Война двух королев (ЛП)

Я не могла думать об Обряде и не представлять себе семью Тулис, умоляющую Тирманов обратиться к богам, которые все еще дремлют, от их имени - умоляющую сохранить их последнего ребенка.
И что бы ни было сделано для них, вся семья теперь была мертва.
"Кстати, ты была права, когда говорила о себе. Насчет того, чтобы рассказать им о тебе", - добавила она между укусами.
"Сколько бы я заплатил, чтобы увидеть их реакцию на эту новость", - размышлял Эмиль. "Узнать, что их Дева не только вышла замуж за ужасного атлантийского принца, но и стала королевой Атлантии, да еще и богом". Появилась слабая улыбка. "Держу пари, многие упали на колени и начали молиться".
"Некоторые так и сделали", - язвительно сообщила Вонетта.
Я слегка вздрогнула. "Правда?"
Она кивнула. "И поскольку они верят, что боги все еще бодрствуют, новость о том, что ты присоединилась к Атлантии, заставила многих из них задуматься. Даже несколько человек сказали, что боги могут больше не поддерживать Вознесенных".
Изгиб моих губ совпал с ее губами.
"Полагаю, мы должны быть благодарны, что они солгали о том, что боги поддерживают Солис, вместо того, чтобы сказать правду - что боги не имеют никакого отношения к войне и спят", - заметил Киеран. "Своей ложью они заложили надежду на то, что боги изменят свой союз".
Я поиграла с кольцом на указательном пальце. "Но это была не моя идея. Это была... это была его идея. Он понял, что ложь, которую говорили Вознесенные, в конечном итоге станет их гибелью".
"Кас действительно знал это", - подтвердил Эмиль. "Но это было до того, как он или кто-либо из нас узнал, что ты бог. Это была твоя идея - раскрыть это. Отдай себе должное".
Моя шея потеплела, и я прочистила горло. "Как ты думаешь, они послушают? Что они расскажут другим?"
"Я думаю, многие расскажут". Вонетта посмотрела на своего брата, а затем снова на меня. "Мы все знаем, что рассказать смертным о наших планах - это риск, который, по нашему мнению, того стоил, даже если бы Раварелы узнали о наших планах".
Я кивнула. "Дать смертным шанс покинуть город до того, как мы его захватим, чтобы они не оказались в центре событий, стоит этого опасного шага".
"Согласна", - подтвердила она. "Итак, некоторые не поверили в то, что ты бог. Они думают, что злые атланты как-то манипулировали тобой", - сказала она, потянувшись за вторым ломтиком бекона, когда Эмиль наклонился и сделал то же самое. Он был быстрее. "Эй, это мое". Она бросила на него взгляд. "Что ты вообще здесь делаешь?"
"Вообще-то, бекон...", - начал Киеран, и на этот раз я пнула его ногой под столом. Его голова дернулась в мою сторону.
"Мы можем разделить". Эмиль разломил бекон на две части и передал половину менее благодарной Вонетте. "А я здесь, потому что очень по тебе соскучился".
"Неважно", - пробормотала Вонетта. "Серьезно, почему ты здесь?"
Эмиль усмехнулся, его янтарные глаза потеплели, когда он доел свою половину ломтика. "Я здесь, потому что кто-то доставил послание на Восход", - объявил он, вытирая руки о салфетку. "Это от герцога и герцогини Раварель".
Каждая часть меня напряглась. "И ты только сейчас поделился этим?"
 
"У тебя были вопросы об их пребывании в Дубовом Амблере. Я решил дать на них ответ", - рассудил он. "К тому же Вонетта была голодна, а я лучше знаю, как не встать между волчицей и едой".
Вонетта бросилась к Эмилю, едва не свалившись со стула. "Ты серьезно обвиняешь меня в своей неспособности расставлять приоритеты?"
"Я бы никогда такого не сделал". Эмиль достал из нагрудного кармана своей туники сложенный пергамент и усмехнулся Вонетте. "И ничто из этого не меняет того факта, что я скучал по тебе".
Киеран закатил глаза.
Вонетта открыла рот, а затем закрыла его, откинувшись в кресле, и я сделала то, что, вероятно, не должна была делать. Я открыла свои чувства. То, что я почувствовала от Вонетты, было пряным и дымным. Притяжение. Но под этим было и что-то более сладкое.
"Мне нужно вино". Она начала наклоняться вперед, но Эмиль снова оказался быстрее. Передав мне письмо, он взял бутылку вина и налил ей. "Спасибо", - сказала она, взяв бокал и проглотив внушительный глоток. Она посмотрела на меня. "Итак, что здесь написано?"
Тонкий листок сложенного пергамента как будто весил не меньше меча. Я взглянула на Киерана и, когда он кивнул, открыла его. Одно предложение было написано красными чернилами - ответ, которого мы все ожидали, но который все равно стал ударом.
Мы ни на что не согласны.
ГЛАВА 4
"Беги, Поппи", - прохрипела мама. "Беги".
Она хотела, чтобы я оставила ее, но я не могла. Я побежала. Я бежала к ней, слезы текли по моим щекам.
"Мама..." Когти вцепились в мои волосы, царапали кожу, обжигая меня, как в тот раз, когда я потянулась за горячим чайником. Я закричала, пытаясь найти маму, но не могла разглядеть ее в массе монстров.
Они были повсюду, их кожа была тусклой, серой и изломанной. А потом появился высокий человек в черном. Тот, у которого не было лица. Я дернулась, закричала.
В дверях стоял папин друг. Я потянулась к нему. Он должен был помочь нам - помочь маме. Но он уставился на человека в черном, который возвышался над извивающимися, кормящимися существами. Папин друг дернулся, попятился назад, его горький ужас заполнил мой рот, задушив меня. Он отступил назад, тряся головой и дрожа. Он покидал нас...
Зубы вонзились в мою кожу. Жгучая боль пронзила мою руку и зажгла лицо. Я упала, пытаясь стряхнуть их с себя. В глаза хлынул красный поток. "Нет. Нет. Нет", - кричала я, дергаясь. "Мама! Папа!"
Огонь прорезал мой живот, захватывая мои легкие и тело.
Потом монстры падали, а я не могла дышать. Боль. Тяжесть. Я хотела к маме. Небытие застилало мне глаза, и я на какое-то время потерялась.
Рука коснулась моей щеки, шеи. Я моргнула сквозь кровь и слезы.
Темный стоял надо мной, его лицо было лишь тенью под плащом с капюшоном. На моем горле лежала не его рука, а что-то холодное и острое.
Он не двигался. Эта рука дрожала. Он дрожал, когда говорил, но его слова то затихали, то пропадали.
Я услышала, как мама сказала голосом, который звучал странно и влажно: "Ты понимаешь, что это значит? Пожалуйста. Она должна..."
"Боже милостивый", - прошептал мужчина, и тут я воспарила и уплыла, окруженная ароматом цветов, которые королева любила держать в своих покоях.