Раненые звезды (СИ)
Часть 1. Черный копатель
1
Боец лежал в неловкой позе. То ли похоронная команда не заметила, то ли неглубокую могилу разворотило близким взрывом авиабомбы. Теперь на месте того взрыва небольшое озерцо с камышом. Летом тут лягушки орали, а сейчас тихо, как на кладбище. Впрочем, кладбище оно и есть, только неофициальное.
Я наклонился, вздохнул и начал аккуратно, щеткой убирать с погибшего оставшийся грунт. Конечно же, первым делом обратил внимание на обмундирование, которое было в удивительно хорошем сохране. Боец, как и следовало ожидать, был наш, красноармеец. На отвороте шинели красный ромб с одной полосой. Ефрейтор, не рядовой. Надо же. Ткань под руками не расползалась, как это обычно бывает. «Должно быть, из-за песка, — решил я, — влаги было мало, и почва не такая кислая».
Чуть ниже пояса была кобура, а из нее торчала рукоятка оружия. Я улыбнулся. Значит, все было не зря. Не подвело меня чутье. «Ты извини, брат, — обращался я к покойнику, осторожно отстегивая увесистую кобуру, — я обязательно добуду белый лист, и приведу сюда официалов. Похороним тебя как следует. Потерпи еще маленько».
Кобура легко поддалась, словно бы и не лежала в земле без малого восемьдесят лет. Я потянул ее на себя, и тут с тихим влажным треском часть шинели оторвалась, и повисла на остатках ржавого кольца крепления. Под шинелью был пушистый белый слой то ли плесени, то ли грибницы. Галифе в этом месте, где было влажно, истлело почти полностью, обнажив тазовые кости.
Я, тихо ругая себя последними словами, отложил кобуру в сторону, и попытался аккуратно приложить кусок шинели на место. Но материал, только что казавшийся достаточно крепким, все-таки начал расползаться. Удвоив осторожность, я наклонился совсем низко, придерживая куски старой материи. И тут заметил одну странность. Надо сказать, за годы волонтерства в легальном поисковом отряде я успел повидать достаточно скелетированных трупов. И даже изучить анатомию. Такие знания были очень нужны, когда приходилось собирать останки из поврежденных захоронений или с поля боя.
В общем, у этого бойца был такой тазобедренный сустав, которого даже в питерской Кунсткамере среди коллекций разных аномалий развития было не найти. Тазовой кости как таковой не было. Вместо нее — крепкий полый «шарнир», как в автомобильной подвеске. Этот «шарнир» упирался в еще один суставный мешок у основания позвоночника. Чего, разумеется, быть никак не могло. Дрожащими руками я приподнял уцелевшую полу шинели. Та же самая картина: двойной сустав в тазу, одна перемычка упирается в позвоночник. Чувствуя, как начинают шевелится волосы на затылке, я посмотрел на силуэт ребер под остатками гимнастерки. Чертовщина продолжалась: мощная грудная пластина упиралась нижним острым концом туда, где должна была быть диафрагма. У людей таких пластин не бывает; скорее, это было похоже на птичий киль. Я взглянул на череп, и на секунду забыл, как дышать.
Глазницы, провал носа и лоб были покрыты остатками какой-то пленки, бледно-розового цвета. На одной из них виднелось что-то, подозрительно похожее на бровь. «Сложный грим!» — догадался я; и то — только потому, что подруга когда-то работала в ночном шоу, и я видел, как она гримируется.
Сам череп был похож на человеческий. По крайней мере, отличия были не так очевидны, как в строении грудной клетки, или костей таза. Такие же глазницы, такой же провал носа. Даже челюсть — вполне человеческая на вид. Вот только на месте, где должны быть уши, виднеются две огромные выемки.
Странно: я был почти в панике, но продолжал фиксировать все эти детали. Удивительно все-таки работает человеческое сознание. Нет, в целом, конечно, у меня с нервами все в порядке. И поисковиком был, и в десантуре служил — но любая выдержка имеет предел. Вот я и не стал разбираться дальше, что к чему; не стал осматривать бойца детально. Вместо этого вылез из раскопа, погасил фонарь, быстро, как мог, закидал могилу свежей землей, сверху аккуратно присыпал все это дело дерном, ветками и опавшими листьями, и дал деру. Не забыв, впрочем, прихватить выкопанную кобуру со стволом.
