя! - воскликнул Панч, по-прежнему отплясывая. - Тебя просто не узнать! Красавица, да и только!
Панч доскакал до края сцены. Неожиданно музыка смолкла и занавес опустился, скрыв остальных кукол. Панч сделал еще несколько неуверенных шагов и остановился. На сцене возникла новая кукла - мрачная фигура в черном капюшоне толкала перед собой виселицу.
- Палач Джек! - воскликнул Панч.
- Да, Палач Джек, - ответил вновь прибывший, - или Мистер Гребл, или Грайлиз Рипэ. Не важно, как ты назовешь меня, Панч. Я пришел, чтобы казнить тебя именем Закона.