Петербург Достоевского. Исторический путеводитель
Раскольников вступил в разговор с проститутками, дал одной из них, Дуклиде, 15 копеек.
Юсупов (Юсуповский) сад
Отсутствие зелени в центре Петербурга, отвратительное санитарное состояние большей части города делало каждый сад или сквер значимым для горожан. Пейзажный сад с живописным прудом был частью огромной усадьбы князей Юсуповых. Главный фасад дворца Юсуповых, возведенного Кваренги, выходит на Фонтанку, в сторону парка обращены белоколонный портик и протяженная терраса с широкой лестницей.
Пруд зимой заливался и здесь был один из немногих в городе и оттого особенно популярных публичных катков. Во времена Достоевского сад не был особенно презентабелен. Как отмечал бытописатель Петербурга В. Михневич, «в нем есть и деревья, и кусты, и пруд, и даже фонтан; но вся эта „природа“ имеет какой-то отварной и прелый вид. В его аллеях встречаются по преимуществу хворые, убогие, униженные и оскорбленные». Раскольников, «проходя мимо Юсупова сада… даже очень было занялся мыслью об устройстве высоких фонтанов и о том, как бы они хорошо освежали воздух на всех площадях. Мало-помалу он перешел к убеждению, что если бы распространить Летний сад на все Марсово поле и даже соединить с дворцовым Михайловским садом, то была бы прекрасная и полезнейшая для города вещь».
Квартира Аполлона Майкова
Садовая улица, 51
Поэт А. Н. Майков (1821–1897) – ровесник и ближайший знакомый Достоевского на протяжении большей части его жизни. С 1840-х годов, когда Достоевский с ним впервые познакомился, и до смерти Федора Михайловича поэт прожил в доме Адама напротив Юсуповского сада.
Отец Майкова – Николай Аполлонович, известный живописец николаевского времени; младшие братья – Валериан (рано умерший, подававший большие надежды литературный критик), Леонид (филолог, академик) и Владимир (переводчик) – жили литературой, историей, искусством. Их дом с середины 1840-х годов стал популярным литературным салоном, особенно значимым для Достоевского после его разрыва с кругом Белинского. Домашний учитель старших детей Майковых, будущий знаменитый русский писатель И. Гончаров, вспоминал: «Дом… кипел жизнию, людьми, приносившими сюда неистощимое содержание из сферы мысли, науки, искусств, молодые ученые, музыканты, живописцы, многие литераторы из круга 30-х и 40-х годов, все толпились в не обширных, не блестящих, но приютных залах квартиры, и все, вместе с хозяевами, составляли какую-то братскую семью или школу, где все учились друг у друга, разменивались занимавшими тогда русское общество мыслями, новостями науки, искусств. Старик Майков радовался до слез всякому успеху и… всякому движению вперед во всем, что было доступно его уму и воображению».
Достоевский вспоминал гостеприимную семью Майковых в Петропавловской крепости, писал А. Майкову из Сибири. Майков ввел Достоевского в новую литературную ситуацию столицы после его возвращения с каторги, расширил круг его писательских знакомств. Практически идентичной оставалась и их политическая позиция, и эстетические воззрения. «Милейший и драгоценнейший друг Аполлон Николаевич» (так Достоевский титуловал его в письмах) хлопотал о литературных и житейских делах Достоевского, пока тот был вне Петербурга. Майков был крестным отцом дочерей Достоевского – Сони и Любы. Когда жена Достоевского с детьми уезжала на лето в Старую Руссу, Достоевский обедал у Майковых. Словом, поэт и его семья были самыми близкими приятелями Достоевского в литературном мире.
Кокушкин мост
От Садовой улицы к Екатерининскому каналу (ныне – каналу Грибоедова) ведет самый короткий в Петербурге Кокушкин переулок. В его створе – Кокушкин мост. Мост существовал здесь с 1780-х годов, во времена Достоевского был деревянным. В 1946 году на его месте построили поныне существующий стальной.
Первые строчки «Преступления и наказания»: «В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну мосту». Переулок – Столярный, мост – Кокушкин.
Мост известен еще автоэпиграммой Пушкина:
Вот перешед чрез мост Кокушкин,
Опершись ж… о гранит,
Сам Александр Сергеич Пушкин
С мсье Онегиным стоит.
Не удостоивая взглядом
Твердыню власти роковой,
Он к крепости стал гордо задом:
Не плюй в колодец, милый мой.
На Кокушкином мосту Раскольников на следующий день после убийства решил «схоронить концы»: «бросить все в канаву, и концы в воду, и дело с концом». Но это представлялось невозможным – на набережных в этот час народу было множество: «Он бродил по набережной Екатерининского канала уже с полчаса, а может и более, и несколько раз посматривал на сходы в канаву, где их встречал. Но и подумать нельзя было исполнить намерение: или плоты стояли у самых сходов и на них прачки мыли белье, или лодки были причалены, и везде люди так и кишат…»
После встречи со Свидригайловым в трактире на Забалканском Раскольников встал на этом мосту, ведущем к его дому, «остановился у перил и стал задумчиво смотреть на воду. А между тем над ним стояла Авдотья Романовна». Дуня не окликнула брата, «она заметила поспешно подходящего со стороны Сенной Свидригайлова… Он не взошел на мост, а остановился в стороне, на тротуаре, стараясь всеми силами, чтоб Раскольников не увидал его».
Дом Зверкова
Набережная канала Грибоедова, 69
Рядом с Кокушкиным мостом на углу Столярного переулка и канала Грибоедова находится один из самых больших в Петербурге середины XIX века доходных домов – дом Зверкова. Этот первый в Петербурге пятиэтажный жилой дом был построен в 1827 году. В начале следующего столетия его надстроили еще одним, шестым этажом.
Зверков – известный в городе ростовщик, кредитор Пушкина. Молодой Гоголь жил в этом доме с 1829 по 1833 год. Он вспомнил дом Зверкова в бесконечном монологе Поприщина, героя «Записок сумасшедшего». Безумный чиновник Поприщин подслушал разговор двух собачек Фиделя и Меджи и последовал за ними: «Перешли в Гороховую, поворотили в Мещанскую, оттуда в Столярную, наконец к Кокушкину мосту и остановились перед большим домом. „Этот дом я знаю, – сказал я сам себе. – Это дом Зверкова“. Эка машина! Какого в нем народа не живет: сколько кухарок, сколько приезжих! а нашей братьи чиновников – как собак, один на другом сидит».
Этот прилегающий к Сенной с севера район Гоголь вспомнил и в «Невском проспекте», когда, преследуя хорошенькую блондинку, герой повести, поручик Пирогов, оказался в Мещанской улице – улице «табачных и мелочных лавок, немцев-ремесленников и чухонских нимф». Где-то здесь, по-видимому, жил и Акакий Акакиевич Башмачкин, герой «Шинели».
Здесь же, у Кокушкина моста, произошло действие фантастической петербургской повести М. Лермонтова «Штосс». «По тротуарам лишь изредка хлопали калоши чиновника, – да иногда раздавался шум и хохот в подземной полпивной лавочке, когда оттуда выталкивали пьяного молодца в зеленой фризовой шинели и клеенчатой фуражке. Разумеется, эти картины встретили бы вы только в глухих частях города, как например… у Кокушкина моста». В этом районе, в доме Штосса, в Столярном переулке («Грязный переулок, в котором с каждой стороны было не более 10 высоких домов»), ведомый непонятным для него самого стремлением, поселился герой повести, художник Лугин.