Я слышал, что многие неудачливые автомобильные контрабандисты делают закладки в отсеке для запаски, или в самой запаске. Большая ошибка, конечно: такие места проверяют в первую очередь. А во вторую — пороги и пространство в салоне, под сиденьями. Поэтому перед вылазкой я устроил в багажнике более грамотный секрет: убрал часть шумоизоляции, и сделал небольшую нишу под обшивкой на боковине багажника, за колесной аркой. После чего посадил часть покрытия на широкую липучку. Со стороны казалось, что обшивка совершенно монолитна, заведена в заводских условиях под резиновый уплотнитель, и закреплена намертво.
Вроде бы бояться было нечего: машина стоит у въезда на короткую грунтовку — там, где я ее и оставил. Но почему-то меня все равно чуть потряхивало от напряжения. За каждым кустом виделся соглядатай, в каждой тени мерещилась засада. Я даже прошептал себе тихо: «Спокуха, Гришка, прорвемся!» просто чтобы услышать свой голос. Почему-то это всегда действовало на меня успокаивающе.
Осматривать кобуру, и доставать оружие я не стал. Сунул, как есть, одним грязным комком в секрет, тщательно закрыл, почистил багажник пылесосом. Потом сел за руль, и дал газу.
Домой, в город, ехать совершенно не хотелось. На въезде в Москву — посты ДПС. Не было никаких оснований думать, что меня остановят, и тем более начнут шмонать по серьезному. Но почему-то в груди все сжималось только от одной мысли, чтобы проехать мимо поста. Говорят, еще десяток лет назад все было куда проще, но в наше время с черным копательством совсем напряженка. В коммунах пишут, ребят реально сажали за солдатские пряжки от ремня, да за личные жетоны.
Однако, что же делать? Податься в область, снять комнатуху в какой-нибудь гостишке на пару дней? В принципе, можно было бы, если бы не два больших «но»: во-первых, я на мели. Иначе бы не сунулся за стволом. Но тут расклад такой: или тачку продавать надо, да тянуть еще несколько месяцев в ожидании, что ковидная зараза все-таки попустит, и снова можно будет зарабатывать. Фигово в наше время быть фитнес-инструктором, совсем фигово. Даже трижды сертифицированным, даже с прокачанным инстаграмом и онлайн-программами. Если раньше на квартиру даже удавалось откладывать, то с весны уже все запасы проел. Еще пытался онлайн-курсы качать, слил кучу бюджета на бестолковую рекламу. Эх… И второе большое «но». Ствол я собирался сбывать через собственный налаженный со времен поисковых вахт контакт. И этот самый контакт точно в область не поедет, даже за хорошим хабаром. Потому что параноидально осторожен. Наверно, поэтому до сих пор остается на свободе, и даже процветает. Хотя, поговаривают, у него крыша есть, и делится он с тем, с кем надо.
Еще есть вариант отъехать на десяток километров, и заночевать где-нибудь на стоянке на трассе. Но ночи уже холодные, придется горючку палить. Да и утром в субботу возвращаться — это все равно что в открытую нарываться на то, чтобы тебя тормознули. По субботам менты почти поголовно всех проверяют, ловят тех, кто вчера не смог устоять перед соблазном перехватить пару рюмок, а сегодня вынужден ехать по каким-то делам.
Я крутанулся на ближайшей развязке. Поехал из области в Москву. Пожалуй, придется все-таки дома ночевать, делать нечего. Тормознут, значит, тормознут. Судьба такая. Если не веришь в свою удачу — нечего лезть в такие дела, куда залез я.
Меня действительно тормознули. Стараясь унять сердцебиение, я протянул вежливому гаишнику документы. Тот наклонился к открытому окну и, не особо скрываясь, обнюхал меня. Выглядело это довольно забавно: он был в маске (положено ведь!) но кончик его длинного носа торчал поверх нее, превращая в фарс благое, в общем-то, противоэпидемическое начинание.